Заговор царей, или как Марья стала свободной
Когда тройка главных действующих лиц явилась в празднично украшенный зал царской резиденции, толпа огнят и романят уже изрядно притомилась.
Они сутки бродили по усадьбе и залам, ночевали где кто – в гостевых, на диванах, топчанах, оттоманках, а кто и сдвинув кресла.
Все боялись пропустить событие века! Особенно после двух покушений на убийство их любимой матери.
Марья шмыгнула в спальню переодеться, а оба монарха согнали в гостиную разбредшееся стадо своих детушек и прошли к трибунке, увитой лотосами и орхидеями.
Они стояли рядом, царь-дублёр Романов и правитель всея мира Огнев – рослые, складные и стильные красавцы – каждый на свой лад. Наступила тишина.
Первым заговорил Романов. Он успел придирчиво осмотреть своих потомков и остался доволен. Это была настоящая элита нации: все до одного одухотворённые, породистые, с горящими глазами, все – труженики, служат Богу и народу!
– Дорогие мои ребятульки! – тихо сказал Святослав. – Сегодня я выдаю замуж вашу любимую мамочку за самого достойного в мире мужчину, всеми уважаемого и любимого Андрея Андреевича, моего соседа по трону. Не могу сказать, что прыгаю от радости по поводу этого события. У меня вырыта огромная яма в груди. Ваня, Елисей, Тихон, Влад, все мои мальчики и девочки, прошу вас, не дайте мне слететь с катушек или спиться.
Он проглотил ком в горле.
– Я сам во всём виноват. В последнее наше совершенно дивное примирение с мамой именно я предложил ей проговаривать друг другу все непонятки. Но как только она стала это делать, я тут же сказал, что устал. И она меня бросила! В итоге я чуть не застрелил её из бластера! Не повторяйте мой косяк, выслушивайте ваших милых жён! Я не имею права препятствовать счастью этих двух замечательных людей. Все мы знаем, как долго и упорно Андрей Андреевич двигался к своей цели. Я замучился ему противодействовать и отхожу в сторону. А там как Бог даст. Согласны?
– “Да, папа!”, “Ты гений!”, “Пап, ты лучший!”, “Ура-а-а!!!” – послышалось со всех сторон.
Андрей пожал руку Романову, поправил золотые ромбы на своих рукавах и выдвинулся с речью вперёд.
– Друзья, я уже сбился со счёта, сколько раз мы отмечали нашу с Марьей Ивановной свадьбу, и всегда это было весело, молодёжно и сытно. Вы все участвовали и радовались, и я вам был за это признателен. Но сегодня впервые на этом торжестве присутствует Свят Владимирович, бывший её муж, многим из вас отец и дед, он же – олицетворение великодушия! Если бы не его жертвенность, то в мире сегодня не прибавилось бы двух фейерверков счастья. Ура Святу Владимировичу!!!
Громовое «Ура!» прокатилось по залу, вспугнув всех птиц в окрестных лесах.
Когда наступила тишина, все заметили, что в углу под пальмой стоит Марья в нарядном платье и смотрит расширенными глазами на свой клан. Андрей стремительно подошёл к ней и вывел к родне.
Все новыми глазами посмотрели и увидели, как же невыразимо прекрасна эта почти девятисотлетняя женщина – вечно юная, пленительная, беззащитная, в облаке золотых кудряшек и с мерцающими глазами.
Вдруг в наступившей тишине раздался звонкий голосок Эльки:
– Мам, это правда, что ты бросила папу только за то, что он устал?
Марья отыскала глазами Элиану: та явно хотела посадить мать в лужу.
– Доченька, ты хорошо знаешь своего папеньку. Он юморист, приколист и парадоксалист. Все его слова имеют множество толкований. Но ваш отец для меня всегда был и остаётся человеком с большой буквы. И он имеет полное право от меня устать.
– Но он же хотел тебя сжечь! Почему ты его простила? – не унималась Эля.
– Потому что перед моими глазами есть сияющий пример: милосердный Христос, который Сам простил и нас призвал, – мягко ответила Марья.
