Сижу в машине, закоченела уже вся. Вот ведь холодрыга! Батареи в нашей развалюхе еле греют, а октябрь в этом году — зверь просто. Жду Мишку с тренировки, до последнего не хотела ехать, но муж задержался на работе, а автобусы в нашем микрорайоне после восьми уже не ходят. Куда деваться? Мишка выскочил из «Чемпиона» минут на десять раньше обычного, лица на нём нет. Плюхнулся на заднее сиденье, куртку даже не застегнул.
— Что стряслось-то? — спрашиваю, а у самой аж сердце ёкнуло.
— Ничё, — буркнул он, отвернувшись к окну.
Завела машину, поехали. В зеркало вижу — губы кусает, весь какой-то сжатый, как пружина. И молчит.
— Обидел кто? Мальчишки задирали?
— Ну мам! — он аж подпрыгнул. — Сказал же — ничего! Отстань!
Ого! Это мой-то тихоня так разговаривает? Что ж там произошло...
Домой притащились в гробовом молчании. Я не лезла — вижу, не время. Мишка сразу в свою комнату утопал, даже не разувшись толком. Хлопнул дверью, что нам с отцом строго-настрого запрещается. Дала ему полчаса остыть, потом борща налила — он у меня свеженький, с утра варила. Краюху хлеба отрезала. Постучалась.
— Миш, можно?
— Угу, — слышу из-за двери.
Лежит на кровати, в стенку уткнулся. Ручки под подушку спрятал, но я-то вижу, что плакал. У матери глаз намётанный.
— Поешь, а? Борщ с пылу с жару. Ну, то есть с холодильника уже, но я разогрела...
Мишка повернулся, глаза красные, нос распух.
— Мам, меня в команду не взяли, — голос сорвался, всхлипнул.
— В какую ещё команду? — я аж растерялась.
— Ну, по плаванию... в сборную. Я же говорил, что отбор будет. Виталий Сергеич сказал, что я... — и замолчал, губы трясутся. — Слабый, говорит. Выносливости мне не хватает. А ещё психологически не готов.
Ох, сынок. Знала бы я тогда, во что выльется эта его любовь к плаванию... Три года назад врачиха из поликлиники напугала — сколиоз у Мишки обнаружили начальный. Кривой, говорит, будет, если не заняться. Мы тогда всей семьёй совещались, куда пацана пристроить — и выбрали бассейн. Удобно, рядом с домом, и Зинка соседская своего туда возила. Ничего, говорит, нормальный тренер.
И втянулся Мишка. Сперва-то ныл, не хотел, вода в ушах, хлорка воняет... А потом втрескался в это плавание как миленький. Каждое утро таскался, вставал в шесть, ворчал, но шёл. Завёл дружков там, начал на маленьких соревнованиях выступать. Даже грамоты приносил. Как-то незаметно у него мечта образовалась — в сборную города попасть. А сборная эта должна на региональные ехать. Ну, которые по области.
— Мишенька, — я присела на край кровати, как в детстве его макушку погладила. — Ты ж так старался, так пахал...
— Бестолку всё, — он нос шмыгнул, отвернулся. — У меня отборочный заплыв был — стометровка. Я плыл-плыл нормально, а потом Петька Синицын меня обогнал, я занервничал и... короче, я не в первую восьмёрку попал. А потом Виталий Сергеич меня к себе вызвал и сказал: «Извиняй, Соколов, но ты в пролёте. Нестабильно работаешь».
— Может, он тебя просто подначивал? Знаешь, как тренеры делают — чтоб злее был?
— Не-а, — Мишка помотал головой. — Я просил второй шанс, через месяц или когда там... А он знаешь чё сказал? «Ваш ребёнок слишком слабый для нашей спортивной команды. Не всем дано быть чемпионами. Уж извините, но факт». И ещё добавил, чтоб я его время не тратил...
У меня аж в животе что-то перевернулось, когда услышала. Такое сыну ляпнуть! Ладно бы ещё по существу критиковал, технику там, или ещё чего. Но ведь ребёнка под корень рубит — «слабый», «не дано»! Он хоть соображает, что говорит?
— Миш, послушай-ка, — я за руку его взяла, а рука ледяная, хотя в комнате натоплено. — Этот твой Виталий, он... ну, не прав он. И неважно, какие у тебя результаты сейчас. Ты же знаешь, все люди по-разному развиваются. Кто-то в двенадцать лет уже здоровый лоб, а кто-то потом догоняет. А любишь ты плавание по-настоящему, это главное.
— Ага, любил, — он аж скривился. — А как теперь вообще на тренировки ходить? Все ж будут знать, что меня не взяли! И этот... Виталий Сергеич. Он на меня теперь как на это... как на неудачника смотреть будет.
— Так, — во мне уже закипает. — Я сама с ним поговорю. Что он себе вообразил? Детей до слёз доводить!
— Мам! — Мишка аж подскочил. — Не вздумай! Ты чё! Он тогда вообще... совсем со мной заниматься не будет. Скажет, маменькин сынок, нажаловался...
Понимаю его, ох как понимаю. В двенадцать лет самое позорное — это когда мамка в школу прибегает «справедливость восстанавливать». Друзья такого не прощают.
— Ладно, публичных сцен закатывать не буду. Но оставлять всё как есть тоже не собираюсь, — потрепала его вихры. — А ты поешь давай. Холодный уже борщ-то.
Мишка ложку взял, но видно, что через силу. Ушла на кухню, звоню Ленке, у неё Дениска тоже в этом бассейне плавает.
— Привет, подруга! Слушай, у вас там в «Чемпионе» что за дела? Мишку в сборную не взяли, а тренер ему гадостей наговорил... чуть не плачет пацан.
— О-о-о, Верунь, ты ещё не знаешь, что там творится! — Ленка в трубке аж задыхается от возмущения. — Моего Дэна тоже прокатили, представляешь? А он на прошлых соревах вторым приплыл, у него даже кубок есть! Зато Олежку Жданова взяли, хотя он как топор в воде. Но папашка у него при деньгах, все соревнования спонсирует. Связи, блин...
— Чё? — я чуть чашку не выронила. — То есть отбор нечестный был, что ли?
— А ты думала! — фыркает Ленка. — Сейчас везде так. Помнишь, как моя Светка в музыкалку поступала? Та же петрушка. У кого деньги и блат, тот и в дамках. А наши пусть в общем котле варятся. И ничего не докажешь...
Я после разговора с Ленкой долго на кухне сидела, прикидывала, что делать. Это что ж получается? Мишку завернули не потому, что плохо плавает, а потому, что мы не «отстегнули»? Ну и дела...
Утром Мишка наотрез в бассейн идти отказался.
— Не пойду, и всё, — насупился за завтраком. — Найду другое занятие.
— А как же твоё плавание? Ты же так любишь...
— Любил, — отрезал сын. — Теперь не люблю.
— Миш, ну нельзя же так, — вздохнула я. — Что, чуть трудности — и сразу всё бросать? Это ж не по-мужски.
— А какой смысл стараться? — он ложку отодвинул. — Всё равно в команду не возьмут.
— А ты откуда знаешь? Пробовал тренироваться усерднее? Может, дополнительно позаниматься?
— Без толку, — махнул рукой. Но глаза у него забегали, думает.
— Слушай, у меня идейка, — я ему подмигиваю. — А что, если найти тебе персонального тренера? Будешь дополнительно заниматься, помимо обычных тренировок. И к следующему отбору — р-раз! — и готов.
Мишка оживился:
— Думаешь, поможет?
— Не сомневаюсь, — киваю. — А я с твоим Виталием переговорю. Не жаловаться, а просто выяснить, над чем тебе работать надо.
После работы заехала в «Чемпион». Виталий Сергеевич — мужик здоровенный, пятидесятник, с этаким командирским басом, только что команды «В атаку!» не хватает. Как раз заканчивал с малышнёй, те из бассейна вылезали, пищали, как цыплята.
— Извините, можно вас? — подхожу к нему. — Я мама Миши Соколова.
— А, Соколов, — он нахмурился, ручищи на груди сложил. — Что вам?
— Поговорить хотела, насчёт вчерашнего, — стараюсь держаться нормально, не истерить. — Миша очень переживает, что не попал в команду.
— Слушайте, — он вздыхает, как от зубной боли, — я понимаю, что для всех родителей их детки — самые-самые. Но поймите и вы: я формирую команду для региональных соревнований. Мне нужны лучшие.
— И Миша недостаточно хорош? — в лоб спрашиваю.
— Потенциал у него есть, — признаёт нехотя. — Но силы маловато, выносливости. Ну, может, через годик...
— А может, не в силе дело, а в том, что мы спонсорскую помощь не предлагали? — смотрю ему прямо в глаза, не отворачиваюсь.
Виталий чуть покраснел. Крупные мужики всегда краснеют заметно — пятнами.
— Не понимаю, о чём вы.
— Да ладно вам, — я не отступаю. — До меня дошло, что некоторые детки попали в команду не из-за результатов, а потому что родители башляют.
— Это наглая ложь, — отрезал тренер. — Я отбираю детей строго по спортивным показателям. А слухи меня не интересуют.
Вижу — бесполезно. Меняю тактику.
— Хорошо, тогда скажите конкретно, что Мише нужно подтянуть? Какие упражнения, какую программу вы бы порекомендовали?
Виталий удивился, не ожидал такого поворота.
— Ну, технику бы ему подтянуть, — почесал затылок. — Гребок у него не слишком эффективный. И над дыханием поработать не мешало бы.
— Ясно, — киваю. — Я найму ему персонального тренера. А вы дадите ему шанс показать себя на следующем отборе?
— Если результаты улучшатся — почему нет?
— И ещё просьба, — решилась. — Не могли бы вы... ну, как бы помягче с детьми? Ваши слова, что Миша слабый, его сильно задели.
— Я не нянька, — буркнул Виталий. — Моя задача — чемпионов растить, а не сюси-пуси разводить.
— Но они же дети, — не унимаюсь я. — И ваши слова для них много значат.
— Ваш ребёнок слишком слабый для нашей спортивной команды, — отрезал тренер, не подозревая, кто станет главным спонсором соревнований. — И психологически тоже. В спорте нет места нежностям. Не готов критику принимать — пусть другим занимается. Шахматами, например.
Ох, как меня накрыло! Еле сдержалась, чтоб не наговорить лишнего. Спорить бесполезно — он в своей правоте уверен на все сто.
— Спасибо за разговор, — цежу сквозь зубы. — Всего хорошего.
Домой еду — всё кипит внутри. Может, он и прав где-то — спорт требует характера. Но разве можно так грубо пацана отшивать? И эти намёки на спонсорство... Всё решают бабки, а не талант?
Дома рассказала Мишке основное, без неприятностей.
— Виталий говорит, тебе надо над техникой поработать и дыханием. Я уже с Андреем Палычем договорилась — знаешь, который команду в прошлом году готовил? Он согласился с тобой индивидуально позаниматься, три раза в неделю.
— Серьёзно? — Мишкины глаза загорелись. — А... это дорого, наверное?
— Не парься, — улыбаюсь. — Главное — чтоб ты заниматься хотел.
— Буду, мам! — он аж подпрыгнул. — Я этому Виталию докажу, что он лопухнулся!
Три месяца у нас ушло на тренировки. Мишка пахал как проклятый. Андрей Палыч оказался клёвым тренером — добрым, но строгим. Без занудства, но требовательным. И Мишка реально начал лучше плавать. Движения скоординированнее, гребок мощнее. Да и характер вроде окреп — соревнований уже не боится, концентрируется нормально.
На обычных тренировках Виталий на Мишку ноль внимания. Все силы — на своих «звёздочек», ту самую восьмёрку из сборной. Но я замечала, как он иногда глазами моего сына провожает — вижу, удивляется его прогрессу.
А я времени зря не теряла. Работаю в «ТехноПласте» директором по маркетингу, связи кое-какие имеются. И тут наш генеральный, Степан Аркадьич, интересуется — нет ли какого местного спортивного мероприятия, чтоб заспонсировать? Для имиджа компании. Ну, я и не растерялась:
— Кстати, Степан Аркадьич, у нас скоро региональные соревнования по плаванию среди юниоров. Хорошая возможность детский спорт поддержать.
— А что, неплохая идея, — он кивает. — Проработайте этот вопрос. В какую сумму выльется?
— Миллиона полтора, думаю, — я уже прикидки делала. — Мы бы генеральным спонсором стали. Баннеры наши, в прессе упоминание, награды от имени компании вручать — пиар отличный.
— Добро. Действуйте.
Так «ТехноПласт» стал главным спонсором тех самых соревнований, к которым так готовилась сборная «Чемпиона».
К директору спорткомплекса я с предложением о спонсорстве сама пришла. У него аж челюсть отвисла.
— Это просто замечательно! — бормочет, договор разглядывая. — Мы как раз спонсора искали. С таким бюджетом организуем всё на высшем уровне.
— У меня одно условие есть, — говорю. — Чтоб все дети равные шансы имели в команду попасть. Никаких предпочтений блатным или деткам «нужных» родителей. Только честный спортивный отбор.
Директор покраснел (тоже пятнами), но быстро закивал:
— Само собой, мы всегда принципами спортивными руководствуемся.
— И ещё, — добавляю, — хотелось бы, чтоб тренеры больше психологии детской внимания уделяли. Спорт должен радость приносить, а не стресс.
— Полностью согласен, — уверяет меня директор. — Я лично с тренерским составом беседу проведу.
Когда время повторного отбора в сборную настало — за месяц до соревнований, — Мишка был готов как никогда. Волновался, конечно, но это нормально, здоровое волнение.
— Ты справишься, — подбадриваю его перед стартом. — Просто делай, как умеешь.
Мишка кивнул и пошёл к стартовой тумбочке. Я на трибуне сижу, с другими родителями. Виталий у бортика стоит с секундомером, рядом с ним — директор спорткомплекса.
Свисток — и пятеро пацанов в воду сиганули. Мишка стартовал ровно, движения уверенные. Плыл, как Андрей Палыч учил — силы экономя на первой половине дистанции и ускоряясь на второй. Финишировал вторым — чуть-чуть уступил Антошке Белову, главной звезде команды.
Виталий что-то в блокнот записал, потом с директором переглянулся.
После заплыва Мишка ко мне подскочил, запыхавшийся, но довольный.
— Ма-ам! Ты видала? Я почти Антоху сделал!
— Видала, — обнимаю его, мокрого, хлоркой пахнущего. — Молодчина!
Вечером Виталий всех отобранных построил и родителей собрал.
— По итогам сегодняшних заплывов, — начал официально, — я решение принял о составе сборной, которая представлять будет наш бассейн на региональных соревнованиях.
И начал список читать. Когда Мишкино имя прозвучало, сын рядом со мной аж дыхание задержал, потом руку мою стиснул.
— Я в команде, мам! — шепчет. — Я прошёл!
После оглашения списка Виталий к нам подошёл.
— Поздравляю, Соколов, — протянул руку Мишке. — Хорошо поработал над собой. Такой прогресс за короткое время — уважаю.
— Спасибо, — сын в шоке, не верит своим ушам.
— А вам, Вера Андреевна, — тренер ко мне поворачивается, — отдельное спасибо. Директор рассказал о вашей... инициативе со спонсорством. Это очень помогло нашему спорткомплексу.
— Да ладно, чего уж там, — улыбаюсь. — Просто хочу, чтоб дети возможность имели заниматься любимым делом в нормальных условиях.
— И чтоб отбор честным был, — добавляет Виталий с лёгкой усмешкой. — Я намёк ваш понял. И должен признать — правы вы были. Результаты вашего сына сами за себя говорят.
Дома Мишка с места сорваться не мог — бегал, прыгал, руками размахивал.
— Знаешь, мам, — говорит, когда мы чай на кухне пили, — я рад, что тогда в команду не попал.
— Это почему ещё? — удивилась я.
— Потому что меня это заставило сильнее тренироваться. И теперь я знаю, что сам заслужил место в сборной. По-настоящему заслужил.
Я на сына смотрю — повзрослевшего, уверенного в себе — и думаю, сколько ж он понял и как вырос за эти месяцы. Может, в этом настоящая победа и заключается — не в медальках, а в преодолении себя, в умении не сдаваться перед трудностями.
— Горжусь тобой, сынок, — говорю, обнимая его. — Очень горжусь.
А через месяц, на тех самых региональных соревнованиях, когда я призёрам медали от имени фирмы-спонсора вручала, среди них был и мой Мишка — с бронзовой медалькой на шее и счастливый до ушей. И, глядя на него, думала я — иногда самые обидные отказы и злые слова могут стать началом дороги к победе. Главное — не опускать руки и верить в себя, даже когда другие в тебя не верят.
А ещё я поняла, что Виталий, при всей своей суровости, не безнадёжен. Мишка к нему теперь с таким уважением относится — прямо в рот смотрит! И тренер с ним совсем по-другому работает — видит, что пацан на самом деле с характером. Не такой уж он и слабый, мой сынок. А что до Виталия — строгость его не со зла, а от желания результата. По-своему он прав: большой спорт — это всегда преодоление. Но я-то понимаю, что кнутом да окриком не всегда можно добиться лучшего. Иногда нужна поддержка и вера в ребёнка.
Наверное, в этом и заключается материнская мудрость — не воевать с миром за своё дитя, а научить его самого бороться и побеждать. И не важно, какие препятствия встают на пути — вместе мы справимся со всем.
Самые популярные рассказы среди читателей: