Дыры в душе нужны, чтобы Божий свет проходил без остатка
Марья поселилась в "Рябинах" вольной женщиной, лёгкой, без мужских цепей. Со Святом развелась, с Огневым не расписалась.
Как так вышло? Сама не поняла.
Вольная птица в "Рябинах", или Как грибы открыли глаза
На второй день после развода решила сделать Андрею сюрприз – привезти ему в “Кедры” корзину свежайших грибов-боровиков.
Нашла на карте визора сеть грибных плантаций, мысленно увидела квадраты с лесом, где под искусственными дождиками росли крепыши под коричневыми шляпками.
И тут – шок.
Между рядами вышагивала девушка – высокая, хорошенькая, крепенькая, как сам боровик. Знакомая. Слишком знакомая.
– Злата…
Та самая бойкая стажёрка, что когда-то сидела на столе у Огнева, закинув ногу на ногу. Теперь она в стильной алой униформе танцующей походкой шла к изгороди.
А там… тоже знакомый до боли, краше которого нет на свете.
Андрей.
Сидя на жерди, руки в карманах, он смотрел на Злату с тем же выражением, которое Марья знала слишком хорошо.
Девушка поправила причёску, груди её от возбуждения заходили ходуном. Подошла к нему впритык…
Долгий разговор. Объятия, она у него на коленях. Треснувшая от веса двоих изгородь. Смех.
“О-о, да у вас тут процесс запущен”, – холодно констатировала Марья.
Визит на ферму Марья отменила. Но грибы заказала. “Нажарю и объемся до тошноты, пусть теперь Огнев ассоциируется с рвотным рефлексом.
Странно: внутри не болело. Даже легче стало. Тягомотина с треугольной ненормальностью закончилась. Без душераздирающих сцен и пафоса. Андрей заслужил свежего чувства – земного, яркого.
Вечером она рассчитала чету помощников, тепло с ними попрощалась. Надела нарядное платье, включила плей-лист из любимых мелодий и пустилась в пляс. Навеселилась и села у дворовой печурки перебирать и чистить грибы.
Счищала листики, мыла в лохани и складывала на полотенце для просушки. Подкидывала в топку щепки и поленья.
Андрей появился внезапно с пышным георгином в руке. Марья вздрогнула и выронила гриб. Подняла, обдула, помыла. Лениво спросила:
– Чё, как дела, жизнь?
Он увидел боровики и сильно смутился. Георгин в его руке сразу пожух и почернел. Он выбросил его.
Марья вылила воду с грибными спорами под кусты:
– Пусть приживаются. Будут свои белые, не надо будет заказывать доставку, – весело пояснила она Огневу.
– Ты всё видела? – спросил он мёртвым голосом.
– Фрагментарно. Но меня это не касается. Мы свободные люди.
Она уселась у печки, подкинула в огонь дровишек. Нежный абрис её профиля так хорошо смотрелся на фоне пляшущих языков пламени.
Андрей заговорил, словно пробивая лёд:
– Я обязан объясниться. Накануне той самой роковой стрельбы в тебя ты так мило чирикала Романову о своей неземной, роковой, органической любви к нему, что даже попросила его не отдавать тебя мне. Могу привести точную цитату.
Она тряхнула кудряшками.
– Не отпираюсь, было такое.
– Но я тоже живой человек, Марья! Я почувствовал себя… ненужным. Одиноким. Земля подо мной треснула до самой мантии. Мне надо было… заполнить пустоту. Я вспомнил Злату. Иначе каждый мой шаг вызывал бы подобные трещины в земной тверди. Нашёл её в новой должности – она заведует грибной фермой. Явился туда купить рыжиков и лисичек к столу. Она была мне рада! Мы поболтали. И да, меня торкнуло. У нас ничего не было, нет! Наша встреча, первая и последняя, прошла целомудренно. Но мы обнялись. И она меня поцеловала. Очень профессионально.
Марья нарезала луковицу, кинула в сковороду, обжарила в шкворчащем масле, затем ссыпала туда грибы, и сразу их аромат ударил в нос. Она, наконец, повернула к нему своё умилённое, доброе личико. В глазах её стояли слёзы.
– Дорогой мой, прекрасный братишка во Христе! Я так счастлива за тебя! Злата – то, что тебе надо. Боевая, эффектная. Готова ради тебя на всё! Господь тебя в нужное место привёл. Ты заслужил новых отношений.
Наклонилась, подняла почерневший георгин.