Андрей, почуяв, что разговор принимает опасный оборот, громко объявил:
– Допрос окончен! Пир горой!
И вовремя – гости уже вовсю поглядывали на столы, ломившиеся от яств.
Танцы, интриги и нейро-лингвистическое программирование
Затем, по традиции, последовали речи, здравицы, пляски, игры, конкурсы, самодеятельный концерт и смена блюд.
Марья тихохонько сидела рядом с царственным мужем, излучавшим снопы счастья. Одесную себя монарх посадил Романова. А Ваню – рядом с матерью. Но в разгар веселья место сына неожиданно занял... Романов. Под прикрытием громкой музыки он наклонился к её уху:
– Ну что, Маруня, наш пострел везде поспел: власть у меня отобрал, жену увёл, мой авторитет подорвал. Он кругом в шоколаде, а я на обочине. Ловко, да?
– И для чего ты мне это говоришь за свадебным столом? – прошептала Марья.
– А чтобы ты знала: когда ему станет с тобой скучно – возвращайся. Я буду ждать. Огнев обязательно проколется. А ты всегда любила не победителей, а изгоев. А я теперь как раз изгой. Всё идёт по кругу, маятник качается...
Андрей, почувствовав неладное, едва заметно нахмурился, щёлкнул пальцами, и в зале мгновенно погас свет. Стало темно и тихо. Затем посредине танцпола появилось пятно света, и в него из темноты грациозно выпрыгнула прелестная пума.
Утро после свадьбы, или Кошачьи нежности с философским подтекстом
Она трижды крутанулась за своим хвостом, зарычала от досады, разлеглась и начала вылизывать лапу розовым языком. Потом насторожила уши, сладко потянулась... и превратилась в девушку в платье шафранового цвета – длинноволосую, гибкую, с хищным блеском в бирюзовых глазах.
Она мурлыкающе запела и поплыла в сторону Романова. Обвила его руками, шепча что-то на ухо...
Святослав резко встал, отшвырнул оборотня, тот мгновенно растворился в воздухе. Марья закрыла лицо руками и расплакалась.
Дети её, романята и огнята – лишь переглянулись. Их, тёртых калачей, уже ничем нельзя было удивить. Мать металась между двумя царями. На сей раз выбрала второго – значит, так и должно быть и обсуждению не подлежит! Потом перейдёт к первому – и это тоже будет данность, никем не обсуждаемая! Таков порядок вещей, изменить который не в силах никто!
Романов вновь устроился рядом с Огневым, и они продолжили мирно беседовать, а Марья побежала плясать с Радовым и Мальцевым и завертела всех в буйное веселье. Разгулье пошло коромыслом и закончилось на рассвете.
Когда новобрачные попрощались с последним гостем, Марья стала прибираться. Проснувшимся птицам и зверушкам на завтрак достались с царского стола многочисленные недоедки.
Андрей уже спал богатырским сном, раскинувшись на всю кровать. Она разделась и прикорнула с краю, но он тут же сцапал её и подтянул к себе.
– Утро доброе, царица!
– Предобрейшее!
– Я могу рассчитывать хотя бы на ломтик, на капельку, на крошечку от этой предобрейшести?
– А если без метафор?
– На поцелуй!
– Бедный государь всея планеты... выклянчивает поцелуй у собственной жены! – рассмеялась Марья. – Откуда такая робость на девятисотом году наших любовных отношений?
– Но ведь ты теперь могущественная персона!
– Всего лишь боязливая и плаксивая женщина.
– Тогда иди ко мне. Страсть люблю плаксивую и пугливую.
– А я страсть люблю моего деликатного мужа.
– А я мою всегда застенчивую трусишку.
– Иногда кусачую.
– Хочешь укусить прямо сейчас?
Марья приподнялась на локте и посмотрела ему в глаза:
– Ты хотел опозорить Романова, подсунув ему женщину-кошку? Добить?
– Скорее, оторвать от тебя. А то уж больно нагло и беспардонно он внушал тебе, что по-прежнему тобой владеет. И это при живом-то муже, который находится рядом, всё видит и слышит.
– И о чём вы в итоге договорились?
Он погрустнел.
