Рассказ основан на реальных событиях.
Наше время, поселок Тигиль Камчатский край
Бабушке Нине исполнилось девяносто лет. На ёе юбилей приехали родные со всей страны. Трое дочерей и двое сыновей было у Нины Николаевны. Все завели семьи, у каждого появились дети и внуки.
Сорок с лишним человек заполнили просторный дом бабушки Нины, всем радовалась старушка, каждому улыбалась бесцветными губами и бледно-голубыми глазами. Видела она не очень хорошо, слышала совсем плохо, но что удивительно – помнила каждого. И малого, и старого обняла, добрые слова на ухо шепнула.
Если бы кто посторонний пришел на этот праздник, то непременно удивился бы обилию кукурузы на столе у бабушки. И это в холодном регионе, где лето короткое и холодное, даже помидоры с огурцами-то редкость – а тут кукуруза!
Баба Нина щедро раздавала кукурузу ребятишкам, следя, чтобы каждому досталось.
- А что это? – с удивлением воскликнул пятилетний сосед Вася, который забежал к доброй бабе Нине на шум.
Что удивительно, бабуля слышала уже плохо, а ребятишек прекрасно понимала. Даже тех, кто едва слова научился выговаривать или шепелявил сильно.
- А это, сынок, кукуруза-матушка, - произнесла баба Нина и улыбнулась мальчонке, - бери себе, бери.
- Я кукурузу только в банках видел, но она мне не нравится.
- А эта непременно по вкусу придется, - баба Нина погладила мальчугана по голове.
Кто из ребят подходил, каждому давала бабушка кукурузу. А приезжие гости шикали на бабулю. Мол, тебе везли, чего раздаешь-то? Но тут старушка будто бы не слышала, что ей говорят. То ли притворялась глуховатой, то ли правда не улавливала слов.
- Мы везли-везли бабуле кукурузу, а она раздаёт её всем, - вздохнула правнучка бабы Нины. Девочка так радовалась, что поест вдоволь бабуля столь любимого ею лакомства.
- Любит бабушка кукурузу, очень её уважает с детства, - с улыбкой ответила баба Таня, дочь Нины. Она погладила Алинку по голове и сказала, что её матери радостью доставляет не самой отведать любимое лакомство, а поделиться с другими.
- Как это? – нахмурилась Алина. – Если я что-то люблю, то могу ого-го сколько съесть! Можно и угостить, конечно, но это уж если сама наелась.
- Времена другие, Алина, - улыбнулась Татьяна, - всего хватает, дети в изобилии растут, в сытости. А баба Нина голод пережила, очень тяжело ей приходилось. Со всей семьей голодала – с матерью, моей бабушкой, с сёстрами маленькими, моими тётками.
- А, почему баба Нина так кукурузу любит, что матушкой её зовёт? – с удивлением спросила Алина.
- А мы попросим её рассказать нам про это, - ответила Татьяна, - народу много собралось, всем интересно послушать будет эту длинную историю. А внукам и правнукам – так вообще полезно. А то вы в своих телефонах и планшетах только благополучную жизнь наблюдаете, а что было в прошлом, и как жили ваши дедушки и бабушки - ни сном ни духом. Может, ценить будете лучше то, что имеете.
- А бабушке не тяжело будет столько говорить-то? – с сомнением спросила Алина, глядя на старушку, что непослушными пальцами пыталась раскладывать овощи на блюде. Дочери, невестки и внучки проворными руками накрывали стол, что-то нарезали и сервировали. Но баба Нина всё равно не сидела без дела – очень ей хотелось помочь молодым.
- Старики любят длинные истории, - ответила бабушка, - а уж внимание им тем более нужно. Тяжело будет, так пусть начнёт, а мы продолжим. Я же на этих историях выросла, наизусть всё знаю. А всё равно слушать люблю, когда мать рассказывает о своё детстве и тех временах. Иногда она еще что-то припоминает. То, что упускала ранее.
В этот момент Татьяна обратила внимание на мать, которая схватила табурет и потащила его к столу. Видать, увидела, как много гостей, а стульев за столом не досчиталась.