– Возможно, будут синяки и шишки. Но ты ведь сам этого захотел! А теперь глянь на этот несчастный, выброшенный цветок. Он вот-вот станет частью перегноя. Так и наши с тобой отношения станут частью истории. В вечность ты войдёшь, только выйдя из них. Между мной, Романовым и тобой всё логично и элегантно закончилось. Так было задумано. Я этому рада. Как и ты, и он.
Огнев усмехнулся.
– Даже грибами не накормишь?
– Злата тебе подгонит. Кстати, эти боровики именно она самолично мне отправила.
– Это твоё последнее слово?
– Ещё спасибо мне скажешь!
– На что ты собираешься жить? У тебя нет денег даже на оплату персонала.
– Уже отпустила их. Я живучая! Прокормлюсь огородом и лесом. Лучше подумай о себе! Не потеряй девушку! Прямо сейчас выкинь меня из головы и закрой гештальт. Береги новые отношения.
Она сняла сковороду с плиты, поставила её доходить на край, залила из кружки огонь в печи и ушла в дом. Андрей смотрел, как её стройная фигура, похожая на перевёрнутый тюльпан, растворяется в темноте, и не мог сдвинуться с места. Ему вдруг дико захотелось есть.
Он откинул крышку со сковороды, вдохнул аромат грибного жаркого. Сполоснул руки, сел на чурбак и съел всё до последнего гриба.
И тут же пожалел.
Внутри словно поселилась стая голодных волков, которая стала грызть его. Он побежал куда-то, сунул два пальца в рот и… ну, всё по учебнику оказания первой помощи при отравлении.
А потом отмотал катушку времени и – о, чудо духовного зрения! – перед ним возникла Злата. Вот она читает имя заказчицы: "Марья Ивановна Романова". Застывает ошарашенно. Идёт к холодильнику, набирает в шприц какой-то подозрительный раствор и аккуратно вводит его в самые красивые боровики. Прячет их под слоем других грибов и отправляет с курьером в «Рябинки» – лично в руки царице.
Андрей, шатаясь, промыл желудок ключевой водой, вернулся на чурбачок и набрал на смотрофоне свой секретариат:
– Срочно найти в базе преображённых Злату Бацманову!
Её там не оказалось.
“Какой же я дурак! – подумал он. – Разве скромная, чистая девушка стала бы задирать юбку перед царём мира? Это же верх бесстыдства! А я купился! И Романов на таких же хищниц всегда вёлся…И многие хорошие мужики на порядочных девочек не смотрят, а на дрянных западают, а потом горе ложкой хлебают”.
Он отправил сообщение Марье: “Сестрёнка, спасибо за урок. Ты меня проучила и спасла от ядовитой гадюки. Я съел твои грибы и чуть не отправился к праотцам! Злата хотела отравить тебя, но попался я. Кстати, она не проходила трансформацию. Романов и Бацманова – два сапога пара. Оба хотели тебя убить. А нам с тобой надо держаться друг друга. Я твой. Ты моя. И это не обсуждается. Вернусь с разводом и новым свидетельством о браке – нашем. Прости дурака. Любил и люблю”.
Марья, сидя в темноте своей спальни, читала это послание горящим сердцем и целовала светящийся экранчик. Андрей увидел эту картинку и облегчённо улыбнулся.
...На следующее утро за Златой приехал Сергеев.
– Собирай вещи, – сказал он, глядя на неё бешеными глазами.
– В чём дело? – насторожилась она.
– Ты отравила грибы, которые съел царь.
– Это было не для него! Он… умер?
– Теперь будешь жить там, слякоть, где больше никого не сможешь травануть. На маяке мыса Горн. Грибы там не растут.
Сделка, свадьба и намёк на хэппи-энд
Андрей явился в “Рябинки” через день с пакетом документов. Поторопил Марью:
– Ягодка, нас ждут огнята и романята. Столы ломятся. Надеюсь, это наша последняя свадьба! Романов подписал соглашение, по которому он больше не будет претендовать на тебя.
– И что выторговал взамен?
– Пришлось пойти на сделку.
– Ты обещал вернуть ему сверхспособности?
– Да! Баш на баш!
– Интересно получилось, Андрей. И он, и твоя любовница хотели убить меня... из-за тебя. Ты опасный тип, Огнев! С тобой страшно якшаться!
– Бацманова не моя любовница.
– Но в мыслях ты её уже таковой сделал!