Марья злорадно прошипела:
– Ага, будешь уступать ему меня на день-два? Как он уступал тебе?
– Только если ты не будешь против. А ты точно не будешь против! Потому что любишь его не смотря ни на что! Даже если он будет убивать тебя каждый день, ты не перестанешь по нему убиваться.
– Андрей, не растравляй себе душу, солнышко моё тёплое. Слушай, вы-то договорились, но заповеди вопиют против!
Царь решительно соскочил с больной темы и примирительно пошутил:
– Ну так кто-то опять нас траванёт или из бластера пульнёт! А мы увернёмся, ведь мы живучие.
Марья улыбнулась и прижалась к мужу.
– Андрюшенька, ты моя жизнь! Как же я счастлива снова оказаться в твоих добрых и сильных руках! Видеть твоё такое благородное лицо, гладить твои мягонькие усы и бороду, целовать золотистую шёрстку на твоей могучей груди!
Огнев не стал дожидаться конца речи. Он поймал её губы в поцелуе, и уже ничто в мире не могло разъединить их в тот момент.
Как Романов ворвался в спальню с жасмином и философией
Не прошло и полгода, как Святослав Владимирович объявился прямо в их спальне.
Андрей с вечера предупредил, что должен смотаться на пару-тройку дней на австралийский остров разрулить проблему опустынивания материка, поэтому Марья решила отоспаться. Она проснулась от пристального взгляда, от которого едва не задымились одеяло, подушка и её ночная сорочка.
Святослав сидел в кресле у изголовья кровати, вертел в пальцах ветку жасмина и поглаживал её руку. Она улыбнулась.
– Романов, уже? – пробормотала она сквозь астральный туман. – Ты выдернул меня из мира с человекорыбами. У них длинные серебристые туловища и хвосты. Представляешь, существуют где-то мужчины-русалы.
– Зубы мне не заговаривай! Собирайся. Или тебя устроит ходить по “Берёзам” в моей рубашке?
Он пошёл к шкафу и отрыл там пару её платьев. Сгрёб сонную Марью в охапку и переместился в своё поместье.
Пока она не убрала руки с его шеи, смогла близко рассмотреть его лицо. И в её глазах заблестели слёзы.
– Бедный Свят! Чувствую себя предательницей по отношению к Андрею, но я тоскую по тебе! И он обречённо твердит, что я люблю тебя не смотря ни на что, и это невозможно исправить.
– А он разве не сообщил тебе, что я потребовал отдать мне тебя? Так ему и сказал: ты осознал свои преступления и ошибки, ну так верни украденное! Но он на этапе раскаяния так заглох. Отделался простой констатацией фактов! А должен был свои косяки исправить! То есть, позволить нам с тобой сойтись и больше не вмешиваться в нашу жизнь.
– А он?
– Сказал, что не может. Что заслужил тебя в качестве своей жены. И что ты сама этого захотела.
– А ты?
– А я уверен, что ты хочешь быть со мной.
– Блин, Романов, всё вернулось в исходную точку! Треугольник никуда не делся, просто перестал кровоточить. Вы по-джентльменски будете перебрасывать меня из постели в постель, а потом ещё и обвинять в этом!
Она убрала руки с его плеч.
– Ты мне совсем не рада? – сердито спросил Романов. Она снова обвилась вокруг него:
– Ерунду не говори. Очень рада! Просто ещё недопроснулась.
– А я тебя сейчас в багульниковой воде вымою – мигом проснёшься.
И он потащил её в ванную, сверкавшую мрамором и сусальным золотом. Отплёвываясь от душистых струй, она спросила:
– Свят, а можно задать вопросы?
– После, после! – и сразу осёкся. – Ладно, разглагольствуй. Я больше от твоих речей никогда не устану, горьким опытом научен.
– Сожалею. Я повела тогда себя как избалованная стерва.
– Ты нормально себя вела. У тебя была потребность выговориться, приоткрыть потаённые уголки души, ласточка. И не абы кому, а тому, кому доверяла, кого любила. Я сам настроил тебя на откровенность, а в нужный момент ответил чёрствостью.
