Эдик привычно взошел на пьедестал, поднял руки в приветствии. Он снова победил в своей весовой категории в областных соревнованиях и теперь ему был открыт путь для участия в соревнованиях более высокого ранга. Он был очень рад, доволен собой, уже предполагал, как будет готовиться к этим соревнованиям, как сообщит об этом деду...
Он обратил внимание на группу ребят, которые кричали его имя, размахивая плакатом «Эдик, ты лучший!», и прыгали от восторга на трибуне. Эдик помахал им двумя руками, отметив особенно эмоциональное состояние Кольки. Тот подпрыгивал на месте, размахивал руками, кричал, свистел – одним словом, выражал восторг всеми известными ему способами. У него опять мелькнула мысль, что повезло ему с другом: Колька действительно был очень верным человеком, готовым на все ради друга.
Эдик увидел рядом с Колькой девушку, которую уже как-то видел. С одной стороны стояла Таня, которая в перерыве между хлопками в ладоши целовала Кольку в щеку, будто это он победил, а с другой – стройная темноволосая девушка, которая и в прошлый раз была рядом с Колькой и его подругой. Правда, когда Эдик подошел к ним, она уже куда-то делась. Он хотел спросить о ней, но, как правило, начинались бурные поздравления, возгласы восхищения, и он забывал об этой девушке.
Колька наклонился к этой девушке, что-то сказал ей, а она отмахнулась от него, легонько оттолкнув. И Эдику показалось, что это имело какое-то отношение к нему.
После награждения он, наконец, оказался в кругу своих друзей. Он подошел к их группе, они наперебой стали хлопать его по плечам, жать руки, поздравлять. Девчонки повизгивали рядом. Эдик снисходительно принимал эти знаки внимания и восхищения, отвечал на рукопожатия, улыбался. Потом он сказал Кольке, чтобы они подождали его на улице, и после раздевалки вышел к ним. Они стояли втроем: Колька, Таня и та девушка.
Солнце скатывалось к закату, запутываясь в листве тополей, готовых расстаться с ней до весны. Вечер был теплый, тихий, даже шум машин на улице казался мягче, чем летом. Откуда-то издалека доносились гудки тепловозов или пароходов, как это бывает такими тихими вечерами на исходе лета. Эдику на мгновение даже показалось, что он в своей родной станице.
- Вот, - сразу представил девушку Колька, - знакомься! Замучила меня: познакомь да познакомь с Эдиком!
- Неправда, - негромко возразила девушка, - я не требовала этого!
- И правда, Коля, - поддержала ее Таня, - не придумывай уже чего не было!
Но девушка все-таки протянула руку Эдику и проговорила:
- Люба.
Эдик вздрогнул: ему послышалось: Люда!
- Как? – переспросил он.
- Люба, - повторила девушка, - Любовь.
- Эдик, - буркнул юноша.
Настроение его слегка потухло – еще свежа была в его сердце рана от предательства Люды. Именно так он расценивал ее уход. И дело было вовсе не в том, что она разлюбила, - такое могло быть – а в том, что не объяснила ничего, ушла тайком, как будто и не было ничего.
- Понятно, что Эдик, - усмехнулся Колька, - да она давно знает, как тебя зовут. Да, кстати, это моя сеструха. Двоюродная. Учится тоже здесь, в городе, в строительном, на штукатура-маляра.
Люба бросила на брата быстрый взгляд, в котором можно было угадать недовольство: слишком много он говорит о ней!
- Куда пойдем? – спросил Эдик.
- Куда скажешь, - ответила Таня. – Ты сегодня победитель.
- Тогда идем в наше любимое кафе, я угощаю! – пригласил всех Эдик, и компания дружно направилась за ним.
Шумно усевшись за столик, ребята подождали официантку.
- Что будете, молодежь? – спросила подошедшая к ним женщина.
Колька быстрее всех сообщил, что он хочет есть и не отказался бы от чего-нибудь вроде котлетки с макаронами, а девушки просто пожали плечами. Эдик спросил у официантки, чем они могут накормить друзей, и она, улыбнувшись, ответила, что котлетки они не готовят, но разными пирожками накормить могут. Кольке заказали пирожки с мясом и капустой, а девушки скромно согласились на пирожные и лимонад.
Разлив лимонад по стаканам, Колька в шутку поднял свой и произнес:
- За победу нашего друга и товарища! За следующие его победы! Ура!
- Да брось ты! – засмеялся Эдик.
- А вы представьте, - сказала Таня, -пройдет время, и станет наш Эдик олимпийским чемпионом или чемпионом мира, а мы будем всем рассказывать, что мы не просто были знакомы с ним, то есть с Эдуардом Антохиным, а были его друзьями и вот так, запросто сидели с ним в кафе и ели пирожные.
- И пирожки, - добавил Колька с полным ртом.
- Ну, вы скажете! – смущенно, но довольно ответил Эдик.
- Да, и некоторые очень пожалеют, что когда-то...
Колька толкнул Таню локтем, укоризненно взглянув на нее.
- А что? – с вызовом произнесла она. - Разве я не права?
Эдик с улыбкой ответил:
- Да ладно вам! Что было, то было...
Он взглянул На Любу, которая тут же отвела взгляд.
- А вам нравится учиться? – спросил он ее.
Девушка пожала плечами:
- Нравится.
За окнами стало смеркаться, рядом с кафе зажглись фонари. Сентябрь заканчивался тихо и спокойно, словно уставший за день человек устраивался на заслуженный отдых.
Все было как всегда. После лета обязательно наступает осень, а после зимы – весна. После жаркого дня приходит спасительная прохлада, а после жестоких морозов – начинается живительное тепло. После каждой, даже самой темной ночи приходит рассвет. И утихает печаль, которая казалась когда-то неизбывной, будто снова в душе загорается луч надежды на радость, на счастье...
Вика чувствовала, как устает каждый день, к вечеру становясь совершенно разбитой. Она старалась изо всех сил, чтобы не показать своей усталости Ивану, стараясь встречать его в хорошем расположении духа, хорошо выглядеть. С рождением сына она стала относиться к мужу с еще большей теплотой и любовью. Иван тоже в первую очередь, придя домой и вымыв руки, шел к сыну, приветствуя его:
- Ну что, Иван Иванович, как дела? Сильно мамку напрягал за день?
- Нет, что ты! – ласково отвечала за него Вика. – Он был молодцом! Совсем не мешал мне заниматься делами.
- Вика, я тебя прошу, - говорил Иван, - не перетруждайся, пожалуйста! Помни, что ты нам нужна! Доктор говорил, что ты должна следить за своим здоровьем, только тогда ты будешь сильной и здоровой.
- Да я и так стараюсь больше отдыхать, мне папа помогает: он сидит с Ванюшкой, когда я что-то делаю, сам ходит по магазинам, на рынок. Так что мне не очень трудно.
Вика не говорила Ивану, что в последнее время она стала чувствовать боль в сердце, иногда кружилась голова. И беспокойство об отце тоже с каждым днем становилось сильнее. Он очень сдал, постарел, даже, кажется, сгорбился. Глядя на него, Вика остро начинала чувствовать свою вину за смерть матери. Конечно, отец выглядел бы лучше, если бы она была жива.
Вика начинала беспокоиться и о том, что здоровье Ивана тоже не очень хорошее, и однажды ночью ей пришла мысль, которая ее испугала: они не смогут вырастить Ванюшку, и тогда он останется только с братом – с Эдиком.