(Продолжение. Начало и все опубликованные главы здесь)
Боя не было. Можно ли назвать боем дело, выигранное одной-единственной стрелой? Вздох Тьмы, выпущенный наугад, ворвался в пещеру и невесть какими путями отыскал сердце предводителя затаившегося отряда. Это ли, неясное ли напряжение, пронзившее вдруг окружающий мрак, а скорее, всё вместе заставило орков резко изменить свои замыслы. Только что они намерены были лавиной обрушиться на дерзких калунов, самонадеянно сунувшихся в Пустой рудник, — и вот уже выходят под открытое небо трое орков с поднятыми кверху лапами и что-то кричат испуганными голосами.
— Сдаются, — со смешанным чувством радости и удивления сообщил Раххыг и, присмотревшись, добавил: — Это не штурканы, это орки Шханцу. Крысиное отродье… Б'шура!
Калуны стояли напротив ближайшего укрытия неприятелей, Джок Длинный Лук, Истер и Раххыг выдвинулись вперёд. Имей противник желание, он ещё мог позволить себе атаку, но уже первые орки, гурьбой повалившие из укрытий, развеяли все опасения. Эта испуганная толпа — даже волчецы выглядели неуверенно — не собиралась драться.
— Когда начнём их резать? — тихо осведомился Раххыг.
Губы Длинного Лука тронула улыбка. Сам он, пожалуй, не стал бы отдавать подобного приказа, но Цепенящее Жало жаждало крови — неважно, в бою или в бойне.
Истер поспешила ответить:
— Просто заставь их сложить оружие и спуститься на дно Порога. А мы вернемся к Смотровой башне. Я собираюсь использовать пленных.
Как это можно сделать (если можно вообще), она пока что представляла себе смутно. Но твёрдо знала, что не намерена кормить доспехи Рота без особой нужды.
— Дорогая, для чего тебе этот жалкий сброд? — презрительно бросил Длинный Лук.
Раххыг медлил с приказом, переводя взгляд с Джока на Истер.
— Ты оглох? — холодно поинтересовалась у него юная ведьма. — Исполняй!
Она не знала, что такого особенного появляется у неё в лице, когда она говорит таким тоном, но уже давно привыкла к одинаковой реакции людей. Орки, даже самонадеянный Раххыг, исключения не составили. Сотник вздрогнул, на миг смешался и зло прорычал несколько слов уже приблизившимся шханцунам, которые первыми покинули укрытие. Оружейная сталь зазвенела, падая на камни.
Строители штервского города защитили Смотровую башню, расположив вдоль ведущей по гребню дороги каменные плиты, из-за которых можно было держать под обстрелом и саму дорогу, и спуск от башни к Порогу, и большую часть Порога. Если бы калуны продвинулись дальше, к перекрёстку, к Первому провалу, шханцуны могли отрезать их от башни. Но отряд Раххыга закрепился, и теперь, когда орки в засаде сдались и сложили оружие, ничего другого не оставалось и остальным шханцунам.
— Использовать можно кого угодно, лишь бы ума хватало… Раххыг, что ты можешь рассказать об этом клане?
Сотник, не сводя глаз с проходящих мимо шханцунов, пожал плечами:
— Им нельзя доверять, госпожа Ракош, они всегда славились своей ненадежностью. Еще недавно они клялись помогать Дому Калу против штурканов, но переметнулись, стоило тем захватить Привратную долину.
— Распорядись, чтобы к нам подошли их старшины.
Скапливающиеся на дне Порога шханцуны вели себя смирно, но Истер понимала, что скоро среди них начнется ропот. Необъяснимый ужас, выгнавший их из прекрасно продуманной засады, развеивался, они видели, что калунов вдвое меньше, а путь на западный тракт из Порога открыт. Правда, наверху, неподалеку от Смотровой башни, оставалось всё их оружие, и это сдерживало орков клана, прославившегося своей ненадёжностью. Но если они захотят сбежать, остановить их всех из Смотровой башни будет трудновато.
Зато старшины Шханцу смиренно ждали своей участи. У них, стоявших рядом с людьми, не было и мысли о неповиновении. Взгляды Длинного Лука наводили на них страх не меньший, чем подчинившиеся воле Истер сущности, которые вынудили их бежать из пещер.
Наконец юная ведьма обратилась к ним:
— Дом Калу не забыл вашего предательства и прочих недостойных дел. Но я и Великий Воин прибыли сюда, чтобы истребить штурканов. Нас призвал Клахар, и потому его друзья — наши друзья, а его враги — наши враги. И мы оставляем вам выбор. Решайте: если останетесь со Штуркой, то примете смерть, если же вы с Домом Калу — сегодня же повернетесь против штурканов, и этим заработаете себе право жить.
Раххыг перевел, кажется, дословно, только заменил «сегодня» на «скоро». Старшины выразили полное согласие, за которым явственно читалось желание побыстрее удалиться от этих странных гладкокожих существ и воссоединиться с непобедимой ордой Штурки.
Юная ведьма, в общем, и рассчитывала на то, что весть о пришельцах со старой земли распространится в рядах врагов, это, по меньшей мере, пошатнет уверенность союзников Штурки, но нужно было сделать так, чтобы эти вести звучали особенно устрашающие. Неужели без доспехов Рота всё-таки не обойтись? Истер уже тщательно подбирала слова, как вдруг послышались несколько тревожных криков.
Покрутив головой, Раххыг доложил:
— Крайзоши! Вон те, с северо-запада, прямо летят — это наши. А с юга штурканские круги нарезают, видите, Длинный Лук, госпожа Ракош? Двое. Их орда уже близко.
Видно было, как разведчики калунов заметили врага — они изменили курс, чтобы отрезать неприятельским крайзошам прямую дорогу к своим. Их тоже было двое, и у них был приказ Клахара не позволить штурканам узнать о группе Раххыга.
Штурканы же, рассмотрев положение дел на Пустом руднике, ринулись навстречу, но, видя, что проскочить уже не удастся, снова повернули к заброшенному городу.
— Снимешь их? — быстро спросила Истер у Длинного Лука.
— Далековато, — пробормотал тот, вынимая, однако, Дыхание Тьмы из колчана, чем вызвал всеобщий недоверчивый интерес: орки были убеждены, что и на меньшем расстоянии метать стрелы — пустая затея.
— Наши попробуют оттеснить их сюда и прижать к земле, — сообщил Раххыг. — Штурканы могут поддаться, чтобы выиграть время, а уже над рудником будут драться за высоту. Летать они умеют…
Длинный Лук, не говоря ни слова, положил на тетиву Вздох Тьмы и застыл в ожидании. Орки Калу тоже готовили луки, хотя все понимали, что штурканы в последнюю очередь собираются пролетать низко над скалами.
Разведчики Штурки вновь попытались свернуть налево, к своей орде, которую уже можно было разглядеть с высоты. Но летуны Калу умело срезали угол, теперь столкновение пар становилось неизбежным, причем калуны находились в более выгодном положении, нападая справа. Орки, как и люди, в большинстве своём правши.
Отступать в любую из прочих сторон значило сделать большой крюк, поэтому штурканы выбрали единственную возможность: точно рассчитав время (они и впрямь были отличными летунами), ловко повернули направо, чтобы пропустить калунскую пару с левой стороны от себя, уравновесив шансы, и, загодя набирая высоту, устремились к Пустому руднику.
Последовал мгновенный обмен стрелами, не принесший никому потерь из-за большого расстояния и высокой скорости, но заставивший калунов немного замешкаться с разворотом (на два толчка крови, как определил Раххыг) и, соответственно, потерять ярдов двадцать. Теперь, хоть они и стреляли, не меняя положения в седле, стрелы их не достигали цели, тогда как встречные выстрелы штурканов представляли опасность.
Летуны Клахара делали что могли: непрерывно стреляя, они мешали противнику быстро набрать высоту.
Орки на земле поднимали луки, но надежда зацепить крайзошей была ничтожно мала.