Свят завернул её в пушистую простыню и перенёс на кровать. Лёг рядом на спину, заложил руки за голову.
– Я грубо тебя отшил. Но на твоём месте менее тонкая натура повернулась бы на другой бок и всех делов. А ты… Когда я проснулся, то понял, что потерял тебя...Что наказан за свой эгоизм, за нечуткость, за вероломство. Ты мне поверила, а я это похерил. Я был раздавлен бетонной плитой. Хотел выстрелить в себя. Но в итоге направил оружие против тебя. Думал раз и навсегда покончить с мучениями.
Он заплёл ей косу и вдел жасминовую веточку в прядь возле уха. Ласково сказал:
– Кстати, тебя ждёт новая горная козочка с тем же именем. Ладно, раз пошла такая пьянка, задавай свои вопросы.
Она заторопилась.
– Свят, что если я умолю Зуши снять эти титановые скрепы, что держат вас с Андреем возле меня? – спросила Марья, трогая жасмин. – Оковы рухнут, и вы оба окажетесь свободны! Ты почувствуешь облегчение?
Романов уставился на неё с любопытством.
– Ты хочешь сказать, что Зуши может убить мою любовь к тебе? Даже если это случится в кошмарном сне... я почувствую, что потерял целый мир. Потому что в нём – не только обиды и ярость, но и нежность, озарения, моменты неземного счастья. Да, боли не станет, но исчезнут и взлёты. А ровная линия в кардиограмме – это смерть.
Он сдул с её глаз выбившуюся кудряшку.
– Но ты молодец, что спросила. Прежде чем бежать к Зуши с такой дурацкой идеей, семь раз отмерь. Ну отцепимся мы от тебя... и что?
– Так прицепитесь к другим женщинам! Более достойным.
– А ты сможешь прицепиться к другому мужчине? После всего, что было между нами?
Марья задумалась.
– Уверена, нет! Может, кто-то ко мне и пристанет, а сама я – ни за что!
– Ну хорошо, пристанет, и даже не один, а толпы набегут. Твои действия?
– Удеру.
– Найдут. И начнётся из-за тебя грызня. А ты уже это проходила. Мордобои, подсиживания, крушение судеб. А мы с Огневым хотя бы дошли до мирного сосуществования. С другими тебе снова придётся переживать эти кошмары. Разве не так?
Марья погладила лепестки жасмина, холодившие ей ухо. Романов придвинулся к ней и спросил:
– А теперь скажи, кто тебя любят и голубят? Два царя! А кто нас с Огневым сменит? Однозначно не цари.
– Ты не так понял, Свят. Я не из шкурного интереса стараюсь, а чтобы вам с Огневым стало лучше. У вас появятся полноценные жёны, нормальные отношения и семьи. Вы вздохнете полной грудью.
– Попроси лучше Зуши, чтобы Огнев от тебя отвалил! Потому что лично меня ты устраиваешь на все сто. И хватит болтать, пора делом заняться. Времени в обрез.
– Но ведь я не как личность вам нужна. А как мяч.
– Видимо, тебя это очень ранит, раз ты всё время возвращаешься к этой теме.
Романов пронзительно посмотрел на неё и сказал:
– Сама подумай: когда я на тебе женился, то разве имел ввиду превратить тебя в мяч? Ты сама выбрала этот путь. И вообще, Марья, ты садистка. Заставляешь мой мозг работать, когда вся энергия уже перетекла в другой орган.
Она улыбнулась, потёрлась о него и кокетливо шепнула:
– Если Марью обижать, Марья может убежать.
Он весело засмеялся.
– Ах ты ж шантажисточка моя! Иди сюда, я так тебя зацелую, что ты никуда не побежишь.
Три дня пролетели как три часа. Кажется, Свят ещё никогда не был с ней таким милым, ласковым и добрым. Марья расплакалась, расставаясь с ним.
Она вернулась домой к завтраку, Андрей уже собирался выходить, но ждал её, расхаживая по столовой. Марья подошла робко, бочком, не зная, куда деть глаза.
– Привет, царь-батюшка, – прошептала осипшим от треволнения голосом.
Он остановился, медленно обвёл её взглядом – с ног до головы, задержался на косе с увядшим жасмином... и вдруг улыбнулся.
– Иди сюда, – Андрей раскрыл объятия. – Я соскучился.
Она бросилась к нему и спрятала лицо на его груди.
(Где-то в параллельной реальности Зуши, наблюдая за этой сценой, тяжко вздохнул и отправил Романову импульс: “Держись, брат”.)
Титановые скрепы и царский юмор
– Привет. Рад, что ты дома. Думал, Свят не выпустит, придумает причину. Знаю, он превзошел себя в части обхаживания тебя. Я его уже похвалил.
– Высокие отношения...
– Я счастлив, когда счастлива ты.
– Андрюш, как прошла поездка в мир сумчатых?
– Хотел привезти тебе коалу, но в наших широтах не растут эвкалипты и камедные деревья. Эти симпатяшки едят только их листья. Зато я привёз тебе тропической рыбы. Уже приготовил.
– Ты у меня дивный муж!
– Стараюсь соответствовать.
Вечером он явился взбудораженный:
– Марья, познакомлю тебя с монахами-философами – Терентием Тропининым и Макарием Семипядевым. Это своего рода мои духовники. Я решил припахать их как третейскую сторону для решения нашего “пунктика”.
Марья оторопела:
– Я резко против. У твоих монахов нет опыта супружества. Что ценного они могут сказать о нашей ситуации?
– Они не были женаты, да, но у обоих перед глазами проходит жизнь семей их братьев и сестёр.
– Это не то. Твои философы – они родниковые, книжные, затеоритезированные. Но "суха теория, мой друг, а древо жизни вечно зеленеет".
– Но мне нужно стороннее, не предвзятое и именно родниковое мнение.
Она пожала плечами.
– Андрюш, а как же негласный запрет на утечку сведений о царском клане в народ? И как этим чистюлям объяснить, что ты одолжил свою жену другу на три дня? Они ужаснутся! Осудят и заклеймят! И понесут это осуждение сперва в своё окружение, потом круги начнут расходиться и в итоге всё закончится плачевно. Давай обговорим сами. Что тебя мучает?
Андрей поник головой.
– Свят кричит криком, что я отобрал у него и царство, и жену. Поэтому я хочу спросить мудрецов, надо ли мне отдать ему одну или обе позиции?
Марье сразу поплохело.
Он заметил это, привстал.
– Марья, что с тобой?
– Ты ещё больший гад, чем Романов! О народе, о своей совести печёшься! А обо мне?
– Но ведь ты любишь его!
– И что? Моя любовь к нему не останавливала его от измывательств надо мной! Ты отдашь ему власть и меня, он меня в лесу прикопает, а миру сообщит, что я сбежала. Ищи-свищи ветра в поле. Я его боюсь, понимаешь? Да, три дня он был идеальный, потому что у него связаны руки: нет полноты власти. Он всего лишь твой дублёр. Грохнет меня, а ты женишься и забудешь всё, как сон.
Она оглянулась, словно испугалась, что Романов уже явился с лассо, чтобы затянуть на её шее.
– А не пошли бы вы оба куда подальше?! Я переезжаю в "Рябинки", заведу охранников-волков, и попробуйте туда сунуться !
– Тебе ли не знать, что своим страхом жертва формирует палача?
– Оп-ля, я же ещё и виновата, что из меня делали отбивную!
И она пошла собирать вещи.
Андрей растерянно ерошил свои волосы, мерил шагами столовую, голодными глазами поглядывая на роскошный ужин.
Она вышла, катя чемодан, оставила его в прихожей, тихо сказала: "Отошлёшь с курьером", окинула взглядом дом, ставший ей родным, и, крутанувшись, исчезла.
Андрей мог её остановить, но не сделал это.
Он отлично заправился ужином и переместился в "Берёзы".
Хозяин поместья с нетерпением ждал его. Они пошли прогуляться.
– Ну что, всё идёт как по маслу. Марья в части собрать чемодан и дунуть капец какая предсказуемая! Как учебник по тактике, – сказал Романов.
– Это да. Гордыня зашкаливает.