- Мам, ну ты чего уж совсем? – с лёгкой укоризной произнесла дочь. – Мужиков что ль нет? Или кого помоложе. Сядь уж отдохни. Сейчас и стулья расставят, и лавки принесут с сарая.
И снова баба Нина сделала вид, будто ничего не слышит. Погладила дочь по плечу, улыбнулась ей белыми губами и потащила табурет дальше. Потом вдруг остановилась и закричала.
- Доча, Танечка! А матушки-то почему на столе нет? – воскликнула старушка.
- Мамуль, хватает на столе еды, - снисходительно ответила дочь, - и котлет как на свадьбу налепили, и рыбы всякой разной полно.
Покачала головой старушка. Сказала, что всё привезенное лакомство сварить следует и на стол выставить. Ведь среди гостей и местные тигильские будут, а им редко доводится отведать того, что под ярким солнцем растёт. Это тридцатью тремя блюдами из оленины не удивить. Рыбой тоже балованы местные, и икоркой красной. А вот привезённые овощи, фрукты и кукурузу – это им в радость.
- Будь, по-твоему, мам, - со вздохом ответила Татьяна. Понимала она, что девяносто лет её матери. Сколько на свете еще проживет она? Так пусть живёт, как ей нравится. Хочет на свой юбилей выставить самое дорогое гостям – так тому и быть!
Расселись гости за стол, стали есть и пить за именинницу. В Тигиле рыбы и мяса всегда хватало, а вот с овощами и зеленью прямо беда. Когда на Камчатку южные фрукты и овощи доставляют, привозят их в краевой центр. А оттуда до Тигиля еще добраться нужно – сначала долго машиной, затем вертолётом. Вишню, персик и виноград довезти можно, только если уж совсем незрелое. Да и редко желающие находятся дорогой деликатес с коротким сроком хранения везти. Уж лучше доставить больше базовых продуктов, бытовой химии, лекарств.
Несмотря на долгую и сложную дорогу до Тигиля, на юбилей к бабуле с разных концов страны люди добирались. И тут уж везли все самое вкусное старушку порадовать. Дело было в сентябре, поэтому кто-то дыню довез, кто-то виноград и сливы. Были спелые томаты и душистые перцы. И, конечно, каждый вёз несколько початков кукурузы.
За столом разговор о кукурузе зашёл, ведь гости сразу отметили, как аппетитно и красиво на столе смотрятся солнечные початки. Родственники заговорили о том, что в свое время «матушка» бабушке Нине жизнь спасла.
- Никого из нас не было бы на свете, если б не она, - со вздохом произнесла Татьяна, - померла бы вся семья с голоду. Расскажи нам, мам, как всё было. Мы-то знаем твою историю, а внукам и правнукам тоже надо бы послушать.
И снова будто бы каждое слово расслышала бабушка Нина. Она оглядела своими светлыми глазами гостей, слегка улыбнулась и кивнула. И заговорила так, будто бы не девяносто ей лет, а двадцать пять, когда она была молода, легка и полна сил.
1943 год
Нине Вересковой в ту пору было девять лет. Она помнила название посёлка, из которого в срочном порядке эвакуировали население. Оно называлось Весёлки. Здесь не было крепких, сильных мужиков или даже молодых парней. Все ушли на фронт – остались только женщины и дети.
Весёлки оказались отрезанными от других населенных пунктов, где можно было добыть пропитание. Ни у кого из местных жителей не оставалось домашней птицы, крохотные огороды опустошались по мере созревания овощей. Даже в ближайшей лесной зоне не осталось ни единой ягодки, ни гриба – все собиралось подчистую.
Мария Верескова осталась с трёмя дочками-погодками - Ниной, Любой и Анной. Слаба была мать, все хуже становилось ей от неведанной хвори. Поедала её изнутри какая-то болячка, слабела женщина с каждым днем.
- Куда ж идти-то мне, ежели своими ногами я и шагу не сделаю? – испуганно произнесла Мария, когда пришла к ней соседка и рассказала о предстоящей эвакуации.
- Пойдем, Машенька, всем селом подмогой тебе будем, - заверила её женщина, - два солдатика с нами будут, дорогу укажут, а мы с ними.
- Останусь я здесь, Тома, не то свалюсь где-нибудь в поле у всех на глазах, - покачала головой Мария, - ты уж иди и дочек моих забери. А я лежать останусь, молиться за моего Митрофана буду, чтобы вернулся, как всех немцев перебьёт. Тогда и заберет у тебя девчат моих.
- А коли не вернётся? – сердито спросила Тамара. Она жалела соседку, с которой была дружна много лет, и не хотела лишать её надежды на возвращение супруга. Но сейчас ей нужно было встряхнуть больную, чтобы встала на ноги и пошла с ними в безопасное место.
- А не вернется, так в детский дом отдашь, - вздохнула Мария, еле шевеля бледными губами, - мне всё равно помирать, так уж лучше здесь, в родных местах. А ты уведи моих детей. Будет совсем худо, в конце пути скажи солдатикам, пусть в детдом их определят.
- Сама и скажешь, - нахмурилась Тома, - вставай-ка, не оставлю я тебя здесь одну. Я солдатикам скажу, пусть хоть тележку какую для тебя соорудят. Ты что же думаешь, я с легким сердцем отсюда уйду? Да я и минуты спокойной не проведу оттого, что думать буду о том, что ты здесь осталась.
Как ни упиралась Мария, а все ж уговорила её Тома идти с ними. Каким-то чутьем понимала соседка, что больной от перемены обстановки лучше может стать. Ведь коли худо, питаться надо бы лучше, а в Веселках доброй еды давно не видели.
Не помнила Нина, сколько дней и ночей шли они за солдатами через леса и поля. Одно хорошо врезалось в память – мать ехала в повозке, которой управляли два парня в военной форме. Узнав, что с ними пойдет неходячая больная, солдаты организовали для неё передвижное ложе. Туда и детишек совсем малых посадили – всё ж легче в пути.
При солдатиках был паёк – скудный, а всё ж какие-то крохи в живот попадали. Это Нина тоже помнила. Каждый получал по кусочку тушёного мяса из банки. Ох, как восхитительно оно пахло. Дай Нине волю, она бы целую банку слопала, а то и две! И хлебом, хлебом бы вымазывала! Но глядела она на умирающую мать и на привале давала ей мясные волокна от своей скудной порции.
- Ешь сама дочка, или Любке отдай, - шептала мать бледными губами.
- Нет, мам, ты ешь, - отвечала ей тихонько дочь, пытаясь засунуть еще хоть кусочек еды в плотно сжатый материнский рот.
Рядом сидящая Люба глядела на крохотный кусочек, будто хищник на дичь. Но в тот момент она помотала головой.
- Это тебе, мама, - прошептала девочка, - мне не хочется.
Тушёнки, галета и черствого хлеба было совсем мало. Нине казалось, что солдаты делились даже собственной едой – у них были увеличенные пайки. Но с каждым днем провизии становилось всё меньше.
- Еще голоднее, чем в Весёлках, - проворчала Нина, еле переставляя ноги, - мамка так совсем не оправится, в пути помрёт.
- Что ещё за разговоры? – прикрикнула на неё сестра Тома. – Ещё как оправится! А в далёком пути еще никому легко не было. Потому помалкивай и иди.
Всю свою жизнь Нина вспоминала потом, как у неё кружилась голова. Это было непроходящее чувство. Собственные ноги казались девочке тоненькими, будто соломины, слишком слабыми для тяжёлого, хотя и худого тела.
Процессия двигалась медленно – путь проходил мимо рек, лесов и опустошённых полей. Солдатики держали направление по карте, но в какой-то момент они остановились, будто бы в замешательстве.
- Мы заблудились? – выкрикнула испуганно маленькая Аня.
Военные не обратили внимания на возглас девочки, они сосредоточенно тыкали в карту и обсуждали что-то между собой. В тот момент Нина глядела на них и размышляла – могут ли быть ошибки в военной карте?
- Мы когда в путь-то? – обратилась к солдатам бойкая Тамара. – На привал остановились, или топаем дальше?
Один из солдат рассеянно махнул рукой. Он явно был чем-то озадачен.
