(Продолжение. Начало и все опубликованные главы здесь)
Драконова гора высилась над головами путников неправильным конусом.
— Благослови нас Господь и святая Дева Мария, — пророкотал Гарри взволнованным голосом и широко перекрестился. — Вот мы и пришли…
— Мы на пороге судьбы, — откликнулась Изабелла. — Джон, Гарри, чем бы всё ни закончилось, я рада, что пошла с вами. Так прекрасно сознавать, что твоя жизнь вписана на главных страницах скрижалей судьбы…
— Изабелла, солнышко моё, давай отложим возвышенные речи на потом. Та же просьба и к тебе, Гарри, — добавил Джон, извлекая и разворачивая скопированную сэрами Томасами карту. — У нас сегодня очень важная и ответственная ночь, следует к ней подготовиться.
— Так мы же и готовимся, — робко отозвался Гарри.
— Что может быть важнее, чем поднять дух перед последним шагом? — поддержала его Изабелла.
— Пока что нам предстоит сделать предпоследний шаг. Мы вышли к горе с северо-востока, а нужная нам пещера находится на юго-восточном склоне. Нужно успеть добраться до неё, выбрать удобную позицию, разбить лагерь и отдохнуть перед дракой. Надеюсь, никто не забыл, что этой ночью у нас драка? Предположительно — с орками.
— Да, вот где будет не хватать нам Бена, — вздохнул Гарри.
— Вот только Бена там и не хватало, — отозвался Джон. — Убежден, что ему было предначертано погибнуть именно в этом бою.
Он тронул поводья, и Цезарь резво зарысил в обход горы. Изабелла и Гарри устремились за ним. Ехали гуськом, переговариваться было неудобно, так что поднимать свой боевой дух каждому пришлось про себя.
Закат был ярким. Даже когда путники въехали в тень горы, багряное зарево еще долго окаймляло поросшие зеленью склоны тревожным и вместе с тем притягательно красивым ореолом. Обрывки облаков неподвижно лежали на небе россыпью горящих углей.
Из-за этого всепоглощающего зарева сумерки долго не могли воцариться даже у восточного подножия, и Джон успел подивиться одной странности: за те две или три мили, что они проехали, он, кажется, успел повидать на склонах и в окружающем лесу все породы деревьев, какие можно встретить в этих широтах. Мирно соседствовали здесь могучие сосны и дубы, разлапистые ели, стройные берёзы, рослые тополя, яблони, клёны, пихты, ясени, лиственницы, вязы, буки… Настоящий дендрарий.
Стемнело. Какое-то время путники ехали при лунном свете, потом Джон объявил:
— Хватит. Мы уже с нужной стороны горы, если кому надо на нас нападать, пусть сам сюда тащится.
— А мы пока что отдохнем, — с энтузиазмом поддержала Изабелла.
— Тогда и огня разводить не будем: зачем облегчать им задачу? — предложил Гарри.
— Хворосту всё-таки собери, — сказал Джон. — Лучше, чтобы был под рукой на всякий случай.
Место он выбрал удачно, опытный Гарри оценил его выбор: заросли скрывали троих путников от постороннего глаза, зато сами они получали хороший обзор.
— Изабелла, что у нас на ужин?
— Яблоки и печево от Финна. Вот и помянем старика…
Вскоре, закутавшись в плащи, друзья уселись под сосной. Вспомнили лесного провидца, вздохнули о тяжкой судьбе Аннагаира, о раненом Бенджамине, потом помолчали, слушая дремотную песню ночного леса.
— Простите, что отвлекаю, сэр Джон, но который теперь час? — осведомился Гарри. Падкий на чудеса, он просто влюбился в «волшебный браслет», и был готов интересоваться временем каждые пятнадцать минут, если других дел не было.
— Одиннадцать тридцать. Через полчаса наступит полночь, — ответил Джон. — Мы выиграли много времени с помощью Пина, хоть он и не довел нас до конца своими тайными тропами. Истер, конечно, не хочет допускать нас к сокровищам, но она не рассчитывает, что мы окажемся у горы так быстро. Вероятнее всего, она ещё не вернулась из того параллельного мира, то есть с той стороны Врат, как сказал Аннагаир.
— Значит, боя этой ночью может и не быть? — сразу поняла его Изабелла.
— Именно. Судьба действительно изменилась. И, значит, у нас есть возможность спокойно отдохнуть. Поспите-ка вы, ребята, а я покараулю.
— Но как можно уснуть в такую ночь? — воскликнула Изабелла.
— Очень просто: закутавшись в плащи и закрыв глаза. Я не хочу, чтобы вы завтра шли в пещеру сонными мухами.
Джон встал на ноги, прошёлся по поляне. Луна в очередной раз юркнула за клочок облака и вынырнула, возбудив среди ночных птиц волну пересвиста. И вдруг где-то над головой ухнул филин. Да так славно ухнул, что Джон, не задумываясь, присел — и только потом осмотрелся…
Это всё из-за неосторожного предупреждения призрака. Он ведь не уточнил, чьим именно будет крик, после которого обязательно надо пригнуться.