И тут в почти полной тишине зловеще пропело Дыхание Тьмы, два выстрела слились в один. Еле различимые глазом черные молнии чиркнули по вечно неизменному небу — и один из крайзошей, судорожно молотя крыльями по воздуху, камнем полетел к земле, второй же, лишившись седока, с лёгкостью взмыл вверх.
Приглушенный вздох восхищения прокатился над Порогом. Истер облегченно перевела дыхание.
Длинный Лук, понимая важность момента, обвел шханцунов долгим взором, и так пронзительно кротки и безмятежны были его глаза, что орки непроизвольно отшатнулись — включая даже стоявших поблизости калунов. Раххыг устоял, но по его внешне спокойной морде стекла из-под шлема капелька пота.
— Я любуюсь тобой, когда ты стреляешь, — честно сказала Джоку юная ведьма. — И наши союзники, кажется, тоже…
Калунские крайзоши приземлились перед ними, и один из разведчиков, не покидая седла, доложил обстановку: два полутысячных отряда мёршинов уже в тридцати милях, они смяли дозор и скоро займут Тихий Лог — так называлось местечко, наиболее удобное для проникновения в долину Калу. Еще недавно, до захвата Штуркой Привратной долины, там пролегал торговый путь.
Мёршины, по всей видимости, должны были провести разведку боем, но двухсотенную заставу Тихого Лога Клахар не стал усиливать, напротив, отозвал в город, не желая понапрасну распылять силы.
В пятнадцати-двадцати милях следом за этими отрядами движется внушительная армия в несколько тысяч штурканов и мёршинов, к ним присоединились еще несколько сотен шханцунов. Подсчитать их точно пока что не удалось, у шханцунов был большой перевес в воздухе.
Выслушав, Раххыг вопросительно посмотрел на Истер.
— Скажи, многим ли оркам известны предсказания о нашем прибытии со старой земли?
— Предсказания — только вождям и шаманам. Но легенды слагались много поколений подряд. Их знает каждый.
— Очень хорошо, — промурлыкала Истер. — В таком случае, переводя мои слова, ты сумеешь намекнуть на всё худшее, созданное вашими легендами, что грозит непокорным. Мы разгневаны на шханцунов за то, что они выбрали сторону врагов Калу, но готовы простить, если они выступят с нами против мёршинов. Пусть знают: им достаточно расстроить ряды орков Мёрши на подходах к Тихому Логу, потоммогут катиться на все четыре стороны. Мы сами добьем мёршинов или разгоним их, после чего спокойно вернемся в Дом Калу. Пусть один из летунов доложит обо всём Клахару, а другой незаметно следит за мёршинами. Надо все сделать быстро, пока штурканы не выслали новых крайзошей.
Затея, может, и не показалась Раххыгу бесспорно удачной, но он распорядился, не возражая. Когда крайзоши взмыли в воздух, он перевёл сотникам Шханцу требование Истер, намекнув не только на ужасы легенд, но и на гневливость Длинного Лука.
Повторять дважды не потребовалось.
Шханцунам было возвращено оружие, и вскоре огромная кавалькада покинула Пустой рудник, оставив в его закутках единственное пронзённое тело орка.
***
Через полчаса скачки по тракту орки свернули, рассчитывая перехватить мёршинов милях в двенадцати от Тихого Лога. Местность тут была сложная, ненамного лучше, чем вокруг рудника, зато можно было не сомневаться, что вражеские полутысячи не успеют соединиться.
Пыль, поднятая всадниками Мёрши, уже отчетливо виднелась на фоне заката, когда в последний раз, едва не касаясь крыльями камней, подлетел крайзош, и разведчик сообщил, что неприятель пройдет под пологим откосом не позже как через пятьсот толчков крови.
Шханцуны затаились на восточном краю откоса, уложили волчецов наземь. Наверху то же самое сделали калуны. Время летело на удивление быстро…
Истер успела пережить минуту мучительной тревоги. Откуда ни возьмись пришел нелепый страх за себя и за Джока — а ну как слепая случайность бросит в кого-то из них стрелу, подтолкнет чьё-то копье? Никогда прежде не приходилось ей испытывать подобного, она даже разозлилась на себя. Потом вспомнились слова старой Коры: любовь — глупая и опасная игра, детка, говаривала она, любовь вселяет слабость. Только великая любовь, добавляла она не без самодовольства, только великая любовь дарует силы… Истер нахмурилась и приказала себе выбросить из головы нелепые мысли.