– Она же асфальтовый каток! Стремится сделать из мужика тряпку и подкаблучника. Я три дня перед ней на цыпочках ходил. Это был ужас ужасный! Подмяла под себя! Нашла себе угодника! А с философами это ты хорошо придумал!
– Ну дык!
– А если бы она согласилась на встречу с ними?
– Организовал бы подходящих ребят.
– Завтра увидимся с девочками. Сёстры Брошкины – пальчики оближешь! Сам отбирал. Четыре девственницы, кровь с молоком. Можно сразу по две – для разнообразия.
У Андрея разгорелись глаза.
– Ну и где будут смотрины?
– Здесь.
– Но Марья узнает.
– Так даже лучше. Значит, мы её больше никогда не увидим. Пусть испаряется. Найдёт себе хахаля и успокоится.
Андрей остановился перед Святом и сказал:
– Ты ведь мне этот планчик навязал, чтобы я замазался по самые помидоры, а ты тем временем к Марье подкатишь с компроматом на меня. И тогда она будет потеряна для меня навсегда.
– Андрей, ты считаешь меня способным на такой грязный метод отъёма?
– Просто озвучиваю вариант.
– Напомню наш вчерашний разговор: Марья нам обоим смертельно надоела. Усталость – штука коварная. Лично я больше не могу видеть эту рыжую бестию! Пресытился! И ты сказал то же самое почти слово в слово. Сёстры Брошкины помогут нам закрепить это... освобождение. Итак, завтра часов в семь вечера – у меня!
Они расстались, пожав друг другу руки. Где-то в лесу каркнула свалившаяся с сука сонная ворона. Ветер дёрнулся, дунул со страшной силой и затих.
Свят сел у камина на любимый диван и блаженно закрыл глаза. В голове было безмысленно. Андрей побродил по пустому дому, вяло чего-то поел и пошёл на боковую.
Марья от слова до слова прослушала диалог побратимов. Земля ушла из-под её ног. Бедняжка окаменела. Судорога свела мышцы спины и шеи, она стала их яростно, с криком растирать.
В голове у неё тут же поселился хаос. Мысли беспорядочно скакали, она пыталась их упорядочить.
Каждый из этих двух столько раз клялся ей в вечной любви, что она уверовала в это как в незыблемость. И вдруг – двойное вероломство!
И это после трёх дней нежнейшей любви, которой буквально сочился Романов. И Андрей, Андрей! Воплощение доброты и верности. По сигналу – одномоментно пырнули её ножиками.
Она представила себе, как им стало легко и весело. Задрали хвосты, как жеребята, бегают по поляне и ржут от счастья.
И вдруг она хлопнула себя по лбу: блин, вот же дура! Случилось то, что давно уже назрело. Мужчины – молодцы! Наконец-то нашлось решение вечного треугольника! Простое и элегантное: надоела – вычеркнули. И не она ли вслух мечтала, чтобы упали скрепы-оковы и мужики нашли себе более достойных девушек? Вот и накликала….
И ей сразу стало легко. Два тяжелейших валуна с её ног, наконец-то упали, и она почувствовала себя воспарённой.
Восемьсот с чем-то лет обслуживала хотелки этих двух и теперь вышла на заслуженный отдых. От восторга у неё по всему телу побежали мураши. И, как настоящая пенсионерка, она принялась обдумывать свою будущую жизнь.
Москва отныне для неё закрыта, потому что тут верховодят эти двое и их будущие жёны не захотят видеть Марью на семейных посиделках.
Забавно: два величайших мужа планеты, чтобы только избавиться от Марьи, мгновенно женятся на незнакомках. Хотя бы месяц присматривались бы, но нет, спешка! Бычара и кобелина оба разом отвалились.
Где-то в параллельной реальности Зуши отправил импульс поддержки Марье: «Поздравляю с освобождением».
В «Рябинках» ручные её волки уже начали обсуждать график дежурства по охране поместья. Они уж точно Марью не предадут.
А в Москве два царя вдруг почувствовали лёгкий укол в груди. Это ветер донёс до них счастливый смех Марьи.
Продолжение следует.
Подпишись – и станет легче.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская