На минуту Вике стало не по себе: ведь она в последнее время почти не думала о своем старшем сыне, только отец почти каждый день напоминал ей о нем. Дед, конечно, обращал внимание и на младшего внука, часто подходил к его кроватке, но почти всегда после этого вспоминал Эдика: как тот в этом возрасте вел себя, когда на первый раз улыбнулся, как реагировал на бабушку... И по всему выходило, что Эдик был смышленее, крепче. Это даже обижало Вику, она видела, что отец больше все-таки любит Эдика.
Ванюшка, вопреки всему, рос крепеньким, спокойным, хорошо набирал вес. Он позволял Вике днем обязательно прилечь на некоторое время, но все-таки Вика уставала. По воскресеньям Иван и она ходили с коляской гулять в парк. Вика старалась выглядеть как обычно, крепко держала Ивана под руку, а он с гордостью катил коляску с сыном. Иногда встречались знакомые, с которыми Вика здоровалась с удовольствием, словно давая им возможность позавидовать ей.
С некоторых пор она стала замечать то, что происходит в природе. Никогда до этого ее не привлекали изменения в ней, разве только погода, да и то затем, чтобы знать, как одеться и взять ли зонтик. А теперь она с особым вкусом вдыхала утреннюю прохладу, когда шла гулять с Ванечкой, она словно пила воздух, настоянный на запахе опадающих листьев, последних цветов, и еще на чем-то таком, что невозможно не заметить, но невозможно назвать...
Вечером, когда отец разговаривал с Эдиком, Вика попросила у него трубку.
- Сынок, здравствуй! – сказала она, слегка волнуясь. – Как твои дела?
- Нормально, - ответил Эдик, недоумевая.
Раньше мать только передавала привет, когда он разговаривал с дедом. Эдик не был уверен в том, что она действительно передавала ему этот привет. Скорее всего, дед просто произносил эти слова, понимая, что внуку необходимо слышать это. И вот мать сама взяла трубку.
- Что случилось, мама? – спросил он.
- Нет, просто соскучилась, ты ведь давно не приезжал.
- Да мне некогда, вот соревнования недавно были...
- Ты здоров? Не голодаешь?
- Ну ты чего, мам? Мне же дедушка присылает, да я стипендию получаю. А еще за победу в соревнованиях мне заплатили. Так что у меня все есть.
Вика вдруг почувствовала, что он вполне обходится без нее, что в его жизни ее будто и нет. Ей стало страшно. Сын вырос, и теперь она не очень ему нужна. Когда он нуждался в ней, она занималась своей личной жизнью, оставив его на деда и бабку. А теперь...
- Сынок, я скучаю по тебе, приезжай скорее, посмотришь, как растет твой младший братишка.
- Мне дедушка рассказывал, что он уже умеет улыбаться, погремушки уже берет.
И это укололо Вику: не от нее он узнал о Ванюшке, а от деда.
- Мам, ты мне лучше скажи, как там дедушка? Он ведь никогда не признается, что болеет, всегда говорит, что у него все в порядке. Ты, пожалуйста, последи за ним, а то он такой! Помнишь ведь, что у него был инфаркт? Вы там его берегите!
- Конечно, сынок! Я помню.
- А еще он говорил, что тебе тоже нужно лечиться, ведь Ванька еще маленький. ты у врача давно была?
Вику душили слезы, это были слезы вины перед сыном, раскаяния в том, как она жила, она боялась, что Эдик услышит их, поэтому закашлялась и поспешила закончить разговор.
Положив трубку, она быстро ушла в свою комнату и там расплакалась. Иван, заметив ее состояние, поспешил за ней и, увидев, что она плачет, встревоженно спросил:
- Что случилось, Вика? Он обидел тебя? Нагрубил? Я ему сейчас позвоню, я не позволю...
- Что ты! – воскликнула Вика. – Это я, я совсем никудышная мать! Он такой внимательный, мой мальчик, а я... А он такой одинокий! У него ведь нет никого, кроме нас, понимаешь? Он тоже хочет внимания, любви, а я...
Она расплакалась навзрыд, Иван стал ее успокаивать, в это время проснулся Ванюшка, и Вика бросилась к нему.
А Эдик после разговора с ней задумался: он любил мать, как все дети любят своих родителей, независимо от того, как те относятся к ним, но все же дед был ему ближе и даже роднее. Он привык, что разговаривает всегда только дед, и сегодняшний разговор с матерью даже встревожил его.
Сегодня вечером он договорился с Колькой, что они пойдут гулять вчетвером: вместе с Таней и Любой. Он боялся начинать новые отношения, а Люба начинала нравиться ему. Она была немногословна, чаще молчала, улыбалась такой милой улыбкой. А когда Колька с Таней пытались оставить их вдвоем, она тоже стразу уходила. Но сегодня Эдик решил попросить ее остаться и погулять вдвоем.
А Наташа начала задумываться над тем, правильно ли она сделала, выйдя замуж за Андрея. Ее раздражало его участие в жизни ее матери: он всерьез задался целью найти коляску для двойни – даже в большом «Детском мире» Ростова таких не оказалось.
- Наташа, я сегодня заказал коляску для твоих брата и сестры в Москве. Один мой приятель летит туда завтра, я поставил перед ним задачу без такого «автомобиля» не возвращаться! Представляешь, он подумал, что это нам с тобой! Ты бы видела его лицо – в нем столько было зависти! Пришлось успокоить его.
Он подошел близко, обнял Наташу, зарылся лицом в ее волосах.
- А может, мы тоже озаботимся этим? – тихо спросил он.
Наташа высвободился из его объятий.
- Андрюша, у тебя ведь есть дочка, зачем тебе еще дети?
Андрей се на диван, усадил Наташу рядом.
- Наташа, мы семья или как? А если семья, то как же без детей? Соня уже большая, к тому же она редко бывает здесь.
- Конечно, она ненавидит меня, - сказала Наташа, - поэтому и не бывает здесь. И моих детей она тоже будет ненавидеть.
Андрей вздохнул. Дочку против Наташи настраивает мать. Она сразу сказала, что это обыкновенная охотница за деньгами, что ему нужна женщина если не его лет, то хотя бы примерно его возраста, чтобы могла стать матерью для Сони.
- А вот если родится у нас ребенок, они поймут, что у нас семья, и они – часть этой семьи.
- Да, и будет разница между твоими детьми почти такая же, как у меня с моими...
- Так вот, чтобы не было такой разницы, нужно нам поторопиться...
- Ну, мне, например, торопиться еще некуда, - твердо сказала Наташа и, встав с дивана, отошла к окну.
Андрей вздохнул и пошел в кухню. Наташа отметила, что он не подошел, как обычно, не обнял ее. Она решила сама подойти к нему:
- Андрюша, может, поедем в ресторан, поужинаем?
Она прижалась к мужу, легонько провела пальцем по его лицу.
- Ну, не сердись! Я подумаю.
- О чем? – сухо спросил Андрей, не откликаясь на ласку жены.
- О ребенке, - вкрадчиво ответила Наташа.
- И когда начнешь думать?
- Так мы поедем в ресторан?
- Наташа, Люба приготовила прекрасный ужин, зачем нам в ресторан?
Наташа надула губы, отошла от Андрея.
- Ну дома, так дома.