Первая часть
👇👇👇
Бабушка, конечно, всё замечала. Она была не слишком довольна решением внучки.
— Алка эта, обманщица, вертихвостка. Не уверена я, что Сергей будет счастлив с таким человеком. Вот он правильно тебе говорил, надо было его слушать, поженились бы. Он бы ребёнка своего не бросил всё равно, и все были бы счастливы. А так? Умываешься теперь ночами слезами. Думаешь, я не вижу, не замечаю? Да и Сергей твой навряд ли счастлив.
Но Ирина ни разу не засомневалась в правильности своего решения. Нет. Ребёнок должен расти в полной семье и точка. Не хотелось ей быть человеком, который стоит между отцом и малышом.
От общих знакомых Ирина узнала, что Алла и Сергей всё-таки поженились.
Вскоре у них родилась девочка, ну, а больше Ирина ничего не знала о жизни возлюбленного. И не хотела знать, потому что, ну, слишком, может, тяжело ей было.
Спустя примерно год после болезненного разрыва с Сергеем, Ирина решилась ответить на ухаживание Фёдора.
Фёдора она знала с детства. Они выросли по соседству. Тот был безнадёжно влюблён в Ирину с самого первого класса. Цветы ей дарил, портфель тяжёлый за девочкой из школы таскал. На танцах в местном клубе приглашал постоянно. Он часто говорил Ирине о своих чувствах, а та не верила будто бы.
Сама не знала почему, просто, наверное, не воспринимала Фёдора, которого знала всю свою жизнь, как романтический объект. Типаж не тот, не её, простоватый и внешне, и по характеру, хотя добрый, заботливый, искренний. Неожиданно приятно было осознать в той непростой ситуации, что чувства Фёдора никуда не делись, что он по-прежнему смотрит на Ирину восхищёнными глазами, что по-прежнему для него пройтись с ней вместе по улице — наивысшее счастье.
Конечно, Фёдор знал о том, что случилось с Ириной. Это деревня, здесь вообще невозможно что-либо утаить. Ну и оказывал, как уж мог, ей поддержку. В итоге всё это вылилось в скоротечный роман, который закончился свадьбой.
Да, Ирина с радостью приняла предложение Фёдора. Хотелось отвлечься, наполнить свою жизнь хоть какими-то приятными событиями. Бабушка была рада за внучку, но говорила:
«Фёдор-то тебя любит, конечно, и парень он хороший, простой, работящий, с таким не пропадёшь, но вот ты-то его не любишь совсем. Не знаю, Ирина, дело твоё, но как бы ты вас обоих несчастными не сделала».
Ирина понимала. В словах бабушки есть смысл, но не видела иного выхода. Ей нужно было наполнить свою жизнь чем-то, чтобы не было той ужасающей пустоты, что осталась в душе после истории с Сергеем. Казалось, стерпится, слюбится. Люди ведь часто эту фразу говорят, и явно не просто так. Молодые стали жить в доме Фёдора. Ирина с энтузиазмом взялась за ремонт.
Супруги перекрасили стены, заменили мебель. Всё это действительно отвлекало. Ирина выдавала одну дизайнерскую идею за другой. Фёдор все их поддерживал и оплачивал. И вообще всегда и во всём соглашался с Ириной и смотрел на неё так, будто она была самой прекрасной женщиной в мире. Единственной, неповторимой, обворожительной. Нравился Ирине этот взгляд поначалу, а потом, спустя пару лет, как-то всё стало раздражать.
Ирина надеялась, что у них с Фёдором скоро появятся дети, и тогда она всю себя без остатка отдаст малышам. Они-то точно отвлекут её от тяжёлых мыслей. И им она сможет дарить свою нерастраченную любовь.
И всё в жизни наладится, встанет на свои места. Да и Фёдор точно будет замечательным отцом. А любовь, ну что любовь, без неё, может, даже и лучше. Все решения не сердцем, а головой принимаются. Спокойнее так, да и вообще. Фёдор, он вон как её любит. Его любви хватит на двоих, а она будет любить их детей.
Только вот годы шли, а заветная беременность так и не наступала.
Фёдор отвёз жену в город на обследование. Диагноз оказался весьма неутешительным. У Ирины обнаружили врождённый порок развития, который на здоровье никак не влиял, но материнство исключал полностью. Порок этот лечению не поддавался.
«Ваш вариант — суррогатная мать, ну или малыш из детского дома», — так сказал озадаченным супругам лечащий врач. Ирина как-то сразу приняла свой диагноз. А вот Фёдор, он добился обследования в столице. Знал ведь, как Ирина о детях мечтала. И хотел эту её мечту осуществить. Только вот столичные светила медицины смогли лишь подтвердить диагноз.
Ирина в тот момент думала о Сергее, о том, что-то её решение — уйти от него, действительно оказалась правильным. Ирина не смогла бы подарить Сергею малыша, а вот Аллочка смогла. Так что всё Ирина правильно сделала.
Фёдор, конечно, расстроился, так как тоже о детях мечтал. Но при этом мужчина постоянно успокаивал Ирину, уверял жену, что ему дети не нужны, что он счастлив и так, лишь бы Ирина была рядом. А у неё внутри что-то будто бы надломилось. Теперь ей нечего было ждать больше от этого брака. Фёдор с его любовью, заботой всё равно раздражал.
Ирина старалась не показывать своих чувств, но он-то всё замечал, всё чувствовал. Фёдор так старался для них двоих, брал шабашки, чтобы денег больше домой приносить, готовил, убирался, пытался исполнять все желания своей любимой жены. Ирина не могла отвечать ему тем же. Она была слишком погружена в свои мысли.
