– Раз у тебя своих детей нет, будешь нянчить наших, – решила сестра, уезжая в отпуск на месяц.
Анна Сергеевна замерла с чашкой чая в руке, не веря своим ушам.
– Прости, что? – переспросила она у сестры, которая деловито укладывала вещи в чемодан.
– Ну, а что такого? – Марина пожала плечами, не отрываясь от сборов. – Тебе всё равно делать нечего, работаешь из дома. А мы с Пашей первый раз за десять лет вырвались вдвоём. Путёвка горящая, билеты куплены. Не бросать же детей на бабушку – у неё давление.
Анна медленно поставила чашку на стол. Ошеломление сменялось возмущением. Сестра даже не спросила её согласия – просто поставила перед фактом, словно речь шла о поливке цветов, а не о трёх детях разного возраста.
– Марина, ты соображаешь, что говоришь? Я никогда не занималась детьми! У меня своя жизнь, работа, планы...
– Да какие у тебя планы? – фыркнула сестра, запихивая в чемодан летние платья. – Сидишь целыми днями за компьютером. Даже замуж не вышла. Хоть какая-то польза от тебя будет.
Эти слова ударили больнее, чем Анна готова была признать. Безбрачие и отсутствие детей не были её сознательным выбором – просто так сложилась жизнь. Сначала карьера, потом неудачные отношения, а потом... потом уже было поздно. По крайней мере, так она себе говорила, заглушая тоску по семье, которой у неё никогда не было.
– Слушай, даже если бы я согласилась, – Анна попыталась воззвать к здравому смыслу, – у меня однокомнатная квартира. Куда я дену троих детей?
– Переедешь к нам, – отрезала Марина. – У нас четырёхкомнатная, места хватит. Паша уже диван в кабинете разложил.
Анна почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения. Сестра всегда была такой – считала, что весь мир должен крутиться вокруг неё и её потребностей. Ещё в детстве забирала у Анны игрушки, не спрашивая разрешения. А теперь собиралась так же беспардонно забрать её свободу и покой.
– А если я откажусь? – тихо спросила Анна.
Марина наконец оторвалась от чемодана и посмотрела на сестру с искренним удивлением:
– Почему ты должна отказываться? Мы же семья. Я бы для тебя то же самое сделала.
– Да неужели? – Анна не смогла сдержать сарказм. – Что-то я не припомню, чтобы ты хоть раз спросила, чего хочу я. Может, у меня свои планы на этот месяц?
– Какие планы, Аня? – Марина вздохнула с нотками превосходства в голосе. – Ты же никуда не ездишь, ни с кем не встречаешься. Что тебе стоит помочь родной сестре?
Анна хотела возразить, что её жизнь не менее ценна только потому, что в ней нет мужа и детей. Что у неё есть друзья, проекты, мечты. Что она, наконец, человек, а не запасной вариант на случай, если Марине понадобится бесплатная няня. Но слова застряли в горле. Потому что в глубине души она знала – сестра права. Её жизнь действительно была... пустоватой. Размеренной, спокойной, но без особых событий.
– Ну, хорошо, – сдалась Анна. – Но в следующий раз, пожалуйста, спрашивай заранее.
– Ты чудо! – Марина расплылась в улыбке и чмокнула сестру в щёку. – Не переживай, дети у нас самостоятельные. Справишься.
«Самостоятельные дети» встретили Анну, когда она вечером перевезла свои вещи в квартиру сестры. Старший, Кирилл, пятнадцати лет, буркнул что-то невнятное в качестве приветствия и ушёл в свою комнату, не отрываясь от телефона. Средняя, Вика, двенадцати лет, окинула тётю оценивающим взглядом, спросила: «А готовить ты умеешь?» – и, не дожидаясь ответа, тоже скрылась в своей комнате. Только младший, семилетний Митя, искренне обрадовался, обнял Анну за ноги и спросил, будет ли она читать ему на ночь сказки, как мама.
– Конечно, буду, – растерянно ответила Анна, поглаживая мальчика по голове.
Сестра с мужем уехали рано утром, оставив на кухонном столе длинный список инструкций: что готовить, когда укладывать Митю, какие кружки у детей, номера врачей и соседей. В самом конце записки была приписка: «Не волнуйся, справишься!» – словно это должно было её успокоить.
Первый день прошёл сносно. Дети разбрелись по своим комнатам, Анна работала за ноутбуком в гостиной, изредка заглядывая к ним, чтобы убедиться, что всё в порядке. Вечером заказала пиццу, чем заслужила одобрительный взгляд от Кирилла и Вики. Митя попросил почитать ему перед сном, и Анна с удовольствием погрузилась в мир детских сказок, которые не читала, наверное, с собственного детства.
Но уже на второй день начались проблемы. Утром выяснилось, что у Вики температура и болит горло. Девочка лежала в постели, бледная и несчастная, а Анна металась между ней, телефоном (пытаясь дозвониться до педиатра) и кухней, где Митя требовал завтрак.
– Тётя Аня, а ты суп умеешь варить? – спросил Митя, болтая ногами за столом. – Мама всегда варит Вике куриный бульон, когда она болеет.
– Конечно, умею, – соврала Анна, лихорадочно вспоминая, есть ли в доме курица и как вообще варят этот бульон.
Кирилл появился на кухне ближе к обеду, когда Анна, вся в муке, пыталась приготовить блины для Мити.
– Я в кино с друзьями, – бросил он, направляясь к выходу.
– Стой! – Анна развернулась от плиты. – Вика болеет, я не могу оставить её одну. Тебе придётся побыть дома.
– Чего? – Кирилл возмущённо уставился на тётку. – Мы неделю назад билеты купили! Мама бы отпустила!
– Я не твоя мама, – Анна почувствовала, как внутри закипает раздражение. – И пока она в отъезде, решения принимаю я. Или ты сидишь с сестрой, пока я веду Митю в поликлинику, или никто никуда не идёт.
Они смотрели друг на друга, и Анна видела, как в глазах племянника борются злость и чувство долга. Наконец он буркнул:
– Ладно, позвоню ребятам, скажу, что не приду. Но ты мне будешь должна.
– Спасибо, – искренне сказала Анна, чувствуя облегчение. – Я компенсирую, обещаю.
В поликлинике они с Митей просидели три часа. Врач диагностировал у Вики ангину, прописал антибиотики и постельный режим. Когда они вернулись домой, Кирилл сидел у сестры в комнате и читал ей вслух какую-то книгу. Эта картина тронула Анну до глубины души – может, дети не такие уж и ужасные, как она боялась?
Но её оптимизм длился недолго. Вечером, уложив Митю, она обнаружила, что Кирилл исчез. Его куртки не было в прихожей, телефон не отвечал. Анна металась по квартире, не зная, что делать – идти искать? Звонить в полицию? Будить Вику, чтобы спросить, куда мог пойти её брат?
В итоге она просто села в кресло в прихожей и стала ждать. Кирилл вернулся за полночь, от него пахло сигаретами.
– Ты курил? – тихо спросила Анна, стараясь не разбудить младших.
– А если и так, то что? – вызывающе ответил племянник.
– Тебе пятнадцать, Кирилл, – Анна покачала головой. – И ты должен был сказать мне, куда идёшь. Я волновалась.
– Тебе-то какое дело? – огрызнулся он. – Ты же не моя мать. Просто временная надзирательница.
Эти слова задели Анну сильнее, чем она ожидала. Потому что в них была доля правды – она действительно была чужой в этой семье, несмотря на кровное родство. Временная надзирательница, которую позвали только потому, что у неё не было своей жизни.
– Иди спать, – устало сказала она. – Поговорим завтра.
Но разговора не получилось. Утром Кирилл ушёл в школу раньше, чем она проснулась, оставив записку: «Буду поздно, у нас репетиция». Вика лежала с температурой, капризничала и отказывалась принимать лекарства. А Митя, почувствовав слабину, решил, что можно не идти в школу, и закатил истерику, когда Анна начала собирать его.
– Не хочу в школу! – кричал он, размахивая руками. – Хочу остаться с тобой и Викой! Будем мультики смотреть!
– Митя, так нельзя, – Анна пыталась говорить строго, но получалось плохо. – Ты должен учиться.
– А вот и нет! – мальчик показал язык и убежал в свою комнату, громко хлопнув дверью.
Анна опустилась на стул, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. Она совершенно не умела обращаться с детьми. Не знала, как заставить их слушаться, как найти к ним подход. Может, Марина права? Может, она никчёмная женщина, раз не смогла создать свою семью и не умеет управляться с чужими детьми?
Но плакать было некогда. Вздохнув, она пошла в комнату Мити, села рядом с ним на кровать и сказала:
– Знаешь, я тоже когда-то не хотела ходить в школу. Думала, зачем мне эта математика, если я хочу быть художницей?
Митя поднял на неё удивлённые глаза:
– Ты художница?
– Была когда-то, – улыбнулась Анна. – Даже в художественный поступила. Но потом... потом жизнь сложилась по-другому.
– А почему? – искренне заинтересовался мальчик.
Анна задумалась. Как объяснить семилетнему ребёнку, что иногда мечты не сбываются? Что иногда приходится выбирать безопасность вместо риска, стабильность вместо творчества?
– Так получилось, – наконец сказала она. – Но знаешь что? Я до сих пор рисую. Для себя. И если ты пойдёшь в школу, вечером я покажу тебе свои рисунки. И может быть, научу тебя паре приёмов.
Глаза Мити загорелись:
– Правда? А что ты рисуешь?
– Всё, – улыбнулась Анна. – Людей, природу, сказочных существ. Так что, договорились? Ты – в школу, а вечером мы рисуем вместе?
Митя энергично закивал и бросился собираться.
Этот маленький успех придал Анне уверенности. Может, она не так уж безнадёжна в общении с детьми? Проводив Митю в школу, она вернулась к Вике, которая всё ещё лежала в постели, бледная и недовольная.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Анна, присаживаясь на край кровати.
– Паршиво, – буркнула девочка. – И скучно. Телефон сел, а зарядку я в школе забыла.
– Может, почитаем что-нибудь? – предложила Анна. – Или я могу рассказать тебе какую-нибудь историю.
– Какую ещё историю? – Вика скептически посмотрела на тётку.
– Ну, например, как мы с твоей мамой в детстве устроили показ мод и изрезали любимые шторы бабушки, чтобы сделать из них платья.
Вика заинтересованно приподнялась на подушках:
– Серьёзно? И что вам за это было?
– О, нам здорово влетело, – засмеялась Анна, вспоминая. – Бабушка кричала, что мы неблагодарные разбойницы, а дедушка пытался спрятать улыбку в усы. Но знаешь, что самое смешное?
– Что? – Вика уже улыбалась, забыв про своё плохое самочувствие.
– Твоя мама, твоя правильная и строгая мама, была зачинщицей! Это она предложила устроить показ мод, это она первая взяла ножницы!
– Не может быть! – Вика захихикала. – Мама всегда такая... такая...
– Серьёзная? – подсказала Анна. – Да, сейчас она такая. Но в детстве, поверь мне, она была той ещё фантазёркой.
Они проговорили почти два часа. Анна рассказывала о детстве, о том, какими они с Мариной были в школе, о их мечтах и проказах. Вика слушала, открыв рот, и с каждой историей смотрела на тётку всё более уважительным взглядом.
– А почему вы с мамой... ну, не очень близки? – наконец спросила она. – Вы же так весело жили в детстве.
Анна вздохнула. Как объяснить ребёнку сложности взрослых отношений? Как рассказать о том, что они с Мариной выбрали разные пути – одна семью и детей, другая карьеру, и постепенно отдалились друг от друга, перестали понимать жизненные выборы друг друга?
– Так бывает, – наконец сказала она. – Люди меняются, выбирают разные дороги. Но знаешь что? Я всё равно очень люблю твою маму. И вас всех тоже.
Вика посмотрела на неё серьёзно:
– А почему у тебя нет своих детей? Ты не хотела?
Этот вопрос застал Анну врасплох. Она никогда не обсуждала это даже с близкими друзьями, не то что с двенадцатилетней племянницей. Но что-то в доверчивом взгляде Вики заставило её ответить честно:
– Хотела. Очень хотела. Просто... не сложилось. Сначала училась, потом работала, потом... – она запнулась, – потом встретила человека, которого полюбила. Но он... он не захотел детей. А когда мы расстались, было уже поздно.
– А сейчас? – Вика внимательно смотрела на неё. – Сейчас ты жалеешь?
– Иногда, – призналась Анна. – Особенно когда вижу, как твоя мама с вами возится. Но знаешь, в жизни не всегда получаешь то, что хочешь. Зато у меня есть вы – мои любимые племянники.
Вика вдруг подвинулась и обняла её. Этот неожиданный жест заставил Анну прослезиться.
Вечером она рисовала с Митей, и мальчик оказался на удивление способным учеником. Его детские пальчики уверенно водили карандашом по бумаге, создавая простые, но выразительные рисунки.
– У тебя талант, – искренне похвалила Анна. – Может, будешь ходить в художественную школу?
– Мама говорит, это несерьёзно, – вздохнул Митя. – Говорит, нужно на каратэ ходить, чтобы сильным быть.
– А что хочешь ты? – спросила Анна, глядя племяннику в глаза.
Митя задумался, потом решительно сказал:
– Рисовать! Как ты!
– Тогда я поговорю с твоей мамой, когда она вернётся, – пообещала Анна. – Объясню ей, что быть художником – это тоже серьёзно.
Поздно вечером вернулся Кирилл. На этот раз он не прошмыгнул мимо, а сел на кухне, где Анна готовила завтрак на завтра.
– Извини за вчерашнее, – неожиданно сказал он. – Я не должен был так пропадать.
Анна оторвалась от нарезки овощей, удивлённо глядя на племянника:
– Всё в порядке. Но в следующий раз, пожалуйста, предупреждай меня. Я действительно волновалась.
Кирилл кивнул, потом спросил с интересом:
– А правда, что ты раньше рисовала? Митька весь вечер только об этом и говорил.
– Правда, – улыбнулась Анна. – Хочешь, покажу?
Она достала планшет и открыла папку с работами. Кирилл с интересом листал рисунки, потом сказал:
– Круто. А почему бросила?
– Не бросила, – покачала головой Анна. – Просто перестала делать это профессионально. Жизнь, знаешь ли, вносит свои коррективы.
– А ты не жалеешь? – вдруг спросил Кирилл, и Анна поразилась, насколько похожим был его вопрос на тот, что задала Вика днём.
– Иногда, – честно ответила она. – Но знаешь, о чём я жалею больше? Что так мало времени провожу с вами. Вы растёте, а я вижу вас только по праздникам.
– Ну, теперь целый месяц будешь видеть, – усмехнулся Кирилл, но в его голосе не было прежней враждебности.
– И я рада этому, – искренне сказала Анна. – Несмотря на все трудности.
Дни потекли своим чередом. Вика выздоровела и вернулась в школу. Кирилл больше не пропадал по ночам, а иногда даже помогал с домашними делами. Митя каждый вечер просил «тётю Аню» порисовать с ним, и Анна с удовольствием выделяла для этого время, отложив свою работу.
Она втянулась в новый ритм жизни. Утренняя суета, сборы в школу, приготовление обедов и ужинов, проверка домашних заданий, вечерние разговоры – всё это перестало казаться ей непосильной ношей. Более того, Анна начала получать удовольствие от этой новой для неё роли – роли человека, который нужен, о котором заботятся, которого ждут дома.
Марина позвонила в середине отпуска, и Анна, к своему удивлению, заверила сестру, что всё в порядке. Не стала рассказывать об ангине Вики, о ночных исчезновениях Кирилла, о своих страхах и сомнениях. Просто сказала, что они прекрасно ладят и что дети замечательные.
– Я же говорила, что справишься, – в голосе сестры слышалось облегчение. – Они не такие уж сложные, правда?