Однако ничего страшного не произошло. Не зная, видят его спутники или нет, Джон присел несколько раз, будто разминался, потом отошел в тень сосны.
— Не спится что-то, — спустя некоторое время прошептал Гарри. — Может, споем?
— Ну ты придумал, — также шепотом откликнулась Изабелла. — Спи давай, пока сэр Джон не заметил.
— Да он ругаться не станет…
— А зря. На таких, как вы с Беном, время от времени нужно покрикивать.
— Нужно, — без сарказма признал Гарри и, помолчав, добавил: — Бен хороший. Просто его никто не знает по-настоящему.
— Да я знаю, что хороший, — вздохнула Изабелла. — С другим бы ты не дружил.
— При чем тут я? Он просто…
— Надежный человек и никогда не предаст. Знаю. И сэр Джон это знает.
— Сэр Джон — удивительный человек…
Молодой граф не стал дожидаться продолжения и прошуршал по траве, не выходя из тени, якобы возвращался из разведки. Изабелла и Гарри старательно изобразили глубокий сон, переигрывая, как дети в школьном спектакле. Потом их сопение стало всё более натуральным.
Воцарилась сочная тишина отдыхающего леса.
Джон слушал её, смотрел на звёзды и медленно осознавал обидную пустоту в голове. Сегодня он окончательно и бесповоротно уверился, что судьба изменилась. Что бы ни оказало влияние на ход истории, опасения призрака сбылись и будущее теперь неопределённо. И Джон обнаружил, что ему не о чем думать.
Досадно. Как будто он не живой человек, а инструмент…
Всхрапнул Цезарь. Джон подавил в себе желание согнуться в три погибели. Ну что ты будешь делать! Предупреждение о крике определённо потеряло значение, а ведь как въелось… Нервы. Эх, провести бы сейчас недельку на горном курорте. Ровный морозец, лыжня, крутые спуски; приятное общество, вечера перед камином, шахматы, бридж, бильярд, свежая «Times», неторопливые беседы… Тьфу ты, скука какая.
Уж лучше здесь отдохнуть. Если все обойдётся, можно будет сходить на охоту. Других развлечений тут нет, зато нет и телевидения. А вот камин есть. И общество несравненно более приятное, чем посторонние люди с отшлифованными улыбками от Карнеги. Шахматы можно вырезать, бридж изобрести, а вместо никому здесь не нужного бильярда существуют соревнования лучников.
Джон не заметил, как тихонько сполз по стволу, закрыв глаза. И привиделось ему вдруг совсем иное. Прошитый солнечным лучом берёзовый подлесок, так непохожий на величественную колыбель Первозданной Силы, запах разнотравья… И голос матери: «Ванюша, иди сюда! Посмотри, что папа нашел!» Он спешит на зов. Вот сидит на корточках мать, такая красивая в этом новом платье, а рядом высится отец — тоже очень красивый, чопорный и внушительный даже в спортивном костюме. И вместе с тем такой смешной! Граф чувствует себя королем над россыпью грибов, найденной им самим.
Граф Самуэль, считавший когда-то, что он хорошо знает Россию, потому что работал в посольстве, учится жить здесь. Тем же самым в большей или меньшей степени заняты Катя и Ванюша-Джонни. Скоро они вернутся в город, и на каждого навалятся свои заботы. Непереносимый быт — на Самуэля Джона Руэла, восстановление утраченных навыков — на Катю. Отношения со сверстниками, для которых он стал чем-то вроде тихо ненавидимого идола, — на тринадцатилетнего графа.
Во сне Джон знал, что всё это ненадолго, и особенно остро ценил мирные минуты семейного счастья. Почему-то не любой другой, а именно этот гротескный период своей жизни он вспоминал с особенным удовольствием…
— Сэр Джон!
Вздрогнув, Рэдхэнд проснулся.
— Ну дела… Надо же — заснул на посту. Спасибо, что разбудил.
— Не стоит, сэр Джон. Я подумал, у меня всё равно сна ни в одном глазу, давайте я покараулю.
Джон поразмыслил и согласился:
— Хорошо. Только вот что: если вдруг услышишь крик, пригнись. На всякий случай.
Он закутался в плащ рядом с Изабеллой и смежил веки. Однако сновидения больше не посещали его, хоть он втайне и надеялся на продолжение. Ему давно уже не снились родители, детство, Россия.
Проснулся он незадолго перед рассветом. Луна давно уже скрылась за горой, звёзды всё так же сверкали в небе, но что-то изменилось в их блеске, предвещая скорую зарю.
