Алёна не верила тому, что слышала. Как это Маруся ждет ребенка от её мужа?
- Юрка твой отец моего малыша, - нагло ухмыляясь, произнесла Маруся, глядя на свою давнюю соперницу.
- Ты чего же мелешь такое? Не может быть Юра отцом этого ребенка, - чувствуя ком в горле, произнесла Алёна. - Не было у вас ничего. Он сам мне сказал. И я ему поверила.
Глава 1
- Ах, ты думаешь, что тогда у нас ничего не было? Ну так ты ошибаешься. Было. И до этого было. Ты же на себя посмотри и на меня. Мышь серая! Ты ведь почти за год не смогла забеременеть, а я вот так сразу, нескольких свиданий. Так что именно я первенца рожу Юре, а не ты!
- У тебя нет ни стыда, ни совести, чтобы так врать, - шептала Алёна, глядя на Марусю. - Я напишу Юре о твоей лжи, пусть знает, какая ты есть. Он и так думал о тебе плохо, а будет и вовсе презирать.
Но Маруся решила, что если врать, то до конца. Набравшись еще большей наглости и, зная гордость Алёны, она придала себе уверенный вид и произнесла:
- Думаю, он обрадуется ребенку. А всё остальное ерунда. Я сына ему рожу, слышишь? Хоть бы был похож на него как две капли воды!
Она ушла, а Алёна застыла во дворе истуканом.
- Не верь ей, деточка. Не верь, - свекровь подошла к Алёнке и укрыла её плечи своей шалью. - Не мог Юрка на неё позариться.
- А если мог? - Алёна развернулась к ней. - Мама, она же за ним хвостом ходила, правду я ей сказала - ни стыда, ни совести у неё. Люди над ней смеются, а ей хоть бы что. Я же тогда их застукала. Юра клялся и божился, что не было у них ничего, но она так уверенно говорила...
- Вот вернется Юра, задаст этой бесстыжей. А вообще интересно, от кого ребенка прижила. Ни с кем её не видели.
- Вот и мне это интересно, - пробормотала Алёна.
***
Шли месяцы, Пелагея с дочерью не разговаривала, твердила только, что позорит она её перед всем селом. Только баба Нюра заступалась за внучатую племянницу.
- А ты себя вспомни! Разве же ты в подоле не принесла? Отчего тебя родители из дома отчего поперли?
- Я своего Саньку из семьи не уводила, за чужим мужиком не бегала и на посмешище себя не выставляла.
- Повторяет она судьбу матери, ох, как повторяет, - качала головой баба Нюра. - Кто же её теперь замуж возьмет? Вернуться ли все наши мужики, которых призвали, али дворы вдовами пополнятся?
- Баба Нюра, да что ты говоришь? Придут наши мужики, зима наступить не успеет, как вернуться. Только вот ежели и впрямь Маруся от Юры ребенка понесла, жди беды.
***
Но зима наступила, а победой и не пахло. А вот в середине марта у Маруси начались роды. На две недельки раньше, чем того требовал срок, но уверяла будущая мать повитуху, что сама напутала и неправильно сосчитала. Вот и выходило, что если отсчитать девять месяцев, то середина июня получается, а следовательно, еще до объявления войны и до того, как Юра ушел.
Родилась дочка, и с первого взгляда было понятно, что на мать свою она будет похожа как две капли воды.
- Позови тётю Варю, пусть придет и на первую внучку полюбуется, - попросила она мать.
- Побойся Бога, бесстыжая, - зло ответила Пелагея. - Ни за кем я не пойду.
- Тогда я сама пойду, вот как только оправлюсь чуть-чуть, отнесу кроху.
Маруся была уверена - стоит ей родить и убедить Варвару, что ребенок от её сына Юры, как Алёна соберет вещи и уйдёт. Главное мать его убедить, а там и половина дела сделано.
Пелагея всё же попросила Варвару прийти, и та нехотя пришла в избу.
- Вот, полюбуйтесь. Внучка ваша первая, - сладко улыбаясь, произнесла Маруся.
- С рождением ребенка поздравляю, малютка славная, - подойдя к колыбели, произнесла Варвара. - Но писали мы Юре, клялся и божился он, что не его это ребенка и промеж вас ничего не было. А сыну я верю больше, чем тебе.
- От внучки, значит, отказываетесь? - прищурила глаза Маруся и досада взяла её - никак не переманить ей Варвару на свою сторону.
А та ничего не сказала. Она вздохнула и вышла из избы.
Глупая девчонка, что скажешь?
Хотела Маруся свою дочку Зину в сельском совете на Юру записать, но кто же позволит, если он женат?
- Вот придет, - сказали ей в сельском совете, - тогда пусть сам и дает разрешение.
- А коли не придет? А если погибнет?
- Вам, гражданочка Тихина, надо было раньше об этом думать, когда так бесстыдно с женатым связывались.
Но непробиваемой была Маруся. И больше всего её печалило то, что Алёна и не собиралась дом мужа покидать и никак не желала верить ей. И страшно Марусе было, что если не уйдет Алёна от мужа, так вернется он и тогда несдобровать ей.
- Гордости у тебя нет, - насмешливо говорила Алёне Маруся.
- А у тебя ни стыда, ни совести. Вот и будешь одна ребенка растить, не пойми от кого прижитое.
- Знамо дело от кого, - ухмылялась Маруся.
А у самой уверенности поубавилось, поняла она, что не по плану всё пошло - и Варвара "внучку" не приняла, и Аленка от мужа не ушла. Ах, как мечтала Маруся, что Алёна, съедаемая ревностью, возьмет, да и уедет куда-нибудь, а уж Юра приедет и она будет тут как тут. А что она ему скажет, как объяснит свои проделки? Да как-нибудь выкрутится. Главное - рассорить Алёну и Юру. А не выходило ничего.
Тем временем переживали не самые лучшие времена деревенские, но село на Урале было далеко от страшных боёв, потому только голод и холод причинял им страдания. Но и это пережили.
Вместе друг друга поддерживали, когда похоронки в дома приходили. Извещение и на Юру пришло в декабре 1944 года.
Увидев Алёну и Варвару в черных платках, страшно закричала Маруся, да так, что соседи вздрогнули.
Вся надобность во лжи отпала. Но и сдавать назад она не собиралась, оттого все и считали с её слов, что от Юры родила она дочку.
- Теперь-то ты сознаешься? - спрашивала Пелагея, но Маруся молчала. Она ушла в себя, оплакивая своего любимого, который её и не был никогда.
***
Август 1945 года.
По пыльной дороге шел Анатолий. Он проходил мимо дома Маруси и не решался войти. Сколько писем было отправлено любимой, но все остались без ответа. Что же тогда такое было? Сперва завлекала его, о будущем каком-то талдычила, а потом будто и позабыла их ночи под луной и звездами.
Когда пришел домой и встретился с матерью и сестрами, когда наконец стихли радостные крики и смог боец присесть за стол, он спросил:
- Ну, какие новости были, о которых вы мне не писали?
Мать и сестры стали делиться новостями, а потом пошли и сплетни, которые Анатолий слушать не хотел, пока вдруг младшая сестренка Оксанка не произнесла:
- Ой, а ты знаешь, что Маруська Тихина ребенка от Юрки Посохова прижила? Алёна и мать его Варвара уверяют, что лжет она, ведь все знают, как она по нему сохла, но Маруся божится, что от него. Да и по срокам сходится. В июне зачали. А ведь никого не видели возле Маруси, да и она кроме Юры никого не видела. Ты вспомни, как все смеялись над ней!
Глаза у Анатолия потемнели от гнева. Ах, вот отчего Маруся ему не писала! Ребенка она ждала от другого. Но тут же вдруг будто вспышкой перед глазами пронесся их первый раз. Нет, никого у неё не было до Анатолия, уж в этом он был уверен.
Он молча переваривал услышанное и раздумывал. Затем встал и быстрым шагом пошел к дому Маруси. Увидев её во дворе, Анатолий распахнул калитку.
- Толя! - радостно поприветствовала его Маруся. - Ты вернулся.
Ах, как хотелось ему обнять ту, о которой были все его мысли. Но вместо этого он подошел, схватил её за длинную косу и намотал на кулак.
- Ты что же, бесстыжая, хотела моего ребенка за дитё Юркино выдать? - зло процедил он сквозь зубы. - Ты ведь специально всё устроила? Узнала, что он уходит, так решила попробовать ребеночка прижить, и сказать, что он отец? Только где твой ум, неужто нет у тебя рассудка?
Маруся молча терпела боль, она никогда еще не видела тихого и влюбленного в неё Толика в такой ярости. И поняла, что лучше не лезть на рожон.
- Ты что, думала их поссорить, а потом будь что будет? Да Юрка первый бы тебя и порешил за эту ложь. Мозг как у курицы. Хотя что это я так пернатое обижаю? Она то уж поумнее будет...
- Я хотела, чтобы Алёнка ушла, чтобы сгинула, - пискнула Маруся, пытаясь вырваться. - А потом я бы еще что-нибудь придумала. Но она гордость свою засунула глубоко, откуда не вытащишь.
- У тебя-то этой гордости отродясь не было. Так выходит, это моя дочь? Не может она быть ничьей другой.
- Твоя, и что с того?
- А то! - отпустив её и ворвавашись в дом, он схватил на руки трехлетнюю девочку.
- Ну здравствуй, дочка! Я твой папка.
Девочка с интересом посмотрела на незнакомого дядю, но, увидев его глаза и будто почувстовав его тепло, обвила его шею руками.
Маруся тихонько вошла в дом, остерегаясь подойти к Анатолию поближе. Пелагея и баба Нюра от удивления рты раскрыли. Вдруг, повернувшись с дочкой на руках, Анатолий произнес, глядя на Марусю.
- Её я забираю с собой.
- Ты с ума сошел? - рассмеялась Маруся. - Да кто тебе её отдаст? Кто она тебе? На меня Зина записана.
- А я и спрашивать ни у кого не буду. А ты, коли захочешь с дочкой быть, замуж за меня пойдешь. Хотя я еще подумаю, нужна ты мне или нет. А вздумаешь пойти жаловаться, так я управу на тебя найду. То, что в селе над тобой смеются, тебе не привыкать. Но дочь позорить не дам, не хочу, чтобы позже на неё другие дети пальцем тыкали из-за матери непутевой. Помни - ты не в уважении сейчас, а вот мне везде почёт - и фронтовик я, и партийный. А ты что же? Посмешище деревенское.
И только попробуй отрицать, что Зина моя дочь!
Он вышел с Зиной на руках, а Пелагея, схватив веник, от души приложилась им по спине дочери.
***
В селе было о чем поговорить. Над Марусей не смеялся только ленивый. А она присмирела. Может быть, в кои-то веки стыдно стало, а может быть, и правда поняла, что Толик уже давно не тот ласковый и тихий паренек, из которого можно веревки вить. Он вдруг за эти четыре года возмужал, стал сильным, крепким и жестким.
Она навещала дочь, но забирать он её не позволял. И так было два месяца, пока она сама не попросила его пойти в сельсовет и расписаться.
- Послушной женой станешь. Хоть раз на посмешище выставишь нашу семью, в дом к матери выгоню безвозвратно. Слушать меня станешь, детей родишь. И правду будешь говорить, даже если она самая горькая.
Со своей стороны всё сделаю, чтобы жизнь наша была как у всех людей. На следующий год дом свой поставим, мне лес обещали выделить.
ЭПИЛОГ
Будто кошка с собакой жили они первые полгода, но вскоре Маруся и правда присмирела. А уж когда сына на руки взяла, рожденного в начале 1947 года, так и вовсе будто бы повзрослела.
Она больше не задирала Алёну, напротив, поздравила её, когда она в 1948 году замуж пошла за Егора, что на мельнице работал.
Муж учил жену уму- разуму, но руку не поднимал, хватало слова или взгляда. Но потом у них всё наладилось. Через десять лет этого брака Марусю было не узнать - ни пакостей от неё, ни слов плохих. Детишки один за другим на свет появлялись. И даже в колхозе она была в передовиках.
Те молодые годы, которые она прожила без стыда и совести, до конца своей жизни вспоминала Маруся как самое плохое время, когда немало печали она приносила окружающим. И детям про это рассказывала, стесняясь, но не тая, чтобы для них это стало уроком.
Спасибо за прочтение))
Прошу сдерживать эмоции в комментариях, помня о том, что они - это часть статьи) ( Прошу оценивать работу, а не главную героиню🌹 )
Если понравился рассказ, поддержите 👍