— Мам… — голос дочери звучал странно, как будто бы сдавленно. — Пожалуйста, не звони мне больше. И тем более не приходи. Дима разрешил мне звонить тебе раз в неделю по видеосвязи… По-моему, этого достаточно. - Когда Галина вернулась домой, ей позвонила Ксения.
— Дима так сказал, да? Что достаточно с меня и этого, да?
— Он мой муж, мама, — тихо молвила Ксения.
— Но не хозяин! — загремела Галина.
Ксения вдруг отключилась. А минут двадцать спустя от нее пришло сообщение: «Если я уйду от него, он заберет Артемку. Ты сама знаешь, он юрист, он сможет».
***
Взволнованная Галина позвонила подруге и рассказала ей, что произошло.
— По-моему, — сказала Людмила, — у нас тут классический случай абьюза.
— Чего-чего?
— Абьюзеры психологически подавляют партнера. Сначала они отрезают жертву от друзей, родственников. Потом начинают контролировать каждый шаг.
— Да ну… Люсь, ну не может быть! — возмутилась Галина. — Дмитрий все-таки не бьет ее!
— Ну дык. Физическое насилие — не единственный вид насилия… Есть еще и психологическое давление. Газлайтинг, в конце концов. По-моему, это куда хуже. Побои можно зафиксировать и обратиться куда надо. А с этим непонятно что делать.
— Погоди. Газ… как ты сказала? — спросила Галина.
— Газлайтинг. Ну это когда человека убеждают, что он неадекватен. Что его реакции неправильные, что он сходит с ума… Что жертва никчемная, что без агрессора она ничего не стоит… Фильм даже такой есть с Ингрид Бергман. Хороший, страшный только очень.
— М-да уж. Так что делать-то теперь?
— Ой, не знаю, Галь… — вздохнула подруга.
— Я просто боюсь, что он запретит ей вообще контактировать со мной, — сказала Галина.
— Ну так Ксюша-то совершеннолетняя. По закону он не имеет права ограничивать ее свободу.
— А еще она сама может отказаться…
— Вот тогда будет совсем плохо, — сказала Людмила.
После разговора с подругой Галина долго сидела в тишине. Ясно ей было только одно, дочь попала в ловушку, ее нужно было спасать. Вот только как?
***
Сначала женщина решила дождаться сеанса видеосвязи. Но в оговоренное время Ксения на связь не вышла. Галина попыталась позвонить дочери, но ее телефон оказался вне зоны действия. Тогда женщина решительно поехала домой к дочери.
Она снова проскользнула в подъезд вместе с соседкой Ксении, поднялась на третий этаж и нажала на кнопку звонка.
Никто ей не открыл. Галина позвонила еще раз, потом еще и еще. Когда она прислонилась ухом к двери, чтобы послушать, есть ли в квартире вообще хоть какое-нибудь шевеление, в подъезд выглянула соседка из квартиры напротив.
— Вы к Ксюшеньке? — спросила она. — Вы ее мама, да?
— Да! — взволнованно отозвалась Галина. — Она не открывает. Вы не знаете, случайно, где она?
— Случайно знаю, — сказала соседка, — в больнице она. На скорой вчера вечером увезли.
— А куда? В какую больницу? Вы не знаете? — спросила перепуганная Галина.
Соседка подозвала ее ближе и на ухо прошептала:
— В психиатрическую.
— В психи… куда? Да зачем же?
— Ну, этого я не знаю, — вздохнула соседка, — видела только, что она сопротивлялась, не хотела ехать. А муж заставлял. Говорил, что у нее обострение. Кричала она очень, говорила, что здорова. Но ее упаковали и увезли.
— Боже мой... — Галина схватилась за голову. — А что за психиатрическая? Вы не знаете?
— Да откуда ж мне знать? Они как-то передо мной не отчитались, куда ее увозят, — усмехнулась соседка.
— Так… — Галина лихорадочно соображала. — Ладно! Спасибо вам!
***
Галина вернулась домой и снова позвонила своей верной Людмиле. Вместе они решили так, чтобы было быстрее, Людмила будет обзванивать государственные психиатрические больницы, а Галина частные. И Галине повезло.
— Да, такая пациентка есть, — сказали ей. — Но она в изоляции. Посещения запрещены.
— Я мать! — закричала Галина. — Я имею право ее увидеть!
— Извините, но это разрешено только супругу.
— А вы можете сказать хотя бы, что с ней?
— Обсуждать с посторонними лицами диагнозы наших пациентов мы не имеем права, — последовал ответ, — у вас есть еще какие-нибудь вопросы?
— Я не посторонняя! — воскликнула Галина. — Я мать! Мать!
Но трубку уже положили.
***
По совету Людмилы Галина пошла к адвокату. Выслушав ее, юрист сказала:
— Да-а-а… Сразу скажу, дело сложное. После выписки наверняка будет медицинское заключение...
— Ага. Липовое!
— Почему липовое?
— Потому что моя дочь здорова, — твердо ответила Галина, — у нас в роду больных по психике не было никогда. А вот муженек ее…
— Ну если ее, как вы говорите, изолировали…
— Это не я говорю, это они так сказали!
— Изолируют, насколько мне известно, не только буйнопомешанных, но и тех, кто, скажем, пытался свести счеты с жизнью, — спокойно заметила адвокат.
Галина вдруг сникла.
— А если Ксюша и правда? — подумала она.
В то, что ее истощенная, измученная мужем дочь могла попытаться что-нибудь сделать с собой, она поверить могла.
— И что мне делать-то теперь? — спросила она.
— Ждать, когда вашу дочь выпишут, и поговорить с ней. При необходимости можно будет провести независимую экспертизу ее состояния. Если, конечно, она будет согласна.
— А если не будет?
— Тогда уж ничего не сделаешь.
Галина вышла от адвоката с тяжелым сердцем.
***
Через две недели Ксению выписали. Об этом Галина узнала от самой дочери. Текст присланного сообщения был таким:
«Мам, не переживай, я дома».
«А где ты была? Что случилось? Почему ты не выходила на связь?»
«Мы ездили в загородный санаторий всей семьей. Там связь не ловит. Поэтому я не смогла тогда тебе позвонить, извини».
— Санаторий! — сказала сама себе Галина. — Кого ты пытаешься надуть, Дима?
Она была просто уверена, что писал ей с дочкиного телефона именно зять.
***
На следующий день, когда Дмитрий был на работе, Галина опять поехала к дочери. Звонила в дверь целый час, но никто ей так и не открыл. Тогда она стала кричать:
— Ксюша! Ксюша, открой! Это мама! Я знаю, что ты дома! Открой!
Тут на площадку выглянула та же соседка. От нее Галина и узнала, что Ксению привезли домой на носилках.
— А сейчас она дома?
— Ну а где же ей быть.
— А почему не открывает?!
Соседка сочувственно посмотрела на нее и покачала головой.
— Видимо, накачали ее чем-то, — устало подумала Галина.
От отчаяния она позвонила сватье, с которой почти никогда не общалась.
— Может, она хоть как-то мне поможет? — подумала она.
От нее Галина узнала, что Дмитрий недавно… подал на развод.
— Замучила его ваша ненормальная Ксюша, — раздраженно говорила сватья.
— Как замучила? Да это он ее…
— Истериками бесконечными замучила! А тогдась эвон что выдумала, прыгать из окна захотела вместе с сыном! — зачастила тут она. — На весь двор орала про какую-то птицу с синим клювом, про то, что она идет за ней… Соседи свидетели!
Когда сватья немного успокоилась, Галина узнала от нее, что Дмитрий будет требовать еще и единоличную опеку над ребенком.
***
Галина несколько раз еще пыталась съездить к дочери. Сначала ей никто не открывал, потом она разговаривала с Ксюшиной сиделкой, которая попыталась успокоить ее:
— С ней все хорошо, просто был очередной психотический эпизод. Сейчас она принимает лекарства… Все хорошо!
— Я хочу ее видеть, — потребовала Галина.
— К сожалению, без разрешения мужа я не могу вас к ней пустить.
Галина тут же набрала зятя.
— Ксюша сейчас находится в очень нестабильном состоянии, — сухо сказал Дмитрий, — и доктор сказал, что любые контакты ей сейчас крайне нежелательны.
Галина постаралась взять себя в руки.
— Дима, что случилось?
— Обострение.
— Какое еще обострение? — воскликнула она. — Ты же знаешь, что она здорова!
— Ну, она пыталась навредить ребенку, — холодно сказал Дмитрий, — она хотела выброситься из окна вместе с Артемом.
— Врешь!
— Соседи видели.
— Ладно, хорошо… А Артем где? Я хочу его видеть.
— Артем в безопасности.
— В какой еще безопасности?
— Подальше от нездоровой матери и такой же бабушки, — хмыкнул Дмитрий.
— Что?
— Что слышали. Вы думали, я не знаю про ваши попытки проникнуть в квартиру? Про все ваши дебоши? Неуравновешенность передается по наследству.