– Они чудесные, – искренне ответила Анна. – И я... я благодарна тебе за возможность провести с ними время.
Когда пришло время возвращаться в свою квартиру, Анна почувствовала неожиданную грусть. За этот месяц она привязалась к детям сильнее, чем могла предположить. Привыкла к утренней суматохе, к разбросанным по дому вещам, к постоянному шуму и движению. Её тихая, аккуратная квартира вдруг показалась ей пустой и безжизненной.
Марина и Паша вернулись загоревшими и отдохнувшими. Дети бросились к ним с радостными криками, а Анна стояла в стороне, чувствуя себя вдруг лишней в этой семейной идиллии.
– Ну, как вы тут без нас? – спросила Марина, обнимая детей. – Не сильно тётю Аню мучили?
– Нет! – воскликнул Митя. – Тётя Аня научила меня рисовать! Смотри! – он протянул маме альбом с рисунками.
– И вкусно готовила, – добавила Вика. – Особенно пироги с яблоками.
– И не доставала своими нравоучениями, – буркнул Кирилл, но в его голосе слышалась теплота.
Марина удивлённо посмотрела на сестру:
– Вау, да ты прирождённая мать! Кто бы мог подумать?
Анна хотела возразить, сказать, что это не так, что она просто старалась, как могла. Но вместо этого улыбнулась:
– Спасибо за доверие. Мне было... хорошо с ними.
Позже, когда дети разошлись по своим комнатам, а Паша ушёл разбирать чемоданы, Марина села рядом с сестрой на кухне и неожиданно сказала:
– Знаешь, я ведь не просто так попросила тебя посидеть с детьми.
– А как же? – удивилась Анна. – Ты же сказала – горящая путёвка, возможность отдохнуть вдвоём...
– Это тоже, – кивнула Марина. – Но главное – я хотела, чтобы ты почувствовала, каково это – быть мамой. Пусть временной, пусть не родной, но мамой. Потому что я видела, как ты смотришь на моих детей. С тоской. С сожалением о том, чего у тебя нет.
Анна застыла, пораженная проницательностью сестры. А ведь она думала, что хорошо скрывает свои чувства.
– И что теперь? – тихо спросила она. – Что изменилось?
– Теперь ты знаешь, что справишься, – просто сказала Марина. – Что быть мамой – это не какой-то особый дар, которого у тебя нет. Это просто... любовь и терпение. И у тебя этого достаточно. А значит...
– Что значит? – Анна напряглась, не понимая, к чему клонит сестра.
– Значит, ты можешь стать мамой, если захочешь, – Марина взяла её за руку. – Не обязательно рожать самой. Есть другие пути. Например, приёмные дети.
Анна почувствовала, как к горлу подступает ком. Эта мысль приходила ей в голову, но она всегда отгоняла её, считая, что не справится, что это не для неё.
– Ты правда думаешь, что я смогу? – прошептала она.
– Я в этом уверена, – твёрдо сказала Марина. – И Митя с Викой, и даже Кирилл тоже так думают. Они спрашивали, почему у тебя нет своих детей, ведь ты такая классная тётя.
Анна рассмеялась сквозь слёзы:
– И что ты им ответила?
– Что иногда жизнь складывается не так, как мы планируем, – пожала плечами Марина. – Но это не значит, что нельзя всё изменить.
Сёстры обнялись, и Анна почувствовала, как годы недопонимания и отчуждения тают в этом объятии. Может быть, Марина права? Может быть, ей стоит подумать о приёмном ребёнке? О том, чтобы подарить дом и любовь тому, кто в этом нуждается?
Когда она вернулась в свою квартиру, та показалась ей слишком тихой. Но теперь эта тишина не угнетала её, а словно говорила: здесь есть место для новой жизни, для новых голосов, для смеха и даже для ссор.
Анна села за компьютер и открыла сайт о приёмных семьях. Это был всего лишь первый шаг, маленький и неуверенный. Но за ним могло последовать целое путешествие
Самые популярные рассказы среди читателей: