«Я до сих пор помню, как ты на коленях меня просил, чтобы я осталась…»
Читаю письмо, адресованное моему мужу, а перед глазами все плывет.
На часах три часа утра. Светает.
Отрываюсь от листа и вижу, как мой муж возвращается домой.
Черный, новый, блестящий в лучах рассвета автомобиль тихо заезжает во двор и паркуется.
Через приоткрытые окна кабинета я вижу и слышу, как муж выходит из машины, хлопает дверцей, и, насвистывая что-то под нос, идет в дом.
Хорошо ему.
А я до хруста сжимаю в руках конверт из перламутровой дизайнерской бумаги.
Содержимое конверта перед глазами. Это письмо. На красивой, полупрозрачной кальке с цветочным узором.
Оно пахнет сладкими женскими духами. В конце послания, написанного размашистым почерком, оставлен поцелуй. Темно-красный след пышных губ.
Под ним надпись: «Навсегда твоя Т.»
Никакой загадки в том, кто такая «Т» — нет. Это Тамара Алексеева — бывшая невеста моего мужа. Та женщина, которая до меня должна быть выйти за Макса замуж.
Должна была. Но не вышла, и никому так и не сказал мне почему.
Муж от этой темы всегда уходил, причем довольно агрессивно. А свекры разводили руками — мол, сами не знают.
Эта история произошла еще десять лет назад, до того как я познакомилась с мужем.
Тамару будто стерли из истории семьи Измайловых, и это всегда казалось мне подозрительным. Ведь если бы они расстались полюбовно, что случается, то тогда смысла скрывать ее существование бы не было.
А раз скрывают, значит, на то есть причина.
Откуда я знаю, что моему мужу любовное письмо написала точно Тамара?
Несколько лет назад, еще до рождения Левы, нашего с Максом сына, которого он любит и которым гордится, я помогала свекрови перебирать чердак.
Она хотела найти для внука любимую игрушку его папы, когда тот сам был малышом.
И среди вещей я случайно откопала блестящий конверт с инициалами «М & Т», Макс и Тамара, а внутри было приглашение на их свадьбу.
Тот момент врезался в память иглами.
Я тогда помню даже расплакалась от обиды и сильнейшей ревности, что мой Макс до меня любил другую, причем так сильно, что хотел в довольно молодом возрасте женится.
Бедная свекровь не знала, как меня утешить, растерялась, а потом при мне же это глупое приглашение порвала на кусочки.
Но я запомнила конверт. Запомнила кальку с текстом приглашения.
А когда муж вчера вечером уехал по срочному делу и выключил телефон, меня, как озарило.
Я поняла, что дело в другой женщине. Наверное, сработала хваленая женская интуиция.
Уложила Леву спать, поцеловала своего мальчика в лоб, пообещала себе, несмотря ни на что, справится, и ринулась в кабинет мужа.
Долго искать не пришлось. В рабочем столе Макса, на дне выдвижного ящика под кипой папок, я нашла точно такой же конверт.
Цвет, плотность бумаги, даже ее текстура — все как в том старом пригласительном с чердака.
Я грохнулась в рабочее кресло Макса и сразу же все поняла.
Где он. С кем он. И чем занимается.
Говорят, старая любовь не ржавеет. Выходит, что так.
Тыльной стороной ладони я вытираю одну-единственную слезу, что скупо катится по щеке. Дрожу вся. Веки, губы, кончики пальцев на руках и ногах.
Ну я ему устрою!
Оказывается, лицо измены — это не всегда про «застать любимого с другой на вашей супружеской постели в неловкой позе».
Можно просто найти любовное письмо от бывшей невесты мужа, и вся жизнь, что до этого казалась счастливой, как по щелчку рассыпется на глазах. Вот прямо песком сквозь пальцы убегает.
Макс уже дома.
Думая о своем, он проходит мимо открытой двери в свой кабинет. Останавливается, словно пытается осмыслить действительно ли я молча сижу в его кресле, в такое время.
Делает несколько шагов назад. Застывает в проеме.
— Лада? — ему едва дается скрыть в голосе удивление. — Ты что тут делаешь? — он смело заходит в кабинет. Руки в карманах брюк. — Чего сидишь в темноте, как привидение? — а вот и претензия в голосе прорезается.
Полумрак первых лучей рассвета играет мне на руку. Макс еще не заметил, что именно я держу в руках.
Отвечаю ему строчкой из письма Тамары, что въелась в память как след от кислоты:
— Я слышала, ты женат. Поздравляю. Надеюсь, она хотя бы делает тебе те вещи, о которых ты просил меня не останавливаться.
Молча качнувшись с носка на пятку, Измайлов поднимает на меня убийственный по своей силе взгляд.
О, милый, это совершенно не конец, и даже не начало. Это вступление в новую фазу нашего брака под названием развод.
Прочистив горло, я уже собираюсь наорать на него. Вцепится в холеную морду, да потуже галстук на шее затянуть.
Негодяй!
— Что это было? — его голос понижает температуру в помещении до абсолютного минуса. — Я не расслышал.
Нет, вот так сохранять хорошую мину при плохой игре. Вот гад.
Я сейчас, наверное, должна дать заднюю и задрожать.
— Да так, — натужно смеюсь, принимая правила его игры. — В руки попался «Цитатник великих девок», — машу в воздухе конвертом и его содержимым. — Хочешь еще вслух прочту пару самых тошнотворных строчек? Тамара у тебя, конечно, поэтесса. Причем такая с перцем, знаешь. Для взрослых.
Макс грязно ругается себе под нос, затем мечется к стене и ударом ладони включает свет. Правой рукой он пробегается по коротким волосам, и я вижу, как пару раз на крепкой шее дергается кадык.
Он все понял. Теперь осталось отреагировать. Либо по-мужски, либо…
— Лада! — рявкает он по-хозяйски, а глазки-то забегали от моей находки. — Какого ты ползаешь по моим вещам? Позорище, — выплевывает он.
— Ах, позорище? — я медленно откидываюсь на спинку его кресла, не разрывая взглядов, и продолжаю цитировать: — Интересно, а твоя жена знает, что ты любишь, когда тебе на ухо шепчут грязные слова? Я помню их все до последнего.
Это производит эффект разорвавшейся бомбы.
— А ну отдай! — Макс бросается ко мне, чтобы выхватить у меня письмо, но и я не пальцем деланная.
Реакция у меня что надо, и я успеваю вскочить с места и обойти стол так, что мы теперь стоим по противоположные стороны. Добраться Макс до меня не может.
Измайлов дышит как разъярённый бык, и дело вовсе не в том, что ему пришлось чуть-чуть побегать, а в том, что я прижала его к стенке и потешаюсь.
Дается мне эта издевка вовсе не так легко, как может показаться. Но мне так хочется ему отомстить за унижение, что ни останавливаться, не идти на компромисс я не собираюсь.
— Лада, — он находит в себе силы поднять ладони в примирительном жесте. — Верни письмо, и мы обо всем поговорим, как взрослые люди. Окей?
— Нет.
— Лада! — скрипит зубами он. — Это всего лишь тупая записка, а у тебя крыша поехала на ровном месте. Успокойся по-хорошему! Потому что я эту клоунаду терпеть не стану. Ты меня знаешь.
— У меня поехала? — округляю глаза и тоже начинаю хрустеть зубами. — Это ты на меня смотришь так, словно готов придушить за письмо от своей бывшей.
Измайлов далеко не глупый мужик и быстро понимает, что эмоции лучше держать под контролем.
Муж выпрямляется, стягивает с широких плеч пиджак, складывает его вдоль и бросает на подлокотник кресла.
— Ты ревнуешь, я понимаю, — включает политика он. — Но давай не будем делать из мухи слона. Это просто письмо.
Он даже жест делает рукой такой, словно любовное письмо от его бывшей невесты, это так — мелочь.
Усмехаюсь и демонстративно мотаю головой, чтобы не думал, что я купилась на его красивую риторику.
— От твоей бывшей невесты, Макс, — нажимаю я. — Пропитанное сексуальными намеками, запахом духов, исцелованное.
— Так это она прислала мне, а не я ей. Ты что не видишь разницы?!
— Она прислала, да, — киваю. — А ты спрятал его и хранил! Перечитывал небось всю ту мерзость, которую она выводила красивым каллиграфическим почерком.
— Лада, — Измайлов смотрит на меня прямо и жёстко, пальцами отстукивая по своему столу нетерпеливый ритм. — Иди спать, ты явно переутомилась и не можешь нормально мыслить. Придумываешь хрень всякую.
— Ты от нее приехал? — в лоб задаю вопрос, что пульсирует в голове с момента его возвращения. — Только не лги мне, Макс. Ради родного сына. Был у нее, да?
Молчит. Взгляд серых глаз подрагивает, как и несколько мышц на его лице.
Я попала в нерв, это очевидно, теперь осталось, чтобы он признался.
— Нет, — отрезает Измайлов. — И больше не унижай меня вот такими тупыми вопросами. Я сказал, что уехал по делу.
— По какому такому делу? Уточни, чтобы я перестала, как ты сам сказал «придумывать».
— Рабочему, Лада, — его голос звенит железом. — Тебе же нравится вкусно есть и красиво одеваться? Вот для этого я и работаю. А если надо то и ночью срываюсь по делам. Я ответил на твой вопрос? — надменно и полулениво спрашивает.
— И ты ожидаешь, что я в это поверю?
— Не верь, — он пожимает широким разворотом плеч. — Только мозги мне клевать перестань и выйди, будь добра. Башка гудит от твоей истерики на ровном месте, и работой заняться надо. А еще письмо на место верни. Я от него сам избавлюсь.
Он протягивает руку, в которую я должна вложить послание его любовницы, а я только сильнее стискиваю в ладонях доказательство его измены.
— Ну? Мне еще долго ждать? — рявкает он, а я не даю себя напугать.
Под его тяжелым, словно гранит, взглядом, я сначала рву на мелкие кусочки письмо, а потом и сам конверт.
К сожалению, содержимое навсегда отпечаталось у меня в памяти. И оттуда я его вырвать не могу.
— Подавись, Измайлов.
— Обалдела? — звереет он и стучит кулаком по столу, да так сильно, что стены звенят.
— Ах, прости, чуть не забыла, — улыбаюсь ему и, стянув с пальца кольцо, бросаю прямо в мужа. — Вот теперь подавись. Ну или подари его той, которая знает, как какие тебе говорить грязные словечки.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Бывшая невеста моего мужа", Юлия Пылаева ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.