1940 год.
Маруся отказывалась верить, что Юра выбрал не её, а Алёнку, эту тихую серую мышку. Да что же он в ней нашел? Разве сравнится Алёнка с ней, с первой красавицей на деревне?
- Чего лоб хмуришь? - её мать, Пелагея, вышла из дома и вылила грязную воду из ведра. - Опять глупые мысли в своей бестолковой голове гоняешь?
- Мама... - поморщилась Маруся от её голоса.
- Чего мамкаешь? И не стыдно тебе? Эх... Мать в свой единственный выходной полы дома драит, а ты сидишь тут и лоб свой хмуришь. Тьфу!
- Я, вообще-то, всю картошку прополола и лук собрала, покуда на огороде не погорел. Сама же говорила, что хватит ему в земле сидеть. Всё, думаешь, что я бездельничаю, а что я делаю - так не замечаешь. Между прочим, я и в колхозе работаю.
- Знаю я, как ты работаешь!
- Не хуже других, - огрызнулась дочь.
- Маруська, вот ты любительница переговариваться! Да кто тебя такую, строптивую да языкастую замуж возьмет?
- Юрка! Я за него замуж пойду.
- Ты ополоумела, что ли? - мать вытаращила глаза от удивления. - Али оглохла, когда вчера после собрания Юра и Алёнка о свадебке своей объявили? Пригласили Говоровых, Солохиных, Петровых и всю семью Лычко. Нас, кстати, посреди приглашенных не было. И правильно сделали, что не позвали. Ты же, бесстыжая, свадьбу испортить можешь.
- Он моим должен быть, мама. Слышишь? Моим! - с шепота перешла на крик Маруся.
- Он обещал тебе что-то? Может быть, надежду какую дал? - насмешливо спросила Пелагея свою неразумную дочь.
- Он знает, что я люблю его, - упрямо произнесла Маруся. - А еще я красивее, чем Алёнка! А может... - девушка ахнула. - Может, она его приворожила?
- Может быть ты и красивше её, не знаю, но вот что глупее, так точно ведаю. Не лезь к ним, забудь, - покачала мать головой. - Чего ты в этого Юрку вцепилась? Других парней нет, что ли?
- А никто другой мне не нужен. Я всё равно добьюсь, что моим он будет. И Алёнка его бросит, и мать Юркина меня примет, чтобы она сейчас про меня не говорила.
Пелагея покачала головой, осуждающе глядя на дочь. Что она творит со своей жизнью? Отчего бы не найти хорошего парня и не выйти за него замуж, чего же она в Юру вцепилась, будто клещами? Любовь... Проку от неё, от той любви. Вот полюбила как-то Пелагея приезжего молодца, ума и разума лишилась от него. А он ей, деревенской дурёхе, столько слов наговорил, что поверила она ему, да чести девичьей лишилась. А тот молодец взял, да и упорхнул, будто и не бывало его. И только после его отъезда Пелагея поняла, что ребенка ждет. Отец с матушкой из дома выгнали, кричали, что позор и стыд на их головы обрушила. Ушла она к тётке, да у неё в доме и родила Маруську. Замуж не вышла, не брал никто бабу с нагулянным ребенком, все парни нетронутых девчат в жены желали. А те, что сватались к Пелагее - даром были не нужны. Либо косой, либо хромой, либо вдовец с целым выводком детишек. Так и осталась она одна. Но для Маруськи Пелагея лучшей участи хотела, да вот девчонка как на Юру Посохова глаз свой положила, так и свести его не может. А тот будто не замечает красоты её дочери, внимания не обращает, а по осени с Алёной загулял. Вот уж злилась Маруся! Но только тщетно было всё, что она вытворяла и что про Алёнку говорила - Юра жениться решил на своей любимой. Ни стыда, ни совести у её дочери не осталось, да вот только все её оговоры и поступки стали лишь поводом усмешек, да гнева матери: не одну лозину она об неё сломала, а уж полосок от вожжей, которыми она награждала спину Маруси, счёту не было. Но упрямая девчонка на своём стояла. Эх, быстрее бы свадьба, может быть, успокоится неугомонная!
****
В день свадьбы Маруська рыдала так, что аж икать начала. Плечи её сотрясались, платки хоть выжимай. Но мать не стала успокаивать, лишь побранила дочь, да ушла в огород, в котором дел невпроворот было.
- Толик пришел, может быть, выйдешь? - услышала она голос матери, которая пришла с огорода.
- Пусть проваливает! - крикнула Маруся, а Пелагея вышла на крыльцо и виноватым взглядом посмотрела на того, кого хотела бы видеть своим зятем, да вот Маруся и не рассматривала его в качестве жениха.
- Толя, приболела она, неважно себя чувствует. Ты ступай домой, завтра приходи.
- Что-то страшное? - расстроился парень.
- Не переживай, обычные девичьи недомогания, - успокоила его Пелагея и тяжело вздохнула, когда он повернулся и ушел.
Вот на кого надо бы Маруське внимание обратить - красавец, скромный, к старшим почтительно и уважительно. Разве свет клином сошелся на этом Юрке?
****
Прошло несколько месяцев, и вроде бы как успокоилась Маруся, да вот только посмеивалась она над Алёной, и матери всё говорила, что будь она женой Юры, такую бы первую брачную ночь устроила, что тут же бы понесла.
- Уж не пустая ли она? - насмешливо смотрела Маруся в окно на дорогу, по которой проходила Алёна.
- Глупости не говори. По-твоему, дети сразу появляются? Может, время не пришло. Родит ему еще Алёна, а ты с Толиком поди погуляй.
Тут распахнулась калитка и вбежала баба Нюра, тётка Пелагеи.
- Ой, что творится, ой, что происходит, девоньки!
- Да что такое? - рассердилась Пелагея, усаживая едва дышащую тетю на лавочку. - Ты чего же носишься, будто молодка? А ежели сердце схватит?
- А как же ему не схватить, коли война началась?
- Ты чего такое говоришь? - Пелагея нахмурилась.
- А как есть, так и говорю. Ой, заберут наших мужиков, ой, - запричитала баба Нюра, а Маруся стояла белая, как мел.
А что если и Юру заберут?
В том, что так будет, она не сомневалась. Так и вышло - ему пришла повестка уже 30 июня, велено было прибыть в военный комиссариат через три дня.
- Три дня... - шептала Маруся. - У меня есть всего три дня, чтобы с ним попрощаться.
Мысли её путались, она хотела только одного - рассорить Алёну и Юру так крепко, чтобы даже смотреть друг на друга не могли.
И она решилась на отчаянный шаг. Юра был помощником животновода, а так как начальство его в город уехало, Маруся решила этим воспользоваться, вот и пришла в контору. Аккурат перед обедом, зная, что Алёнка ему еду принесет. Она всегда носила ему с колхозной кухни еду, вот и в этот раз вряд ли будет исключением.
- Маруська, чего явилась? - недовольно спросил Юра.
О чувствах девушки он знал, оттого старался меньше с ней видеться.
- Ты уезжаешь через три дня, верно?
- Верно. Вместе с Мишкой Говоровым и Васей Лычко. А чего спрашиваешь?
- А то и спрашиваю, что уйдешь ты и сердце моё будет только ради тебя биться. Только о тебе будут мои мольбы... А ты будто слепой и глухой... - она подошла к нему и посмотрела прямо в глаза, в которых читалась огромная любовь. Но Юра увидел в этом взгляде лишь желание обладать недоступным.
- У тебя дело есть? Ежели нет, так ступай отсюда, другим не мешай. Сейчас Алёнка придет.
- Юра... - она тянула время. - Хочешь, я ждать тебя буду? Не надо на мне жениться, просто пиши мне иногда, а как вернешься, я всегда буду рада тебя принять. Плевать мне на то, что ты на Аленке женился. Рано или поздно поймешь, что я лучше.
- Ты чего несёшь, юродивая! - рассердился он, но тут Маруся краем глаза увидела в окне Алёну, что спешила к мужу с обедом.
Мигом стянув с себя платье, она прижалась к Юре в тот момент, когда Алёна уже входила. Удивленный молодой мужчина даже не понял, что всего за две секунды, покуда он замешкался, Маруся пуговицы на его рубашке расстегнула.
- Это что здесь происходит? - изумлённо закричала Алёна.
- Ну, вы разбирайтесь тут сами. Скажи ей, Юра, как есть, не скрывай, - пробормотала Маруся, быстро накидывая на себя платье и изворачиваясь от рук Алены, которая хотела её схватить.
Быстрым шагом она покинула колхозное управление и поспешила к Анатолию в поле.
- Толик, тебе повестка пришла?
- Нет еще, - высунувшись из трактора, он удивлённо посмотрела на Марусю.
- А если придет - пойдешь служить?
- Пойду. Я, Марусь, думаю самому поехать в город и на фронт проситься. Не могу я тут... Тоска, глядючи на тебя, накатывает. Я уж и так, и эдак, а ты всё лоб хмуришь, да гонишь от себя.
- Я жду тебя после работы у старой коряги. Приходи, - взметнув юбкой, она поспешила домой, где её уже ждала Пелагея, глядя на дочь сурово и с печалью.
- Ну и что ты натворила? Алёнка приходила, просила тебя вразумить. Что ты там в управлении устроила?
- А ничего не устроила, - Маруся смотрела на мать и решилась на враньё. - Всё у нас с Юрой было. Просто Алёнка не вовремя вошла. А может быть и в самый раз. Добилась я своего! - Маруська рассмеялась, а Пелагея покачала головой, с презрением глядя на дочь:
- Тебя пороть - только вожжи портить да палки ломать. Уйди с глаз моих долой, чтобы тебя глаза мои не видели.
Маруся и ушла, вернувшись на ферму. Алёна в поле работала, с ней она больше сегодня не встречалась. А после работы отправилась Маруся к реке, где на берегу было местечко, прозванное местными "старая коряга". Мало кто сюда заходил, только парочки, которые искали уединения. Окунувшись в прохладные воды реки, Маруся плескалась там, пока не увидела Анатолия. Выйдя из воды, она отжала волосы, а тот так и разинул рот от удивления, увидев её в мокрой нижней рубашке.
- Ну что стоишь, иди сюда! - позвала она его.
Анатолий даже сразу и не нашелся что сказать. Хотел было объяснить девушке, что он с чистыми намерениями, но по взгляду Маруси понял - если не сейчас, то никогда...
Встречи их стали частыми, каждый вечер он виделся с ней. Да только Маруся строго-настрого запретила Анатолию рассказывать об этом кому-либо. А тот, боясь потерять любимую, которая вдруг стала к нему благосклонна, молчал.
О том, чтобы идти добровольцем, уже не говорил, но и ему повестка пришла в конце июля.
А вскоре Маруся поняла, что ждет ребенка. Радости её не было предела, ведь понесла она в первые с Толиком встречи.
Продолжение