6.
Иногда Кате казалось, что учитель рассказывает именно ей.
Обычно он стоял спиной к доске, опираясь рукой на стол, и смотрел ей прямо в глаза. Серые брюки, свитер из-под которого виднелся воротник рубашки. Она не отвлекалась ни на секунду и каждый раз чувствовала лёгкое разочарование, когда учитель вдруг начинать смотреть на кого-то ещё.
Он рассказывал, рассказывал, а Катя слушала и словно улетала куда-то, куда он приглашал в своих историях. Удивительно, но всегда шумный девятый класс вдруг умолкал, поддаваясь словно гипнозу. Ему было действительно интересно то, что он рассказывал, и у него получалось заразить этим детей. Пожалуй, это был единственный год, когда история Кате нравилась.
В отличие от одноклассниц, Катя не была в него влюблена. У неё был Колька. Ей казалось, что её судьба уже решена. Однако обручальное кольцо на правой руке учителя не мешало одноклассницам обсуждать особенности его внешности, строить ему глазки и громко судачить на переменах. В такие минуты Кате становилось неудобно, и она смотрела в сторону, ожидая, когда девчонки начнут говорить о чем-то другом.
В тот день был обычный урок, новая тема. Можно было не бояться, что тебя спросят и просто расслабленно слушать. А в конце урока учитель вдруг объявил:
- В нашей школе открывается театральная студия. Желающие могут подойти ко мне после урока, чтобы записаться.
На секунду Катя перестала дышать. Неужели её мечта сбудется? Да, ещё прямо в школе? Никому не нужно будет её куда-то возить. Все будет прямо здесь!
Она перестала понимать, о чем он рассказывает. Ей хотелось, чтобы скорее прозвенел звонок, подойти и записаться самой первой. Кате казалось, что все непременно захотят пойти в студию, и она может не успеть.
Но в конце урока все, как обычно, собрали свои вещи и вышли из класса. Никто к учителю не подошёл, кроме Кати. И это её тоже напугало. Ведь студия не может состоять из одной Кати. А вдруг никто не захочет участвовать? Вдруг не случится?
Катя подошла к письменному столу. Ждала, когда он закончит писать что-то в журнале, поднимет голову.
- Я бы хотела записаться в студию, - сказала она.
- Хорошо, я запишу. Чуть позже скажу, когда и во сколько начнутся занятия, -учитель сделал запись в блокноте, и Катя увидела список из ребят других классов. Мысленно выдохнула. Все получится!
Катя снова вспомнила своё жёлтое платье в горох и как распускала длинные волосы и кружилась - кружилась! Как юбка волнами кружилась вместе с ней.
Резиденцией принцессы была большая комната. К ней приходили воображаемые посетители и озвучивали ей свои желания. А Катя взмахивала волшебной палочкой (простым карандашом) и все добрые желания людей в ту же секунду сбывались.
7.
Александру очень нравилось приезжать в деревню, где родилась его мама. С самого рождения каждое лето он проводил именно здесь с бабушкой.
Деревня находилась в четырёх километрах от небольшого города Ржева. В деревне осталось всего два жилых дома: их, и соседа - пчеловода.
Дедушка Александра вернулся с Великой Отечественной Войны (1941-1945 г.г.) слепой на один глаз. Ещё от скудного питания стали болеть суставы. Все хозяйство тянула бабушка.
Бабушка работала в колхозе (это было обязательно), а зарплату, вместо денег, выплачивали «палочками», которые записывали на красивом документе.
Прокормить семью можно было только натуральным хозяйством. Бабушка держала корову, кур, сажала огород. Обменивала в городе продукты на то, что было необходимо. В доме всегда было уютно и сытно. Была картошка, своё масло, творог, яйца, которые она варила прямо в самоваре на любой вкус. Муку добывали в городе. Пекли свой хлеб и совершенно невероятно вкусные пирожки. Плитой была русская печь, она же и обогревала дом, в ней же и мылись.
Мама часто вспоминала, как бабушка её всегда жалела. Ещё когда за окном было совсем темно, она хотела встать пораньше:
- Мама, я тебе помогу!
А мама, укрывала её одеялом, гладила по голове и говорила:
- Спи, дочушка, ещё рано! Спи!
Чтобы люди из деревни не уезжали, им не выдавали паспорта. И, когда маме было уже почти четырнадцать лет, она уехала жить к тётке, ближе к Москве, под Истру, чтобы получить паспорт.
Бабушки давно не стало, и за домом теперь присматривали родители.
Больше всего Александр любил ходить за водой. Они так и не сделали скважину, а воду брали из речки, что протекала внизу. Он любил перекинуть через плечо коромысло с двумя вёдрами, спуститься по склону вниз к реке, остановиться возле берёз, где они сделали скамейку, и откуда открывался вид на лес и реку, сделать несколько глубоких вдохов, а затем пойти дальше.
Деревня была местом его силы. Здесь не было мобильной связи, привычных городскому жителю условий. Зато здесь была удивительная тишина и покой. Все условности города оставались где-то позади. Был только человек, во плоти, такой, какой он есть и мир в его естественном воплощении.