Однако вредная же старуха! Даже мёртвая умеет испортить настроение. Не великая, мол, твоя любовь, детка, не любовь, а ничтожная слабость…
Два орка на волчецах появились у западного края откоса. Они были одеты неожиданно ярко, в густую шерсть волчецов (кажется, не самой чистой породы) были вплетены какие-то блестящие побрякушки, на копьях колыхались алые ленты. За первой выехали ещё четыре пары, вместе они пустили своих зверей наискосок, к верху откоса, чтобы осмотреться оттуда.
Вслед возник ещё десяток разведчиков, тоже растянувшийся цепочкой. Из-за скал доносился шум основного отряда…
Раххыг, вжавшись в землю за большим валуном, хмуро следил за приближающимися разведчиками. Он думал о том, что шханцунам не в новинку предавать Дом Калу, они, возможно, решили не ввязываться в драку, а то и ударить вместе с мёршинами. Это было бы на них похоже — как ни страшен Длинный Лук, численное превосходство по-прежнему за ними, а если учесть и их союзников…
Однако опасения Раххыга оказались напрасными. Шханцуны исполнили свою часть сделки — вероятно, убедив себя, что никто из мёршинов всё равно не уцелеет, и некому будет рассказать об их новом предательстве.
Разведчики не успели достигнуть каменистого гребня, за которым скрывались калуны и два человека, когда орки Шханцу шумно поднялись из укрытий и устремились к ним. Мёршины, кажется, нисколько не удивились (видимо, слава предателей пристала к их недавним союзникам намертво). Разведчики стали стрелять с откоса. Трое шханцунов упали, остальные устремились навстречу основной массе мёршинов, которая уже выплёскивалась из-за скал.
Два отряда сошлись почти прямо под засадой Истер. Мёршины сумели сразу занять выгодное положение выше по откосу и стали теснить шханцунов. Уверенно жалили обвитые алыми лентами копья, мелькали в воздухе мечи. Бой был коротким — шханцуны не собирались упорствовать. Наскоро выполнив условие Истер, они развернули волчецов и пустились наутек, оставив десятка три убитыми и ранеными.
Однако в расчёт Истер и не входило заставлять шханцунов биться до последней капли крови. Они уже принесли пользу, заставив мёршинов повернуться спиной к откосу. Некоторые из орков Мёрши увлеклись преследованием, другие азартно стреляли.
В эту минуту и обрушились сверху орки Клахара, ведомые человеком.
Диковатые мёршины, отродясь не пытавшиеся биться в строю (при том, что многие кланы пытались перенять «изобретенное» Клахаром искусство слаженного боя), умели драться зло и самозабвенно, но их сопротивление было сломлено без усилий. Ливень стрел, затем дротики — и вот уже кривые мечи калунов жадно пьют кровь.
Только один старшина Мёрши, собрав вокруг себя остатки бойцов, заставил их сомкнуться плечом к плечу и попробовал пробиться через калунов. На пути у него встало одетое в железо незнакомое существо, от которого веяло такой жутью, что строй тут же распался.
А Длинный Лук, в тот миг решительно не помнивший себя, налетел на мёршинов в одиночку. Ближайший волчец шарахнулся от него, сбросив седока, другого Джок поразил в шею — зверь взвился и упал, придавив ещё одну тварь. Джок разрубил направленное ему в голову копье старшины и обратным движением снёс тому башку.
Мёршины пытались достать его — без успеха. Редкие копья, что дотягивались до Джока, не оставляли на доспехах Рота даже царапин, а Цепенящее Жало наносило страшные раны, отнимая жизнь за жизнью. Даже волчец Джока дрался яростнее мёршинских, легко подминая их, прокусывая шкуры, разрывая плоть одним ударом лапы.
Так и не сладившие с Длинным Луком мёршины попали в кольцо. Раххыг, с исключительной ловкостью орудовавший ятаганом, пробился к человеку — и едва успел отшатнуться от гудящей в воздухе полосы Цепенящего Жала.
— Эй, это же я! — крикнул он, на всякий случай держась в нескольких шагах. — Остановись, врагов уже не осталось!
Джок потряс головой и огляделся. Не то, чтобы совсем не осталось, скорее — не осталось именно для него. Последние мёршины, даже видя, что их не собираются пленять, шарахались от него, предпочитая умирать под ятаганами калунов.
— Ты поистине великий воин, — тонко польстил Раххыг. — Тут десятка полтора валяется, а я-то едва моргнуть успел.
Джок, не отвечая, спешился и подошел к ближайшему мёршину. Смотреть на то, что от него осталось, вряд ли даже окрам было приятно: глубоко разрубленная ключица, отсечённая левая лапа, брюхо и пах разворочены когтями волчецов. Однако он был ещё жив, по окровавленной морде в такт биению сердца пробегала мелкая дрожь, меж клыков сочилась бурая пена. Джок присел перед ним на корточки, заглянул в мутные глаза, по которым можно было догадаться об упорной борьбе с чудовищной болью.
Ему вспомнились слова Истер о том, что у орков нет души. Только эта непонятная сущность, способная, однако, куда-то переходить.
Но перед болью и смертью все равны…
— Дорогой, — послышался голос Истер.
Джок медленно поднял глаза.
— Дорогой, нам надо торопиться.
Да, она права. И думать сейчас надо о другом. В конце концов, размышления о смерти никогда не привлекали Длинного Лука. На миг ему вспомнилось лицо Волчьего Клыка, лежащего в луже крови, но он отогнал воспоминание. К чему оно?
Джок опустил Цепенящее Жало, чтобы вытереть его об одежду умирающего. Тут случилось неожиданное: орк, которому, кажется, не могло быть дела до чего-либо за пределами собственных ран, вдруг вперил взор в лицо Джока и с предельным отчаянием проскулил что-то нечленораздельное, но понятное: не надо! Не делай этого!
Истер замерла, а Длинный Лук, то ли сделав вид, то ли и впрямь не обратив внимания, таки вытер клинок и вернул его в ножны, выпрямляясь.
— Ты права, надо ехать.
— Проклятые шханцуны, — рявкнул Раххыг, глядя вслед беглецам — вдали ещё можно было разглядеть нестройную толпу, переваливающую через холм. — Если бы они не сбежали, мы бы занялись и второй полутысячей.
— Уверена, они вновь присоединятся к штурканам, — сказала Истер, осёдлывая волчеца. — Однако теперь они будут бояться боя с нами — пусть заразят страхом и остальных. К тому же, иы положили полсотни мёршинов — и даже тысяча шханцунов не возместит врагам этой потери. Так что мы в выигрыше.
Обратная дорога к Дому Калу пролетела незаметно. Второй отряд мёршинов промелькнул в поле зрения уже в Тихом Логу, но на рожон не полезли ни те, ни другие.
Клахар принял победителей сдержанно, хотя и похвалил за малые потери. Потом велел всем отдыхать, сказав, что скоро времени на это не будет ни у кого. Возможно, ему пришлось не по душе самоуправство Истер, однако он не мог не признать, что вылазка закончилась наилучшим образом.
Истер порадовалась про себя тому, что, вернувшись в отведенную им комнату, Длинный Лук сам принялся разоблачаться, не только без сожаления, но и как будто с гримасой неудовольствия избавляясь от частей доспеха.
— Сглупили мы, по всему выходит, что сглупили, — вздохнул он. — Я должен был сообразить.
— О чем ты?
— Об этих, черт язык сломит, шханцунах. Ясно как день, что они опять переметнутся к штурканам, это ты верно сказала. Раз уж они такие заядлые предатели…
— Думаю, их остановит страх перед тобой, — терпеливо сказала Истер, становясь перед ним на колени, чтобы помочь ему снять сапоги.
— Раххыг сказал, что они, ко всему, ещё и глупы. Как я страшен, они не видели, а штурканов всё равно остается больше — и чью сторону выберут шханцуны? Они не видели истребления мёршинов, значит, скоро забудут страх.
Истер ответила не сразу. Джок рассуждал узко, но здраво, и хорошо бы это были его собственные мысли, а если — подсказка доспехов?
— Я не думаю, что мы могли лучше использовать положение.
— Да, — усмехнулся Джок. — Шутка получилась славная. А только надо было так придумать, чтоб сразу и шханцунам досталось. Надо было их всё-таки резать.
Истер села на постель рядом с ним и провела рукой по его жестким волосам.
— Мы почти без потерь перебили пять сотен врагов, — решительно возразила она. — Заметил, как это было важно для Клахара? А для нас с тобой ещё важнее — ведь именно калуны будут нашей опорой. Нужно их беречь. Я понимаю твое воинское рвение, но королям приходится думать и о цене победы. Она не должна превышать самоё победу…
Джок, сладко потянувшись, лёг на меха, привлекая к себе Истер.
— Тут ты права. Но если встречу их на поле боя, жалеть не стану, пущу кровь… чтоб захлебнулись, гады.
— Крови будет много, давай не станем говорить о ней сейчас. Всему своё время, — самым невинным образом улыбнулась Истер, заглядывая ему в глаза. — Сейчас время для чего-то более приятного…
Голос доспехов, подумала она. Длинный Лук всегда был жесток, но реки крови не манили его, и сейчас с ней разговаривает не столько Джок, сколько наследие Рота.
— Для чего же, к примеру?
— Это я к тому, что в мыльне нас опять ждет горячая вода.
— Ох, ну сколько можно мыться? — возмутился Джок. — Я и без того устал как собака.
— Обожаю чувство чистоты. По-моему, чистое тело гораздо красивее, ты не находишь? — Она встала на колени посреди постели и потянула с себя рубашку. — Фу, смотреть на себя противно. И грязного тебя я целовать не собираюсь, потому что жевать песок и каменную пыль мне ещё в дороге надоело.
И снова, пока они приводили себя в порядок, служанка унесла грязную одежду, оставив взамен их собственную, выстиранную и залатанную, на столике оставила ужин, столь же роскошный, как и в прошлый раз. Хотя по времени земли его стоило бы назвать поздним завтраком.
На сей раз усталость заставила их заснуть куда раньше, чем того хотелось обоим, зато пробудились они бодрыми и полными сил. Служанка вновь принесла еду и предупредила, что Клахар хочет их вскоре навестить.
О делах за едой не говорили, просто болтали о пустяках, смеялись над чем-то нелепым. Истер решила про себя, что доспехи Рота, не заполучив Джока первым же натиском своей тёмной воли, ослабили хватку до следующего сражения. Значит, сейчас можно позволить себе короткую передышку, отвлёкшись от непрерывного напряжения мысли. И она обнаружила вдруг, что давно, с детских лет, представлявшихся теперь такими же невероятно далёкими, как первая молодость Коры, не помнит за собой таких чудесных минут отдохновения, когда не нужно постоянно таить в голове десятки замыслов и уловок, просчитывать ходы, менять личины… Хотя бурная жизнь, подобная пляске на натянутой струне, и была для Истер единственно возможной и правильной, она неожиданно осознала, что тихое самозабвение рядом с любимым человеком может быть столь же необходимым и правильным.
Да, именно с любимым… Жар и холод обдавали юную ведьму при этой мысли, но и то и другое было сладко-приятным… как последний миг жизни перед прыжком со скалы.
Можешь бормотать что угодно из поглотившей тебя тьмы безвременья, старая, сумасшедшая Кора, тебе не отравить моего счастья!
После короткого стука дверь открылась и вошёл Клахар.
— Хорошо отдохнули? — с порога спросил он.
— Да, благодаря твоему гостеприимству, — ответила за обоих Истер. — Ты хотел о чем-то поговорить?
Клахар кивнул и уселся на низкую скамейку подле стены. Сегодня на нём было воинское облачение: не балахон, а длиннополая куртка из жёсткой кожи, снабженная чешуйчатым нагрудником и обшитая железными бляхами. На поясе висели знакомая шаманская кость и длинный меч, не прямой, но изогнутый не так сильно, как обычные калунские ятаганы, с рукоятью, скромно украшенной единственным самоцветом.
— Что, заварушка уже близко? — спросил Джок.
— Уже началась. Нет, беспокоиться пока не о чем. Эти недоумки налетели на крепость сразу, не отдохнув, не говоря уж — приготовившись. Завязли в ловушках, усиленная стража легко сдержала их. Сейчас уже откатились и начали обустраиваться.
— А они не могут обойти ворота по отрогам? — спросил Джок.
— Пытаются, как уже пытались однажды около двухсот лет назад, — усмехнулся Клахар. — Но затея безнадежная, там просто нет проходов. Об этом я позаботился ещё в дни основания крепости.
— Что-то подсказывает мне, Клахар, что ты пришел не просто удовлетворять наше любопытство.
— И ты права, Ракош. Но прежде вы должны знать, как складываются наши дела.
— Тогда скажи, есть ли вести о союзниках.
— Благодаря мастерству Длинного Лука — есть. После его выстрелов штурканы выпускают крайзошей с большой опаской, и наши летуны, хотя их меньше, прорываются. Иджунам остается полдня пути до нас. В мирное время мы соперничаем с ними во всём, но в минуты опасности нет у меня союзника надежней. Это тысяча двести отличных бойцов, умеющих сражаться и в верховом, и в пешем строю; ту толпу, что беснуется сейчас у ворот, мы с ними вместе раздавили бы одним натиском. Но через те же полдня подойдут и урсхины, а это самый опасный враг. Когда-то их вожди были моими друзьями, но однажды Дом Урсхи неожиданно выступил в поддержку Штурки. То предательство стоило мне больших потерь и влияния на многие кланы… Ненамного отстанут от урсхинов и основные силы Штурки. Что до прочих союзников наших — они не успеют никого опередить, да и двигаться им нужно с опаской. Я уже направил их военачальникам совет не прорываться к крепости, а объединиться под знамёнами Иджу и выжидать удобный момент. В каждом войске есть шаманы, и, когда наши друзья подойдут поближе, я смогу общаться с ними мысленно.
— Но и враги способны делать это? — уточнила Истер. — Да, особенно хорошим положение не назовешь. Либо ждать, когда враги сосредоточат атаку на союзниках, и ударить им в спину, либо подставиться самим, чтобы союзники смогли нанести решающий удар.
— И ни в том, ни в другом случае нельзя надеяться на полный успех, ибо, сколько бы ни приходило друзей нам на помощь, врагов будет в пять-шесть раз больше, — сказал Клахар. — Итак, Ракош, Длинный Лук, теперь вы знаете положение. Ответьте же мне, могу ли я надеяться на вашу помощь? Достанет ли вашего могущества, чтобы истребить врагов и защитить воинов Калу?
Истер ждала этого разговора и обдумала его загодя, ещё во время вылазки. И всё же, прежде чем ответить, она лишний раз присмотрелась к Клахару, пытаясь понять, чего больше в его вопросе, заботы вождя о подчиненных или военной хитрости. Ведь он не может не понимать, что в Закатном мире магические возможности Истер ограниченны, и наверняка хочет точно знать их предел. Нет ли здесь желания выявить её слабые стороны?
Если да, то с Клахаром придется распрощаться раньше, чем ей бы того хотелось.
— Не так многое мне под силу здесь, как в родном мире, но без моей помощи ты не останешься. Не будем загадывать наперед.
— Но не нужно ли совершить какие-то приготовления сейчас, пока не началась битва? — не унимался Клахар, которого, естественно, такой обтекаемый ответ устроить не мог.
— Только одно, пожалуй, — изобразив задумчивость, сказала Истер. — Вели своему войску собраться на площади. Они должны будут подходить к нам десятками, и мы будем вливать в их оружие особую магическую силу.
Клахар поднялся.
