Утро в деревне началось с мягкого света, пробивавшегося сквозь занавески. Марина проснулась от того, что где-то на кухне звякнула посуда и зашипел чайник. Она лежала несколько минут, слушая эти звуки, — они были такими домашними, что на душе стало чуть легче.
На кухне Валя уже колдовала над завтраком: в сковороде шкворчали оладьи, от которых тянуло сладким ароматом. На столе стояла миска с мёдом и кружки с парящим чаем.
— Ну что, выспалась? — спросила Валя, оборачиваясь.
— Как никогда, — Марина села за стол, подогнув ноги на стуле. — Спасибо, что пустила.
— Ты же знаешь, для тебя у меня всегда найдётся место. — Валя поставила перед ней тарелку с оладьями. — Кстати, этот твой следователь… Алексей… Он тебе нравится.
Марина приподняла брови.
— С чего ты взяла?
— Ты его имя произносишь так, будто боишься улыбнуться, но всё равно улыбаешься, — усмехнулась Валя. — А он, между прочим, не просто к тебе приезжает по делу. Не так следователи работают.
Марина хотела что-то ответить, но в этот момент зазвонил телефон. Номер был городской, незнакомый.
— Алло? — Марина нахмурилась.
— Это из суда, — раздался сухой голос. — Нам поступило дополнительное требование от Ирины Рудневой. Она настаивает, что квартира принадлежит только ей и требует немедленного выселения вашей семьи до решения дела.
— Что?! — Марина резко поднялась со стула, чувствуя, как в груди поднимается волна злости. — Она не имеет права!
— Разбирательство назначено на следующую неделю, — продолжил голос. — Вам необходимо подготовить документы.
Марина положила трубку, и в кухне повисла тишина. Валя посмотрела на неё внимательно.
— Ну вот, — тихо сказала она, — и как ты будешь действовать?
Марина сжала пальцы в кулак.
— Позвоню Алексею. Сегодня же.
Она вышла на веранду, где морозное утро пахло дымом и снегом. В голове звучал только один вопрос: если Ирина так уверена, что победит, значит, у неё есть что-то в руках. Нужно понять — что.