Он холодно попрощался с Галиной и повесил трубку.
***
Поздно вечером Галине позвонила Ксения.
— Мам, — голос ее звучал слабо, — я сейчас еду к тебе… Можно?
У Галины даже голова закружилась.
— Спрашиваешь! Я очень жду тебя, доченька!
Ксения подъехала на такси и буквально упала в объятия матери. Когда они обе немного успокоились, Ксения рассказала, как все было.
— Я много думала над твоими, мам, словами. И однажды, после очередного выговора о том, какая я плохая мать, да и человек так себе, решила, что больше не могу с ним жить. И сказала ему об этом.
— А он что?
— А ничего. Попросил подумать, дал мне неделю срока. Сказал, если через неделю не передумаю, то насильно мил не будешь, все такое. Короче, что он даст мне развод. Ну а потом…
Ксения нахмурилась.
— Он, видимо, стал подсыпать мне что-то в еду. У него мать в аптеке работает, ты знаешь же, да? Ну и вот. У меня нарушился сон, пошли какие-то провалы в памяти и… самое страшное, мам, что я порой оказывалась в самых неожиданных местах. То в коридоре, то на балконе, и я никак не могла понять, как я туда попала. А однажды я обнаружила себя с ножом в руках…
— То есть, то, что он говорил… — Галина невольно содрогнулась. — Ты действительно пыталась…
— Я помню, как он меня стаскивал с подоконника, — вздохнула Ксения, — а как я там оказалась, что было потом… Больше ничего не помню…
***
Зато она помнила кое-что важное. Как-то, когда она уже после выписки лежала дома, к мужу приехала свекровь.
— Они даже меня не стеснялись и распивали свои чаи на кухне довольно громко, — усмехнулась Ксения, — хотя чего меня стесняться, если я как овощ лежала…
— Так что они говорили-то?
— Про наследство говорили.
— Про наследство?
— Отец Димы обещал завещать ему немалую сумму. Но только при условии, что он женится, и у него будет наследник…
Ксения вздохнула.
— Как я поняла, изначально Дима хотел жениться на другой девушке, но она не могла иметь детей. А для Диминого отца это прям важно было… Ну они с маменькой и продумали план, он женится на другой, заводит ребенка, ну а потом можно развестись и жениться на любимой. Вот только папа сказал, что никаких разводов. Поэтому пришлось придумать хитрый план… Иметь неуравновешенную невестку так-то никто не захочет…
— Чудовищно… — выдохнула Галина.
— Мне, кстати, удалось записать кое-что на телефон, — сказала Ксения, — с учетом того, что я, как уже сказала, была овощем, они не особо следили за тем, что я там делаю.
Она достала телефон, включила запись, и они с матерью принялись слушать. Увы, качество записи было плохое. Однако слова «развод», «клиника», «деньги» и обсуждение их распределения (мать, придумавшая «хитрый план», требовала себе половину) разобрать было можно.
— Вот и отлично, — сказала Галина, — предоставим это суду.
— Я думала отослать это папе Димы… — сказала Ксения. — Но и на суд тоже можно.
— А у тебя есть выход на его отца?
— Ну да.
— Тогда прямо сейчас и отправляй.
Ксения отправила свекру запись. Ответа не последовало…
***
А вскоре Ксению и Дмитрия развели. Затем началась долгая «катавасия» по поводу опеки над Артемом.
Ксения прошла независимую экспертизу, смогла доказать, что психически здорова, а ее адвокат просил суд оставить Артема ей. Дмитрий защищал свою позицию умело, говорил, что в первую очередь печется об интересах сына.
— Жена действительно была больна. Если ей сейчас лучше, я рад. Но у меня есть свидетели того, что она пыталась свести счеты с жизнью!
Впрочем, когда адвокат Ксении продемонстрировал суду запись его разговора с матерью, он как-то вдруг поутих.
— Еще надо доказать, что это наши голоса, — хорохорился он.
А спустя недели две он позвонил Ксении и предложил забрать сына. Отец, получив запись, лишил его наследства. Следовательно, теперь сын был ему не нужен.
— Еще увидимся… Я тебе еще покажу… Предательница! — сказал он напоследок.
Но так и не показал. Видимо, проблемы с отцом и с наследством настолько поглотили его, что ему стало совершенно не до бывшей жены. (Все события вымышленные, все совпадения случайны) 🔔 ЛУЧШИЙ РАССКАЗ О МУЖЕ С МАМОЧКОЙ 👇🏼