В мечтах Ирина словно бы проживала другую жизнь, где она осталась с Сергеем, где у них родились дети. Иногда ей это даже снилось. И просыпаться в такие моменты не хотелось от слова совсем. Не хотелось возвращаться к действительности. Бабушка замечала это и призывала внучку обратить внимание на мужа.
- Всё витаешь в мыслях своих. А Фёдор рядом, он же страдает. Такой парень хороший. Тяжело ему с тобой. И так, и эдак старается. А ты…
Ирина понимала. Бабушка права. Но что она могла сделать? Фёдор раздражал. А фантазии, мечты манили всё сильнее.
- Вот что. Езжай в город. Хватит тебе здесь уже у нас в деревне вертеться, - часто говорила бабушка.
— Там новая жизнь закрутит-завертит. Легче всем будет.
- В городе Сергей.
— Этот город не единственный у нас в стране. Езжай дальше. Тяжело мне видеть, как ты в деревне прозябаешь. Для другой ты жизнь рождена.
Спустя какое-то время Фёдор попросил развод.
— Я люблю тебя, всё ещё люблю, но… Я тебе противен, это очень заметно. И чем дальше, тем сильнее, — говорил Фёдор, опустив глаза. - Нам лучше расстаться, прости.
Фёдор ушёл к Марине, вдове с двумя детьми, которая была старше него лет на пять. Маринка, наконец, подарила мужчине всё то, чего у него не было все эти годы — любовь, заботу, внимание, понимание. И это подкупило Фёдора.
Истосковался он по теплу, которого не получал от любимой, но холодной супруги. Ирина не стала держать мужа, наоборот, порадовалась за него. Наконец-то у человека начнётся счастливая жизнь. Ирина в последнее время действительно ощущала вину за то, во что превратила жизнь, в общем-то, очень хорошего Фёдора. Ирина и правда собралась было ехать в город, начинать всё заново, но тут сильно заболела бабушка.
Конечно, Ирина не оставила родного человека в трудный момент. Возила бабушку по больницам, давала ей лекарства по часам, следила за её самочувствием. Под конец бабушка вообще с кровати не вставала. Ирина не отходила от родного человека. Ей так страшно было её потерять, единственного своего родственника.
А потом бабушки всё же не стало. Ирина тяжело переживала утрату. И даже теперь, спустя три года, всё ещё не могла полностью прийти в себя. Рядом были друзья, знакомые, та же Варя. И всё же Ирина ощущала одиночество. Давящее, гнетущее, холодное. Вот как сегодня.
Ирина смотрела на экран телевизора, наслаждаясь качественной игрой актёров. Перед ней на журнальном столике стоял чай, который почти уже остыл. В ногах свернулся кот Тишка и уютно урчал.
Варя права, пора уезжать. Нужно взять себя в руки, встряхнуться, выйти, как это сейчас модно говорить, из зоны комфорта.
И вдруг на крыльце раздался звук шагов, а потом тихий неуверенный стук. Ирина вздрогнула. Гостей она в такое время и в такую погоду не ждала. Может, соседка зашла, яиц или картошки одолжить. Но она обычно сначала звонила, спрашивала, и только потом приходила.
Ирина подошла к двери. Сердце часто-часто стучало. По спине пробежали мурашки. Мало ли кто там за дверью в такой поздний вечер. Стук повторился. Слабый такой стук, неуверенный. Ирина решительно отворила дверь и ахнула. На пороге стояла девочка-подросток лет четырнадцати. Глаза слезятся от ветра, на длинных ресницах иней, щеки красные.
Девочка была не их, не из местной ребятни. Да и одета гостья оказалась совсем не для прогулки по такому морозу. Элегантное пальто-пуховик, явно из дорогого брендового отдела, тонкая трикотажная шапочка и перчатки.
Кожаные перчатки, в которых пальцы девочки должно быть уже совсем одеревенели, а на ногах кроссовки. Кроссовки на рыбьем меху — в таких дети в городе зимой ходят, Ирина видела. Но обувь эта явно не для прогулок по их сугробам. Девочка выглядела смертельно уставшей и очень испуганной. Это было настолько странное явление, что Ирина опешила. Она просто смотрела на гостью и молчала.
Та первая нарушила тишину.
«Можно, можно войти? Я совсем замерзла».
«Конечно, конечно», — засуетилась Ирина, — «проходи в дом. Я сейчас тебе чаю теплого налью. Нужно изнутри тебя прогреть как следует».
Девочка неуверенно переступила порог. Ирина закрыла за ней дверь, чтобы не впускать больше стужу. И тут девочка качнулась и начала оседать.
Ирина поняла — подросток сознание теряет. Девочка больна или просто очень устала. Ирина успела подхватить гостью, удержать её от падения на пол. Из рук ребёнка выскользнула фотография, которую хозяйка дома сразу же заметила. Яркий снимок бесшумно приземлился на половицы. Свободной рукой Ирина подхватила его, машинально поднесла к глазам и обомлела.
С фотографии на неё смотрел Сергей, повзрослевший, конечно. Но всё такой же красивый, притягательный, улыбчивый. Он обнимал за плечи девочку, эту самую девочку, которую сейчас удерживала Ирина. Кстати, ребёнок начал приходить в себя, что было очень даже кстати.
— Ты как? — обратилась к ней Ирина. - Дойти до дивана можешь?
Девочка кивнула. С помощью Ирины она поднялась на ноги и переместилась на диван. Побелевшие на какое-то время губы снова наливались цветом. Ирина сбегала на кухню и принесла тёплый сладкий чай. Девочка с жадностью опустошила стакан.
продолжение