- Южнее идём, - неуверенно скомандовал он, и процессия двинулась дальше.
Это был долгий и тревожный путь. Солдатики явно волновались, и их беспокойство передавалось подопечным. То ли близко враг, и это стало каким-то образом известно, то ли ещё какая оказия случилась – этого никто не знал.
Наверное, это день был самым трудным. Нине казалось, что никогда еще она не ходила так много. В какой-то момент маленькая Анюта просто рухнула без сил.
- Ребят, потесниться надо бы, - шепнул солдатик двумя малышам, что сидели в повозке, затем обратился к Марии, - миленькая, дочурку к тебе на ножки посадим.
Мария кивнула, дети потеснились, хотя, казалось, это уже было невозможно. Аню положили матери в ноги.
Идущие остановились на ночлег лишь когда на землю опустилась глубокая мгла. Вокруг ничего не было видно, и даже звезды не освещали небо. В ту ночь все уснули быстро, никакие разговоры не велись.
Нина помнила, как она проснулась на следующее утро. Уже рассвело, и необычайно звонкие одушевленные голоса звучали вокруг. Такой радости в детских и взрослых криках Нина уж и не помнила. Впрочем, кто-то веселился, кто-то удивлялся, да так, что девочке хотелось узнать, в чем же дело. Люда спала, прижавшись к сестре, поэтому Нина не сразу увидела, что вызывало такой восторг.
Но, едва вскочив и оглядевшись по сторонам, девочка ахнула. Вокруг было поле. Несчетное количество опустошённых полей они видели во время пути. Но такое чудо им не попадалось.
- Что это? – прошептала Нина при виде длинных стеблей бурого цвета. Местами у них был охристый оттенок, а кое-где отдавал позолотой.
- Это кукуруза, - ответила Тамара, - пойдем-ка собирать.
- А откуда она? – спросила пораженная девочка. – Я никогда такого не видела.
- Да у нас очень мало выращивают её, - кивнула тётка, - заморское это чудо. В имперские времена, говорят, засеивали поля ею. А как советская власть пришла, так перестали, всчё больше рожь и пшеницу сеят. А тут гляди-ка, аж целое кукурузное поле! Я совсем девочкой была, когда пробовала в последний раз.
Нина хотела было впиться зубами в сырые зерна, но Тамара не позволила ей этого. Она и другим детям закричала, чтобы не смели грызть сырую кукурузу.
- Проку мало, а животы разболятся, тем более с голодухи то! – сказала она.
Солдатики развели огонь и уже варили первые початки, набрав воду в котелки из ручья. Ребятня и взрослые собрались в ожидании своей порции. Попробовала Нина кукурузу и насладиться ей не могла. После каждого укуса на языке оставался сладковатый, маслянистый привкус.
- Как хрустит! – радостно вопила Анюта, выгрызая ярко-желтые зёрна.
- А где мама? – воскликнула Нина, насладившись едой.
- Да вот же она, - показал в сторону один из солдат.
Нина посмотрела, куда указал военный, и обомлела. Её матушка шла по полю – медленно и неуверенно, а всё же шла. Казалось, каждый шаг даётся её с болью. И всё же она шла…
- Мама! – воскликнула девочка и побежала к женщине. Мария приобняла дочку, прижала к себе и погладила по голове.
- Ты чего раскричалась? – со слабой улыбкой спросила женщина.
- Матушка, ты ходишь!
- Хожу потихоньку, - прошептала Мария, - видишь, получается идти. Належалась, хватит.
- И ты сможешь? -ахнула девочка.
- Смогу, видишь же, - ответила мать, - сейчас все своими ногами пойдут, и больные, и малые. В повозке теперь наше спасение. Смотри, сколько солдатики кукурузы набрали!
- Но как же ты, матушка? – захныкала Нина. Она видела, что маме стало гораздо лучше, давно уж не делала она больше нескольких шагов. И всё же слаба она была, очень слаба.
- Теперь кукуруза наша матушка, - снова улыбнулась Мария, - видишь, и меня на ноги поставила.
Мать рассказала девочке, что проснулась самая первая. Только один из военных не спал. Обнаружив нетронутое кукурузное поле, он невероятно удивился и сказал, что давно такого чуда не видел. Сорвал несколько початков и сварил их в котелке.