На плече мирно посапывала Изабелла. Странно, но Джон далеко не сразу заметил это, а заметив, почему-то не удивился. Только осторожно вынул руку из-под головы девушки, заслышав шаги Гарри, а то мало ли что тот подумает.
— Доброе утро, — сказал молодой граф, поднимаясь и разминая мышцы. — Долго я спал?
— И вам доброе утро, сэр Джон. Точно не скажу, хотя, если вы сообщите мне, который теперь час, я смогу подсчитать…
— Ясно. Ну давай теперь ты вздремни. Как начнет светать — выступим.
— Сказать по правде, мне совсем не хочется спать. Я знаю, сэр Джон, героические мысли смешат вас выспренностью, наверное, вы правы, ибо думать о себе как о настоящем герое — это гордыня… Но иначе не могу. Я молился этой ночью, и душа моя исполнилась такого вдохновения, что уснуть сейчас было бы грешно.
— Хм, ну что же… Только с чего ты взял, будто героизм смешит меня?
— Но… я же видел ваше лицо, когда вы раньше слышали подобные слова, — потупился Гарри.
— Может быть, ты не очень внимательно смотрел? Да, у меня многое вызывает улыбку, такой уж я человек, но мне и в голову не придет смеяться над искренним чувством. И особенно — над тобой, Гарри.
Изабелла откинула плащ и сказала бодрым голосом, словно и не спала:
— С добрым утром! Все уже на ногах? Так, может, не будем ждать рассвета?
— Выйдем, как только станет видно дорогу, — согласился Джон. — А пока свернём вещички.
Они наскоро перекусили и привязали коней, вернее, накинули поводья на ветки, чтобы в случае нужды скакуны могли освободиться без посторонней помощи.
На востоке полыхала заря. Свет ещё не добрался до земли, но склоны горы были видны отчетливо. Джон не без удивления обнаружил, что слегка просчитался ночью, когда намеревался остановиться на отдых, не доходя до нужного места. Оказывается, путники вкушали сон прямо напротив искомой пещеры.
Она располагалась в миле впереди, на высоте не более сотни ярдов. Путь к ней лежал по пологому откосу, издалека можно было решить, будто от порога пещеры к подножию горы стекает широкая полоса выглаженного камня. Будь здесь обжитые места, Джон непременно решил бы, что это торная дорога.
Подъем не занял много времени. Когда край солнца показался над зелёным ковром листвы, путники уже стояли на широкой площадке перед пещерой.
Когда-то это был парадный вход. Время источило обветренные камни, и уже стоило труда догадаться, что прежде гостей здесь встречали узорные колонны, скульптуры, резная арка ворот.
Солнце высвечивало начало пещеры, дальше ход терялся во тьме.
— Приготовьте факелы, — чуть севшим голосом сказал Джон. Когда всё было готово, добавил: — Ну, с Богом… — и чиркнул зажигалкой.
Три фигуры двинулись во мрак пещеры, и солнце смотрело им вслед.
***
Внутри было холодно, под каменными сводами гуляли сквозняки. Шагов через семьдесят главный ход разделился, и Джон повернул направо — он хорошо помнил карту.
Они уже обсудили курс. Проще всего казалось идти самыми широкими ходами, которыми наверняка и пользовался Змей, но предпочтительнее было подкрасться к чудовищу незаметно. Так что путники решили довериться карте и достичь винтовой лестницы, от которой ответвлялись коридоры, дракону явно недоступные.
Путники двигались по кольцевому туннелю. Он то и дело пронизывал просторные залы с широкими колоннами. Повсюду царили разор и запустение. Кое-где виднелись следы огромных когтей — впрочем, нечеткие. Змей давно сюда не наведывался.
Встречались и ходы средней величины, и совсем несерьёзные, от силы для собаки. Одним из таких Джон заинтересовался особо. Присев на корточки и посветив факелом, он обнаружил крошечные ступеньки, ведущие от порога куда-то вниз.
— Значит, правду говорят, что будто эту гору когда-то населяли гномы, — сказала Изабелла.
— А может, это гора Коблинай? — спросил Гарри. — Я слышал про такую.
— Про гоблинов слышали все, — ответила Изабелла.
— Нет, это другое. Говорили, будто давно, ещё когда эльфы бродили по лесным чащобам, была гора, в которой жил народ коблинай. Как и гномы, они были хранителями гор. Дружили с эльфами и светлыми фэйри, но потом прогневили эльфийских владык.
— Чем?
— Это произошло из-за швергинов, ещё одного горного народа. Один старик в нашей деревне про это рассказывал, даже песню напел про этих швергинов. Песню я, конечно, не запомнил, так, сам переложить попытался…
— Жаль, что сейчас не время для песен, — выпрямился Джон. — Сейчас у горы только один житель, и волноваться нам следует о нём. Идёмте. После третьего зала нужно свернуть и спуститься вниз, в сердце горы.
— Я, собственно, не собирался петь. — Гарри отвёл глаза.
После третьего зала туннель ещё с четверть мили плавно закруглялся, потом в левой стене показалась ведущая вниз лестница. Она была двойной: по правой части сбегали вниз обычные ступени, а по левой — крошечные, предназначенные для ноги втрое меньше человеческой. Через каждые двадцать ярдов спуска лестница поворачивала, каждый третий поворот выводил к очередному коридору. Сквозняки здесь налетали порывами, заставляя шипеть и гудеть факельный огонь. Тогда начинало казаться, будто стены пещер с их осыпавшимися, неразличимыми узорами наполняются ожившими тенями, и было в их безумной пляске что-то страшноватое и вместе с тем жалостливо-беспомощное.
— А про что говорилось в этой песне? — шёпотом спросила Изабелла.
— Про то, что швергины обманули коблинаев, и была у них война, которую прекратили только эльфы, изгнав швергинов куда-то в запредельные края. Но мне больше запомнилось начало. «Века и века в скалах жили они — каменьем от камня, землей от земли. Ни блага, ни злобы не знали они, лишь в горном труде проходили их дни. От войн ли застонут соседей края, покроются ль мирною тишью поля — швергинов ничто не тревожит покой во мраке суровой горы роковой…»
— Хватит, — поёжилась Изабелла. — Что-то не кажутся мне эти тени такими уж равнодушными. Здесь повсюду… какая-то тревога, что ли…
«Надеюсь, она чувствует не напряжение скальных пород, — подумал Джон. — Ничего удивительного — гора изрыта насквозь, странно, что ещё держится».
Но древние зодчие, швергины ли, коблинаи или эльфы, своё дело знали. Джон улыбнулся сам себе: забавно, что он всерьёз считает мысль о беспокойных душах гномьих родственников более правдоподобной.
Достигнув подножия лестницы, они двинулись прямо и вскоре очутились в большом зале, потолок которого был выложен, кажется, хрусталем: он подхватил свет факелов и умножил его многократно, дробя на все цвета радуги. Путники вздрогнули, так это было неожиданно, и замерли в восхищении — так это было прекрасно.
Змей никогда не бывал здесь, да и не смог бы из-за низких потолков. В этой части горы ходы были преимущественно коблинайские, но зал и несколько коридоров явно предназначались для общего пользования.
Здесь прекрасно сохранились широкие, кряжистые колонны, выполненные в виде натруженных рук, поддерживающих потолок. Запыленная мозаика пола еле просматривалась, но местами под ногами гостей ясно проглядывал многоцветный орнамент. По стенам вились барельефы, меж ними приютились чёрные от старости бронзовые светильники. Нетрудно было догадаться, что расположили их не в случайном порядке, а так, чтобы добиться наибольшего эффекта от необычного потолка. У дальней стены возвышался помост с установленным на нем двойным мраморным троном — для короля и для королевы.
Барельефы, как и все прочие остатки древности, были немало подточены временем, и всё же тут они сохранились гораздо лучше и были способны ещё поведать кое-что об истории коблинаев. Об их дружбе и вражде с людьми и эльфами, повесть о том, как приютили здесь когда-то диковатых швергинов, пришедших из далекой страны в полуночных краях. Джону дико захотелось, чтобы в руках у него был фотоаппарат.
И, наверное, впервые с того момента, как очутился в прошлом, он вполне осознанно сказал про себя: не видать мистеру Торну ни замка, ни окрестных земель как своих ушей. Подумать только, неужели эта красота сохранилась и до третьего тысячелетия? Должна, просто обязана сохраниться! Ну да, ведь теперь сэр Томас узнает о ней и примет все меры, чтобы с жемчужиной волшебного зодчества ничего не случилось.
Правда, тогда неясно, почему сам Джон, как и его отец, никогда не знали о горном «городе».
«Не отвлекайся на посторонние мысли!» — резко осадил себя молодой граф, когда ему стали представляться восхищенные репортеры, по великой милости допущенные в отреставрированный зал, где только члены Королевского Археологического Общества будут постоянными — но отнюдь не вечными! — гостями.
— Боже мой, какая красотища! — прошептала Изабелла.
Джон передал факел Гарри и достал карту. На бумаге залу не соответствовали никакие пометки. Изабелла, не удержавшись, принялась ходить от стены к стене.
— Смотрите! — приглушенным голосом позвала она. — Тут же всё ясно. Коблинаи строили парадные входы для эльфов и людей, а здесь, наверное, и проходили торжественные встречи и пиры… А вот швергины — смотрите, они ростом с обычных людей. Вот они, пришли с севера. Они учились у коблинаев… А вон там — уже после войны — в горе поселились эльфы. Какое чудо…
— Солнышко мое, не увлекайся. Из этого зала мы выйдем на винтовую лестницу. Коблинаи жили у самых корней горы, а эльфы хранили свои сокровища выше.
Двери обнаружились неподалеку от трона, в одной из ниш между барельефами, изображавшими царственного коблиная не то вершащим суд, не то принимающим гостей, и какую-то батальную сцену. Короткий переход привел змееборцев к небольшой площадке с выточенными из камня резными перилами. За ней вилась крутая лестница.
— Теперь надо подняться на пять пролетов вверх, — сказал Джон и первым шагнул на древние ступени.
Поднимались долго. Первые два пролета миновали почти сразу, зато третьего достигли только через тысячу шагов. Замыкавший шествие Гарри всё ещё выглядел бодро, но Джон с Изабеллой уже пошатывались.
— Поднимемся ещё ступеней на двести, — мужественно решила Изабелла в ответ на красноречивый взгляд молодого графа. — Там и отдохнем.
Со счёта они сбились, но Джона это уже не интересовало, он объявил привал.
— Нам только не хватало вывалиться на Горыныча выжатыми, как виноградины. Надо отдышаться.
Подстелив плащи, путники уселись на каменные плиты ступеней и погасили два факела.
— Еду кто-нибудь взял? — спросил Джон — без особой надежды. Ещё на последнем привале он сам призывал оставить всё лишнее: мол, внутри понадобятся только свет и оружие. Вода была с собой у каждого, ни один путник с флягой не расстанется.
— У меня сухари с собой, — откликнулся Гарри. — И верно, можно подкрепиться. А то даже скучно просто так идти.
Они разделили запас, и лестница услышала звуки, никогда доселе на ней, вероятнее всего, не раздававшиеся. Скромная дала необходимую передышку.
— Позвольте поинтересоваться, сэр Джон, — стряхнув крошки с колен, спросил Гарри, — который теперь час?
— Без четверти одиннадцать. Мы неплохо продвигаемся, — ответил Джон и на всякий случай вновь достал карту.
— Опоздал я родиться, — вздохнул вдруг гигант. — Это я коблинайский зал забыть не могу. Вот ведь время было! Жить бы тогда… А что, служил бы, скажем, королю, а тот поехал бы к этим самым коблинаям. Посмотреть на Хрустальный зал, каким он был, на эльфов… Аннагаир же не совсем эльф, правильно? А какие они на были самом деле? Эх, прекрасное было время!
— Страшное, — задумчиво сказала Изабелла.
— О чем ты? — удивился Гарри.
— Подумай, вояка, сколько зла тогда было, если даже нам теперь расхлебывать приходится. Знаешь, Гарри, мне кажется, одно время другого стоит.
— Наверное, ты права, — кинул Гарри, но, подумав, прибавил: — А всё же, согласись, есть в старине что-то такое, от чего хочется петь.
Джон спрятал карту и велел зажигать факелы.
— Остались последние шаги, — сказал он. — Трудно определиться с расстоянием, поэтому, когда достигнем пятого пролета, будьте настороже. Ничем не греметь, лишний раз рта не открывать, если нужно — говорить шёпотом. Идем.
Дойдя до пятого пролёта, путники шагнули в узкий коридор, по которому струился свежий воздух.
Коридор дважды пересекался поперечными ходами, решительно запущенными на вид. То тут, то там попадались отколовшиеся валуны, по стенам змеились трещины. Затем путники упёрлись в тупик.
— Завал, — шепнул Джон. — Придется идти обратно, хотя… погодите-ка здесь.
Он вернулся шагов на двадцать и вдруг растворился в скале — там, оказывается, был достаточно широкий пролом, не бросавшийся в глаза. Гарри, уже натренировавшийся чувствовать время, определил, что Рэдхэнд отсутствовал около десяти минут.
Вернулся тот весь покрытый пылью и слегка припадая на левую ногу. Вручив Гарри свой факел, он присел, растер лодыжку и сообщил:
— Здесь параллельный ход, вполне можно добраться, только ступайте осторожнее. И потише. За этим коридором и лежит тронный зал эльфов.
— А дракона не видно? — спросила Изабелла.
— Так далеко я не зашел, просто убедился, что ход верно помечен на карте.
Узкий разлом потрепал им нервы: пройти по нему бесшумно оказалось нелегко. Но вот и он остался позади, путники очутились у просторного туннеля, который кольцом опоясывал центральный зал.
На внешней стороне этого туннеля располагались полустёртые арки, ведущие к другим помещениям или к склонам горы, на внутренней же были четыре входа в тронный зал: два парадные и два поменьше. Следовало ожидать, что драконьи головы окажутся направлены на одну из больших арок.
Поманив друзей, Джон прошептал:
— Мы у бокового, западного входа. Заглянем сначала туда. Я первый.
Он вновь передал факел Гарри и, пройдя вперёд дюжину шагов, махнул рукой, чтобы спутники следовали за ним. До бокового входа было ещё шагов двадцать. Джон преодолел их, мягко ступая, задержал дыхание и заглянул за поворот, но ничего не увидел. Только по мере приближения Гарри свет проникал внутрь, и вот сполохи огня осветили… спящую драконью башку.
Джону так и не удавалось раньше вообразить, какими будут его чувства при этой встрече. Оказалось — никакими. Он быстро, но без суеты махнул спутникам, чтобы отступили, и медленно отошел, объятый, с виду, решительно слоновьим спокойствием. Только вот задержанное дыхание почему-то не спешило возобновляться.
— Голова. Одна. Спит, — обрисовал он ситуацию, когда все вернулись в коридор, из которого вышли к кольцевому туннелю.
— Большая? — зачем-то спросил Гарри.
— Не очень. Так, с полбочонка.
— Страшная? — поддержала Изабелла профессиональную беседу.
— Так, — покрутил пальцами Джон, вдруг понявший, что очертания Горынычевой морды как-то не закрепились в памяти. — Вот что, отойдем ещё чуть-чуть и пошуршим бумагой.
Теперь все трое склонили головы над картой.
— Мы раньше не задумывались над размерами помещения, а оно, судя по всему, не так уж и велико. Тварь занимает его почти целиком. Жаль, я ничего толком не рассмотрел, но, боюсь, в тронном зале просто негде повернуться. Значит, на пороге западного входа одна голова. Которая из трёх, мы не знаем. Хорошо бы найти хвост… Вот что, я думаю, имеет смысл воспользоваться верхним уровнем. Смотрите, схема коридоров на нем повторяется, и оттуда ведут четыре спуска к каждому из входов в сокровищницу. Западный — в десяти шагах от нас по кольцевому туннелю. Давайте поднимемся.
Возражений не последовало, как и дельных задумок. Уровнем выше люди действительно нашли ту же схему ходов, только кольцевой коридор был ниже и шире, а вместо тронного заза были три-четыре комнаты неясного назначения.
— Если мы все трое будем осматривать каждый вход, то потратим время и рискуем разбудить Змея, — сказал Джон. — Предлагаю разделиться. Я возьму северный вход, Гарри восточный, Изабелла — южный. Сейчас каждый спускается вниз и движется направо. Двое, по всей вероятности, находят головы, а третий наткнётся на хвост. Кому достанется голова — затаитесь и ждите, а кто хвост — привлечёт внимание чудовища и заставит его зашевелиться. Рубанёт — и бегом на этот уровень. Пока дракон пытается преследовать его, двое других проникают в сокровищницу.
— А потом? — спросила Изабелла.
— По обстановке. Думаю, один займется кладом, а я попытаюсь убить дракона. Если хвост найду я, то сразу пойду внутрь и попробую убить гада одним ударом. У меня нет желания возиться с каждой головой в отдельности, уж лучше поищу, где у него сердце. Не геройствуйте, ребята, помните: только у меня меч, которым можно сразить Змея. Все всё поняли?
Добившись обещания, что на рожон лезть никто, кроме него самого, не будет, Джон велел спутникам встать к каждому из оставшихся спусков. Идти вниз договорились через сорок ударов сердца.
Может быть, придуманный Джоном план был нелепым, даже если не принимать во внимание то, что центральным звеном его было дерганье Горыныча за хвост. Но Джон раньше никогда не охотился на драконов, и лично ему план понравился. Главное — он гарантировал, что ни Гарри, ни Изабелла не будут маячить в поле зрения чудовища.
Впрочем, план всё равно не сработал. Точнее, сработал не совсем так, как было задумано.
Сердечко Изабеллы билось быстрее, чем кузнечный молот в широкой груди Гарри, однако из всех троих со счета не сбился только Джон, так что по чистой случайности спустились они одновременно. Одновременно же преодолели расстояние от спусков до входов в тронный зал. Но перед решительным шагом дети Средневековья задержались для краткой молитвы, и Джон свою голову встретил первым.
Да, хвост ему не попался. А голова — впоследствии выяснилось, что она была средней, — оказалась бодрствующая.
Лежала она не у порога, а чуть дальше в глубь пещеры. Джон увидел её, уже когда вошел внутрь и свет его факела отразился от множества блестящих предметов, тут и там сваленных кучами вдоль стен или разбросанных по полу. Тут были кубки, амфоры и другие сосуды, браслеты, гривны, перстни и прочие украшения, части доспехов, оружие.
Скользнув по сияющим россыпям, взгляд Джона остановился на внимательных немигающих глазах Змея.
Зал оказался несколько просторнее, чем ожидал молодой граф, однако света факелов хватило, чтобы разглядеть чудовище. В длину Горыныч достигал десяти метров, из которых львиная доля приходилась на хвост. Аккуратно сложенные крылья были крепко прижаты к бокам, шеи вытягивались метра на два — два с половиной. Головы, сантиметров по пятьдесят — шестьдесят длиной, по форме представляли собой нечто среднее между мордами лягушки и дога. Жёлтые глаза с угольно-черными круглыми зрачками казались несоразмерно большими.
Голова неспешно поднималась вверх, пока не ткнулась в низковатый для такой громадины потолок, шумно раздувая ноздри, — будто собиралась приветить гостя отборной бранью. Но Джон сообразил, что запросто может получить порцию огня в лицо, пока стоит на фоне входного проема, и быстро шагнул вправо, к стене.
— Ах-х-ха!.. — прошипел Змей и вдруг сравнительно ясно произнес: — Вор-р!
По-русски, кстати, сказал. Тут же добавил это слово по-английски и ещё на каком-то языке. Почему призрак не предупредил, что дракон будет говорящим? Хотя разве это что-нибудь меняет?
Тяжелая туша рванулась вперед. Проснулась только средняя голова, две другие, ещё спавшие, проехали по полу, взметнулись вверх, ошарашенно оглядываясь. Челюсти средней головы оглушительно щелкнули в том месте, где только что стоял Джон, но граф отскочил, и Меч Света, словно сам собой покинувший ножны, рубанул её по лбу. Наверное, славный клинок и мог разрубить кость, но сталь скользнула плашмя, только ослепив голову вспышкой боли.
Левая голова, тоже метнувшаяся было вперёд, отшатнулась отделавшись легкой царапиной на подбородке. Но, видимо, спросонья она ещё не слишком хорошо соображала. Разглядев, с каким мечом стоит перед ней воин, она в первую очередь глянула себе под бок — именно там лежали небольшой сундучок, Меч Правосудия и Корона Зрячих. Убедившись, что эльфийские артефакты на месте, Змей левой задней ногой отодвинул их за себя, и левая голова прошипела:
— Не дам!
Правая пока ни во что не вмешивалась, наблюдала.
— Вор-р! — орала средняя.
— Не дам!
— Убью! — что есть мочи крикнул Джон, бросаясь вперед.
Краем глаза он успел заметить, как врывается в пещеру Гарри, потом ему стало не до того. Несмотря на кажущуюся несообразительность, головы умели действовать слаженно. Левая дёрнулась навстречу, привлекая к себе внимание, вновь отступила, а средняя напала сбоку. Все происходило быстро, и Джон даже не успел поразиться той ловкости, которую проявил, когда поднырнул под среднюю голову и одним взмахом почти начисто отсек ее. Разом ослабевшая шея рухнула вниз. Тут же в атаку устремилась правая голова — Джон встретил её уколом в нос, едва удержался на ногах, отпрыгнул.
Змей, недолго думая, рванул к нему, безразлично подмяв под себя мёртвую шею. Обе оставшиеся изогнулись как вопросительные знаки, готовые атаковать с двух сторон, мощная грудная клетка надвигалась, чтобы распластать Джона по стене; а может, чудовище ударит его лапой — с ней тоже трудно тягаться…
Горыныч двигался с удивительным проворством. Огромная туша вот-вот должна была вмять Рэдхэнда в пол, но тут Гарри, широко размахнувшись, нанес рубящий удар под колено правой задней лапы чудовища. Лапа дёрнулась, едва не вывернув храброму великану кисть, меч отлетел в сторону. Режущий удар ребром крыла отшвырнул Гарри далеко за порог восточного входа.
Эта мгновенная заминка и выручила Джона.
В начале короткой яростной схватки Изабелла, трепеща, пробиралась через южный вход, не отрывая глаз от хлещущего чешуйчатого хвоста. Она готова была взяться за меч, но если и не поняла, то почувствовала, что дела идут не по-задуманному. Поэтому она предпочла, проникнув в пещеру, затаиться у стены.
Кошмарное чудище не заметило её, съёжившуюся, преклонившую факел к самому полу. Поэтому так спокойно отодвинуло сундучок, проехавший по полу — точно к девушке! Корона, звеня, прокатилась несколько шагов, Меч же просто упал рукоятью к Изабелле. И та, забыв обо всём, кинулась к уже знакомому ей клинку.
Меч Света! Девушка обнажила его — сталь искрилась и упруго подрагивала, изнывая от жажды боя.
Вскрик Гарри заставил Изабеллу вздрогнуть. Она не вспомнила, кто из ее спутников где должен сейчас находиться, но по движениям Змея поняла, что туго приходится обоим. Четырехметровый хвост нервно щелкнул в двух шагах от нее, и девушка, не размышляя, нанесла удар.
Змей, хоть и не ожидал атаки с трёх сторон, мог бы справиться и с куда большим количеством противников. Но страх объял дракона: сначала он увидел охраняемый клинок в руках врага, хотя он оставался на месте, и вдруг тот же клинок ранит его сзади! Это было невозможно.
Змей прянул вбок, проскрежетав чешуей по стене, так, чтобы правая голова смотрела на Джона, а левая — на Изабеллу. Крыло со свистом устремилось к девушке — она успела присесть, подняв меч над собой. Сталь рассекла крыло как бумагу, однако сам удар был слишком силен, Изабелла опрокинулась на спину. Левая голова Змея не замедлила метнуться к ней.
Должно быть, волшебный Меч спасал людей, подсказывая нужные движения. Изабелла прекатилась в сторону — и ужасные челюсти врезались в камень пола, выщербив глубокие бороздки. А девушка, приподнявшись, взмахнула мечом.
Клинок ударил под ухо, с неожиданной легкостью разрубил чешую и плоть под ней. Голова, безумно воя, взметнулась вверх, ударилась о потолок и слепо рухнула, к счастью, не задев Изабеллу.
Между тем Джон, не имевший ни единого шанса прорваться к девушке, свирепо атаковал правую голову. Змей боялся Меча, и Джон, размахзивая оружием, как ветряная мельница, прорвался к самой туше. Упёршись ногой в основание средней шеи, которая полность ушла под брюхо, он вспрыгнул на спину Горыныча.
Правая голова метнулась вперёд, рассчитывая поймать Джона пока он не утвердился на ногах. Разверстая пасть обдала молодого графа смрадным дыханием. Но Джон успел вонзить Меч в нёбо чудовища.
Мощное содрогание огромного тела подбросило его в воздух. Меч застрял в пасти Горыныча. Тот мотнул головой, рукоять выскользнула из ладони, и Джон, прокатившись по чешуйчатому боку, упал неподалеку от Изабеллы.
Змей поднял лапу и стал выковыривать Меч из пасти. Он подцепил когтём рукоять, рванул — и рёв облегчения огласил пещеру…
Джон почувствовал руки Изабеллы, кое-как поднялся на ноги. Откуда-то из-за драконьей туши донесся боевой клич Гарри. Правая голова повернулась в ту сторону. Джон с Изабеллой с ужасом увидели, как сокровищница озарилась отсветами гудящего пламени, за которым едва слышен был вопль человеческой боли. Накатила волна жаркого воздуха…
Судьба. Предсказание свершилось. Не с тем человеком и не так, а может быть, именно так — уже не имеет значения. Главное — он, Джон Рэдхэнд, стал причиной смерти, кторая не должна была случиться.
Нет, он не думал в ту секунду. Просто душа, уставшая под гнётом долгих тревог и сомнений, содрогнулась, и вмиг не стало ни дурноты, ни жестокой боли в избитом теле — осталась только громадная туша чудовища…
Джон не заметил, как вырвал Меч Правосудия у замершей в ужасе Изабеллы, не заметил, как приблизился к врагу. Уже потом, сопоставляя сохранившиеся обрывки воспоминаний, он сообразил, в чём было дело. С одной погибшей и другой оглушенной головой, Змей сделал то, чего не должен был делать: ударил огнем, а это на время дезориентирует дракона.
Крыло с разрубленной перепонкой, судорожно дрогнув, оглушило Изабеллу, но Джона не задело. А туловище боком сдвигалось ему навстречу, отстраняясь от бушующего в кольцевом коридоре пламени. Еще немного — и графа размазало бы по противоположной стене…
Джон, хоть и не отдавал себе отчета в разумности такой попытки, собирался ударить в то место, где должно было располагаться сердце чудовища. Однако между ним и стеной вдруг возникла голова дракона, бессознательно жмущаяся к полу, где воздух был прохладней. Не размышляя, Джон воздел над головой Меч Правосудия и обрушил на череп врага. На сей раз удар получился точным и настолько мощным, насколько способен нанести человек с помутившимся от ярости рассудком. Волшебная сталь раскроила кость, уйдя в голову почти по рукоять. Хлынул фонтан чёрной крови. Бронированная туша дёрнулась и разом, заставив пещеру содрогнуться, рухнула.
Змей Горыныч затих.
Несколько секунд Джон неподвижно стоял перед поверженным врагом, чувствуя опустошение. Затем укол тревоги заставил его обернуться. Изабелла лежала на спине, раскинув руки. Он подбежал к девушке, осторожно снял шлем. Тело Изабеллы было неприятно податливым, всегда красивые своей оживлённостью черты белого, как мел, лица, поражали безволием. Прядка волос прилипла к вяло растекающемуся по лбу пятнышку крови.
Сердце Джона едва не остановилось. Попытка глубоко вдохнуть обернулась жалким всхлипом. Он сорвал перчатки, сунул пальцы под железный воротник нагрудника Изабеллы. Что такое? Нет, видимо, трясущиеся пальцы просто не нащупали пульса…
Перехватив левую руку правой, молодой граф поднес к губам девушки кованое обручье. Затаил дыхание, наклонился, чтобы лучше видеть. Перед глазами уже плясали искры, а сталь обручья оставалась незамутнённой.
#фэнтези #героическоефэнтези #призрак #хроноопера #попаданец #героическое_фэнтези