Света достает из духовки третий противень пирожков. На столе уже стоят салат оливье, селедка под шубой, запеченная курица, домашний торт с кремом. Часы показывают половину седьмого.
— Гости в восемь, а я еще картошку не почистила, — причитает она, вытирая вспотевший лоб. — Таня, помоги, пожалуйста.
Я беру нож и начинаю чистить картошку. Светка мечется по кухне — помешивает борщ, нарезает зеленый листочки салата, достает из холодильника еще какие-то заготовки.
— Слушай, может, хватит готовить? Нас всего шестеро будет, - мне уже жалко Свету.
— Как это хватит? — та смотрит на меня с ужасом. — А вдруг кому-то чего-то не хватит? А вдруг Петровская жена подумает, что я жадная?
— Да какая ты жадная? Тут на двадцать человек еды! Не видишь что ли?
— Не не не, лучше пусть останется, чем не хватит.
***
Света открывает холодильник и начинает доставать контейнеры. Я узнаю этот панический блеск в глазах. Раньше видела его у мамы перед каждым приходом гостей, и у бабушки перед каждым семейным праздником со столом.
Света ставит на плиту еще одну кастрюлю.
— Плов сделаю. Вдруг мужчины голодные останутся.
— Света, стой! У тебя уже курица, борщ, пирожки...
— А что, если курица им не понравится? Сережа вон вообще не ест курицу.
— Так не приглашай Сережу!
— Как это? Он же коллега мужа. Нельзя не пригласить.
***
Света нарезает мясо для плова. Руки дрожат от усталости. На ногах она уже часов пять или шесть. С утра готовит на этот чертов день рождения мужа.
— А может салат еще один сделать? — бормочет она. — Греческий. А то вдруг оливье не всем понра...
— Хватит! — кричу я. — Прекрати это безумие!
Света застывает с ножом в руках.
— Что прекратить?
— Это! — показываю на завалы еды. — Зачем тебе столько? Зачем ты убиваешься?
— Я не убиваюсь. Я готовлю мужу еду на праздничный стол.
— Да ладно! Ты готовишь для себя, а не для них. Чтобы никто не посмел сказать, что ты плохая хозяйка.
Света отворачивается. В ее голосе обида:
— Ты не понимаешь. У тебя семьи нет. Когда приходят гости, стол должен быть достойным.
— А что такое достойный стол?
— Ну... чтобы всего ...то есть чтобы хватило еды всем. Чтобы никто голодным не ушел. Чтобы было из чего выбрать.
***
Я смотрю на нее и вижу маму тридцать лет назад. Как она готовилась к приходу папиных друзей. Дрожала, что чего-то не им хватит. Занимала деньги на деликатесы. Три дня стояла у плиты.
А потом сидела за столом и не ела.
Бегала, подливала, подкладывала. Следила, чтобы у всех тарелки были полными. А сама довольствовалась остатками.
— Помнишь мамины застолья? — спрашиваю я.
Света кивает:
— Какие красивые были. Все всегда хвалили ее стряпню.
— А помнишь, как мама выглядела после них?
Света молчит.
Но я помню. Мама валилась с ног. Плакала от усталости в ванной. А потом еще три дня доедала остатки и ругала себя за то, что "наготовила как дура".
— Света, а что будет, если ты поставишь на стол только курицу и салат?
— Как это только курицу? — она смотрит на меня, как на сумасшедшую.
— Ну да. Курица, салат, торт. Всё.
— Но это же... стыдно. Что люди подумают?
— А что они подумают?
— Что я... не умею принимать гостей. Что я скряга. Что мужа не уважаю.
***
Света садится на табуретку. Впервые за день останавливается. Видно, что она задумалась.
— А знаешь, — говорит она вдргу тихо, — я всегда так готовлю. И всегда потом выбрасываю половину. И всегда думаю, что в следующий раз сделаю меньше. Но не могу.
— А что будет, если кто-то скажет, что еды мало?
— Ну..не знаю. Никто никогда не говорил. Наоборот, всегда остается куча всего.
— Тогда в чем проблема-то ?
Света задумывается. Потом встает, подходит к плите и выключает газ под пловом.
— Знаешь что, — говорит она, — попробуем по-другому.
***
Убираем половину блюд в холодильник. Оставляем курицу, один салат, пирожки и торт. Стол все равно выглядит празднично.
Приходят гости. Едят, хвалят, смеются. Еды хватает всем. Даже остается. А Света впервые за много лет сидит за столом вместе с гостями, а не мечется с кастрюлями.
— Как легко оказывается, — шепчет она мне. — А я-то думала...
После ухода гостей мы сидим на кухне, пьем чай с остатками торта.
— Понимаешь, — говорит Света, — мне всегда казалось, что любовь, это когда ты готов умереть за близких. Отдать последнее. Убиться, но сделать хорошо.
— А на самом деле?
— А на самом деле любовь — это когда тебе хорошо делать хорошо другим. А не когда ты жертвуешь собой ради их мнения.
Мы молчим. Думаем о том, сколько сил потратили на то, чтобы казаться хорошими. Сколько раз убивались ради чужого комфорта. И как мало от этого радости было нам самим.
— Знаешь, что самое страшное? — говорит Света. — Я учу этому дочку. Вчера она расстроилась, что подружке не понравился ее рисунок. И я сказала: "Нарисуешь новый, красивее". А надо было сказать: "Не всем может нравиться то, что ты делаешь. И это нормально".
Синдром гостеприимной жертвы — патологическая потребность заслуживать любовь и одобрение через самоуничтожение, маскируемая под заботу о других.