- А меня отваром напоил горячим, сказал нельзя вот так сразу больной целую жевать, - сказала женщина, - попила я горяченького и так встать захотелось. А потом шаг за шагом….
Нина слушала мать, и слёзы лились из ее глаз. То ли от переживания, то ли от радости. А кукурузу, которая в тот день её родного человека на ноги поставила, сама стала матушкой называть.
Путь был и дальше очень долгим. Один из солдат признался, что им дали карту с ошибкой. Начало пути было верным, а дальше будто совсем другая местность.
- Если б не кукуруза, не стал бы вам рассказывать, - произнёс он, - ведь еще неделя без еды верной погибелью бы обернулась. А путь-то изрядно длиннее будет.
***
И хотя долгой дорога была, очень долгой, а всё ж веселее было с полной повозкой сахарных початков. Никто так и не узнал, что это было за поле, и почему оно возникло на пути голодных, обессиленных людей. Кто посадил кукурузу в военные годы, когда в стране этот злак уже не выращивали? А главное, почему поле было нетронутым? Неужто ожидало оно путников, которые просто не выдержали бы еще несколько дней без еды?
До конечного пункта люди добрались благополучно, хотя и со значительной задержкой. Солдаты доложили, что при эвакуации ни один человек не погиб – всех доставили живыми. Умолчали они о том, что состояние здоровья одной из доставленных Марии Вересковой, матери троих детей, даже улучшилось.
Невероятно, но неизвестная хворь, действительно, отступила. Что это была за болезнь, никто так и не узнал. Дождалась женщина мужа своего с войны – вернулся Митрофан Вересков в сорок пятом.
Почти сразу вместе с семьей отправлен он был на Камчатку, а именно в посёлок Тигиль. Это было место с суровым климатом, ни кукурузы, ни фруктов здесь не видали. С зеленью и ягодами тоже совсем худо было. А все ж здесь в рыбном краю с развитым оленеводством никто не голодал.
Наши дни
- Баб Нин, а как же так получилось, что так далеко твоего отца отправили? – спросил её старший внук Сергей. – Ссылка что ли какая?
- Да какая там ссылка! – махнула рукой, прекрасно расслышав слова внука. – По партийной линии продвижение было. В администрации тигильской ваш прадед не последний человек был. Жили мы хорошо, сытно, хотя многого и не видели.
- Бабуль, ну тяжелые ведь здесь условия, - произнесла внучка Светлана, - почему ж не уехали потом, когда советском время прошло?
А вот этого вопроса баба Нина будто бы и не услышала. Вот так устроена она была – глуховата, но кое-где слух у неё был острее, чем у молодых.
Разговорились гости. Дети и внуки рассказывали, что Нина любила кукурузу всю свою жизнь. Но волей судьбы жила в краю, где её не достать. Потому, кто выезжал за пределы Камчатки, обязательно привозил бабуле сладкий гостинец. Всегда она радовалась кукурузе, наглаживала каждый початок, и называла матушкой.
Совсем не радостно закончилась вся эта история. Гости в доме бабы Нины не разъехались после ее дня рождения. Ведь вертолёты не всегда по расписанию летают из Тигиля в краевой центр. То погода подводит, то вулканы пепел выбрасывают. Поэтому гости из других городов страны остались у бабушки на несколько дней.
Весело отгуляли они праздник, вот только никто не ожидал, что грустно всё закончится. Через два дня после дня рождения умерла бабушка Нина.
- Увидела всех, обняла, поведала внукам свою историю, и ушла, - со слезами на глазах произнесла дочь ее Татьяна.
- И кукурузки поела, - всхлипывая, пропищала Алина.
И хотя печальными были эти дни, а всё ж сошлись родные на том, что судьба благосклонна оказалась к бабе Нине. И если уж пришло её время, то хорошо, что ушла добрая бабуля именно так, в кругу близких и любящих людей.
Спасибо за прочтение и поддержку автора.
Другие рассказы можно прочитать по ссылкам:
Красная косынка
Сибирская черничка
Когда прилетят снегири