И там на склоне сливались воедино Александр и Мир. Он чувствовал внутри себя силу и смелость. Казалось, что он может абсолютно все. Ещё пара вдохов и он шёл дальше к реке наполнять водой пустые ведра.
8.
Мама была на морфии уже год. Каждые две недели нужно было приходить в поликлинику, брать рецепт, затем идти в специальную аптеку, получать лекарства.
Ли шла пешком от метро. Она думала, что дорога займёт минут десять, но на деле вышло полчаса. Длинная дорога почти сразу стала выматывать. Внутри было ощущение, что все, что она сейчас делает – бесполезно. Главным образом она понимала, что таблетки, за которыми Ли идёт, маме не помогут.
Бесполезная трата времени.
Дождь смочил серый асфальт, сделав цвет более насыщенным. Ли стала вспоминать о том периоде жизни, который считала в своей жизни бессмысленным и бесполезным.
В девятнадцать лет родители отправили Ли жить отдельно от них на другой конец Москвы. Ли тогда училась на третьем курсе института. По началу Ли обрадовалась: наконец можно было приглашать в гости друзей.
Друзья звонили из автомата у метро:
- Литвинова, ты дома?
- Да!
- Мы идём от метро! - и через десять минут в квартиру заваливалась компания однокурсников с едой, шампанским и объявляла день смеха. Было весело и душевно, только почему-то среди такого количество людей внутри Ли душу сжимало жуткое одиночество.
- Ли, можно я поживу у тебя до вторника? - спрашивала подруга, и Ли всегда кивала. У неё была специальная раскладушка и постельное белье для гостей.
А, когда учёба в институте закончилась, Ли накрыла жуткая тоска. Друзья устроились, кто куда на работу, а она сидела, глядя с балкона на чужой двор, где какие-то люди играли в настольный теннис и не понимала смысла жизни. Заработать денег, чтобы хотя бы сделать ремонт в квартире, или обустроить её как-то, у Ли с её литературным образованием не получалось. Позволить себе что-то, кроме того, как сидеть в выходной на балконе и смотреть во двор, она тоже не могла. Не было мыслей, путей, учителей, кто бы показал для Ли дорогу. Вместо друзей вокруг начали появляться странные люди, с которыми иногда не возможно было найти тему для разговора.
Ли хотелось бы забыть этот период своей жизни. Ей казалось, что эти годы были бесполезной тратой времени.
Ли получила рецепты и пошла в аптеку. Ещё тридцать минут пути. В аптеке вдруг оказалось, что не хватает печати. Это значит, что надо возвращаться. И Ли не выдержала. Она кричала на медсестру, которая забыла поставить печать, и с этим криком выходила из неё щемящая боль за болезнь мамы, за собственное бессилие что-то сделать, чтобы это изменить.
В жутком отчаяние Ли шла обратно за рецептом, потом снова в аптеку. И вдруг по дороге она увидела магазин, где продавались литые фигуры Каслинского завода.
Ли зашла внутрь и вдруг увидела на витрине фигуры выполненные по эскизам брата её бабушки, скульптора - анималиста. Как много историй в своё время рассказывала про него бабушка.
Ли долго молча смотрела на чугунного льва, такого сильного и гордого. Она смотрели и словно сила её рода проникала внутрь, успокаивая и даря какую-то незримую надежду.
Мама мечтала поступить в архитектурный институт, но денег на репетиторов не было и её отправили учиться на инженера. Мама хорошо рисовала и в сорок лет, купила полотно, масляные краски и стала писать картины.
- Ты забери себе, - просила мама, и одна из картин теперь висела напротив кровати.
- Вас что-то интересует? - спросила продавец. Ли очнулась, посмотрела на цену, замотала головой и быстро вышла на улицу.
Ли снова шла по мокрому асфальту под моросящим дождём. Если бы кто-нибудь смог бы объяснить, зачем все это?
- Мы учились без интереса, а ты выбирай то, что тебе по душе! Ты же пишешь! - говорила мама, и Ли удивительным образом поступила в Литературный институт. И все пять лет, все они были гениями и богами внутри старинной усадьбы им. Герцена. А потом учёба закончилась, подошли к концу девяностые, и впереди за воротами института открылась бездна. Или нужно было ломать себя и подстраиваться под мир, который не предлагал ничего душевного, либо искать себя в чем-то ещё. А в чем, было совершенно не понятно.
И все же Ли никогда не жалела, что не пошла другой дорогой. Если и можно где-то найти спасение в катящемся в бездну мире, то только в искусстве - музыке, литературе, живописи и, наверное, в любви. Впрочем, с этим у Ли все было ещё сложнее.
Дождь перестал. Но идти ещё было долго. Ли не заметила, как наступила в лужу и брызги полетели во все стороны.
Она вспомнила, как в один день решила все изменить. Нарушить бессмысленность своего бытия. Она решила, что сдаст квартиру, в которой живёт, накопит денег и уедет путешествовать в Испанию!
В этот же момент оказалось, что она не подходит на роль администратора, которым она устроилась работать, из-за незнания английского языка и её попросили уволиться.
Ли сдала квартиру, вернулась обратно к родителям и стала учить испанский язык. В далёкой Испании она точно, совершенно точно, найдёт смысл бытия, иначе и быть не может!