— Это нужно сделать как можно быстрее. Собирайтесь и выходите на площадь.
Дверь за ним закрылась. Никаких больше вопросов — скверно. Знает ли он наверняка, что именно собралась сделать Истер? И если да, то догадывается ли, что это чуть ли не единственное, что она может себе позволить в Закатном мире? А если нет — не подтолкнет ли его эта догадка к необдуманному шагу? Хотя уж в необдуманности поступков Клахара можно заподозрить в последнюю очередь. Эта бестия ничего не сделает просто так.
Выждав, когда шаги Клахара стихнут в коридоре, Истер зашептала на ухо Длинному Луку:
— Джок, любимый, у меня к тебе большая просьба.
— Всё что пожелаешь.
— Для колдовства мне нужен будет твой меч. Ты будешь держать его в руке, чтобы орки могли коснуться его кончиками своих ятаганов, а я буду творить волшебство. И вот моя просьба: думай в это время обо мне. Иначе… мне придется нелегко.
— Это не проблема, — широко улыбнулся Джок, притягивая девушку за плечи.
— Во время колдовства туманные образы будут смущать твой взор. Если ты им поддашься, мне будет очень тяжело. Понимаешь, милый? Думай только обо мне, так ты поддержишь меня. Вспоминай всё, что угодно, вспоминай нашу страсть…
— Перед этими воспоминаниями никакие туманы не устоят. От мыслей о тебе невозможно отвлечься…
— Смотри же, не забудь.
— Почему ты так беспокоишься? Послушай меня, Истер, — он взял её лицо в ладони и поцеловал — не со страстью, как обычно, а с глубокой нежностью, какую трудно было предположить в нём, — хочешь верь, хочешь не верь, но я никогда тебя не забуду. Мне уже давно наплевать на Изабеллу, а вместе с ней на всех остальных женщин, да что там, вообще на всех людей. И того убогого чужеземца я хочу убить не за прежние обиды, а за то, что он встает на нашем с тобой пути. Я никогда не забуду тебя, понимаешь?
И снова Истер была поражена тем, насколько отличается нынешний Джок от того Длинного Лука, которого она ещё недавно собиралась использовать как инструмент на двух-трёх шагах по тропе избранной судьбы. Она почувствовала, как горячо прокатилась слезинка по правой щеке, подняла руку, чтобы смахнуть её, но вместо этого положила прохладные тонкие пальцы на тёплые руки Джока и сказала:
— Я люблю тебя.
Это был последний раз, когда они говорили о чувствах.
***
Благоразумный Клахар, конечно, не стал сгонять на площадь всю свою армию, он распорядился, чтобы сотни подходили одна за другой, а потом возвращались на свои посты. Сам он расположился неподалёку, но Истер сразу подошла к нему со словами:
— Неразумно вождю в такой миг оставлять стены. Тебе лучше уйти, Клахар. Я опасаюсь, что, если рядом будет столь могучий шаман, это затруднит моё колдовство.
— Твой совет кажется мудрым, Ракош, — легко отступился Клахар. — За меня здесь распорядится Раххыг. Но мне бы хотелось, чтобы и мой клинок испытал благодатное воздействие твоих чар.
— Оставь свой меч Раххыгу, — не моргнув глазом, ответила Истер. — Если мои чары пойдут на пользу ему, я сделаю это.
Её встревожило то, что Клахар сразу согласился уйти. Как будто он в точности знает, какое именно колдовство собирается проводить юная ведьма. Но если на самом деле это не так, она не собиралась оставлять ни малейшего шанса, чтобы дьявольская тайна клинка Рота стала известна Клахару — и Джоку. Остальные просто не сумеют что-либо понять, но эти двое… Потому и постаралась она одного из них удалить — ибо опасалась его, а другого отвлечь — ибо опасалась за него.
Клахар ушел, Раххыг сделал знак, и первый десяток орков с ятаганами наголо выстроился перед людьми. Истер глубоко вздохнула.
— Обнажи Цепенящее Жало, Джок, и протяни вперед…
#фэнтези #героическоефэнтези #призрак #хроноопера #попаданец #героическое_фэнтези