Он пристыженно опустил голову. Выдавил:
– За это кровью проблевался и получил бревном по дурной башке…
Марья погладила его покаянную пшеничную головушку. Он уткнулся лицом в её плечо. Она мягко заметила:
– С её помощью хотел выбить клин клином, а получил обратку дрыном...
– Поделом! Когда ты уходила от меня, такая прекрасная, я подумал: ну как угораздило меня божественный елей променять на сивуху? Больше никто и ничто не будет стоять на нашем пути! Все преграды устранены! Теперь бегом на свадьбу! Миодраг прислал тебе платье. Ну же, брусничка, шевелись!
– Стоп, Андрей! Я так впопыхах не могу.
Огнев сел и усадил Марью к себе на колени.
– Излагай.
– Что с Бацмановой?
– На маяке.
– А Романов?
– Осознал, казнит себя. А повинную голову не секут.
– Непропорционально как-то…
– Зато справедливо, – твёрдо сказал Андрей. – Ты сама на мысе Горн сто лет прожила.
– Добровольно!
– Может, её наградить за злодейство?
– Хотя бы выслушать. А познакомь её с Романовым! Ему ведь нравятся яркие и с гнильцой! Или ты для себя её хочешь попридержать? На мысе Горн коротко помурыжишь, будешь навещать, потом на заимку заберёшь. Тебя ведь торкнуло, а это не забывается!
Андрей внимательно вгляделся в Марью. Она напоминала загнанного зверька, оскалившего зубы и готового впиться в протянутую для ласки руку. Он отчётливо произнёс:
– Это была минута отчаяния и слабости, за которую я расплатился с лихвой! К этой завистливой хищнице и убийце у меня нет никаких чувств, кроме сожаления. Я свалял дурака. А она так и не покаялась. Поэтому будет отбывать наказание, которое заслужила. И там довольно комфортно. Что касается Романова, то он глубоко раскаялся. И он родной. Я выкупил тебя у него.
Марья внезапно судорожно зевнула и сказала слабым голосом:
– Я...сейчас умру. Мне бы пятнадцать минут поспать…
Он подхватил её на руки и отнёс в спальню.
Монарх вернулся в гостиную и плюхнулся в кресло. Он очень загнал себя за последние сутки. Страх потери Марьи вконец измучил его. Теперь, когда отпустило, он почувствовала прилив сумасшедшей радости. Сидел и тихонько смеялся, оглядываясь по сторонам.
"Ну вот, – подумал он, вспоминая, как она уснула прямо у него на руках. – Теперь точно всё! Никаких больше ядовитых грибов, коварных любовниц и бывших мужей. Только мы, наша история… и, конечно, огородик с лесом".
И ему стало удивительно тепло на душе.
Исповедь с ангельским вмешательством и царскими разборками
Он не удержался, вернулся к Марье, прилёг рядом с ней и тоже уснул. Очнулся через полчаса. Ресницы Марьи трепетали, словно крылья мотылька. Холодным отчуждением веяло от неё.
– Милая, ты меня разлюбила? – прошептал он, осторожно касаясь её руки.
– Андрей, я в тебе была всегда уверена на двести процентов. А в Романове – на ноль. Теперь и в тебе – ноль. Я тебя боюсь. Вернее, той кинжальной боли, какую испытала, когда вы с Бацмановой тискались на изгороди.
Слова Марьи разили, как ножи. Без пощады. Она почувствовала, как ему стало плохо, и сбавила обороты.
– Владыко. Твоё величество. Ты сейчас проходишь искушение властью. Тебе подчиняются все-все. Откуда мне знать, что ты не заведёшь себе любовницу? Ты ведь завёл меня, когда я была замужем за Романовым, и благополучно это скрывал много лет. С твоим опытом ловушек и конспирации подогнать себе хоть сто любовниц не составит труда. А я буду реветь в подушку и желать себе смерти.
Андрей был раздавлен. Он помолчал, собираясь с мыслями и пряча слёзы. Сел, обхватил колени руками.
– Марья, бумеранг меня тюкнул в самое в сердце. Теперь, когда ценой неимоверных усилий я добился любимой женщины, именно от неё мне и прилетело! Закон возмездия не объедешь на хромой кобыле. Что конкретно я должен сделать, чтобы исправить положение вещей?
– Исповедаться и покаяться.
– Хорошо.
Он сполз на пол, встал на колени. Марья взяла в руки свою ладанку с ликом Христа и замерла.
– Я, Андрей Огнев, – начал он, – возжелал жену ближнего и многократно её похищал, для чего изощрялся в хитроумных планах. Более того, видел в Романове не соперника, а лишь временную помеху, которую можно «сковырнуть на раз». Но он, к удивлению, оказался крепким орешком. Признаюсь, я подставлял его, возводил напраслину, расставлял сети, а он, как человек нестойкий, в них благополучно попадался. В итоге приобрёл репутацию развратника, чему я, увы, поспособствовал.
Слёзы катились по его щекам. Голос дрожал.
– Я ставил твою жизнь, Марья под угрозу, зная взрывной характер твоего мужа. Из-за своей грешной любви я едва не сорвал золотое тысячелетие России – миссию, ради которой нас с тобой сюда направили!
Марья тихо плакала, вытирая слёзы рукавом.
– Я не мог бороться с этой любовью, – прерывисто, сдавленным голосом продолжил Андрей. – Ибо Бог есть любовь, а против Бога не попрёшь. Теперь, когда я высказался, мне стало легче. Жду твоего приговора, Марья, каким бы суровым он ни был.
Мгновенное прощение прямо с неба
В этот момент от стены отделились уже довольно продолжительно стоявшие там двое. По мере приближения они обрели черты Романова и… Зуши.
Небесный покровитель был в непонятном настроении. Он словно бы не знал, плакать ему или смеяться. В добрых глазах его читалось: "Ну вы, ребята, и даёте!"
Тем не менее он возложил руки на склонённую голову монарха:
– Синклит света давно ждал этих слов, Андрей. Ты прощён. Встань.
Царь резво подскочил, как мяч от пола. Зуши протянул ему руку:
– Ты узаконил брак с Марьей?
– Да.
– На каких условиях?
– Романов самоустраняется в обмен на возвращение сверхспособностей.
– Я уже вернул Святославу то, что у него отняли за попытку убийства, – кивнул Зуши. – Он сам себя жестоко наказал, и это зафиксировано. Но к тебе вопрос, Андрей. Ты уверен, что будешь Марье достойным мужем? Она уже до предела измучена.
– Постараюсь изо всех сил.
– Марья, он тебе нужен?
– Конечно, милый Зуши!
Они оба встали на колени, и иерарх возложил руки на их макушки:
– Теперь вы связаны. Посмотрим, насколько вас хватит. Эх, с вами не соскучишься! И не забывайте: Бог не латает дыры – Он расширяет их скальпелем скорби, чтобы утренний свет мог литься в ваши души, не задерживаясь ни тенью сомнений, ни рубцами самозащиты.
Марья бросилась Зуши на шею:
– Бесценный, как же ты вовремя! Я чуть с ума не сошла от этого всего. Меня дважды пытались убить за пару дней!
– Ты под защитой Бога, – улыбнулся он. – Тебя прикрыли собой горная коза и любящий тебя царь. Их направляли ангелы-хранители. Больше тебе ничего не угрожает.
– А что с Романовым? – понизив голос, спросила Марья.
Свят стоял чуть поодаль, наблюдая за происходящим с любопытством школьника на экскурсии в зоопарке.
– Он остаётся частью вашей команды, – ответил Зуши. – Решайте сами: вместе или порознь. Продолжайте трудиться во славу Отца Небесного.
С этими словами он поцеловал Марью в кудрявую макушку, пожал руки мужчинам и… растворился в воздухе, оставив после себя лёгкий аромат ладана и роз.
Разборки в стиле "кто кого"
Некоторое время троица стояла в ошеломлённом молчании. Потом единомышленники встряхнулись и задвигались.
Романов подошёл к Огневу и процедил:
– Ну что, Андрюшечка, моя очередь врезать по твоей царской морде!
– Тайна исповеди, бро! Тебя никто не звал.
– Но Зуши решил, что я должен быть здесь!
– У Зуши нет времени разводить нас по углам! Кстати, Свят Владимирович, тебе бы тоже исповедаться не помешало. Давненько ты не раскаивался. Вот и Марья послушает.
– Ей ни к чему, – буркнул Романов.
– Но мы теперь ещё более сплочённая команда. И нас простили небеса. Мы трое в одной лодке.
– Я приду на днях. Только чур без Марьи.
– Как скажешь. А теперь тэпаемся в “Кедры”. Там наши дети уже бьют каблуками.
Продолжение следует.
Подпишись – и станет легче.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская