Света стояла на кухне, разбирая сумки с продуктами. За окном сгущались сумерки, а из детской доносился приглушённый звук телевизора — Настя смотрела свой любимый мультик.
— Тётя Света, а что на ужин? — В дверях появилась девочка в розовой пижаме, прижимая к груди плюшевого зайца.
— Котлеты с пюре. Помнишь, мы вчера договаривались?
Настя кивнула и села за стол, болтая ногами. Восемь лет — такой возраст, когда каждый день полон открытий, но в её глазах иногда промелькивало что-то слишком взрослое.
— А можно я позвоню маме сегодня?
Света замерла, держа в руках пакет молока.
— Настенька, мы же говорили об этом. Мама сейчас далеко, у неё нет телефона.
— А когда будет?
— Не знаю, солнышко.
Девочка помолчала, теребя ухо зайца.
— А она помнит про меня?
Комок в горле не давал ответить сразу. Света поставила молоко в холодильник и села рядом с Настей.
— Конечно помнит. Как можно забыть такую замечательную девочку?
— Тогда почему не звонит?
Потому что твоя мать выбрала бутылку вместо дочери. Потому что в последний раз она появилась здесь пьяная, кричала, требовала денег. Потому что участковый сказал, что лучше бы она вообще не появлялась. Именно так и хотелось ответить маленькой Насте.
— Взрослые иногда попадают в сложные ситуации, — осторожно сказала Света. — Но это не значит, что они нас не любят.
Настя внимательно смотрела на неё, и в этом взгляде было столько доверия, что хотелось плакать.
— А ты меня любишь?
— Очень сильно.
— А я тебя тоже люблю. Ты мне как мама.
Настя обняла её за шею, пахнув детским шампунем и сладостью. Света прижала девочку к себе, но видела в её глазах то, что не давало покоя: тоску по той, которая родила и исчезла.
— Иди мой руки, будем ужинать.
Настя убежала в ванную, а Света осталась сидеть за столом. Три года уже живут вместе. Три года она каждое утро заплетает косички, провожает в школу, помогает с уроками, читает на ночь книжки. Она знает, что Настя любит клубничное варенье и боится темноты, что хорошо умеет считать и рисует удивительных принцесс.
Но каждый раз, когда девочка говорила «как мама», в этом «как» было всё. Настоящая мама — это та, другая. А она — только приёмная.
— Тётя Света, я помыла! — Настя вбежала на кухню, вытирая руки полотенцем. — А можно я сама котлету разрежу?
— Конечно.
Они ужинали, и Настя рассказывала про школу — как Петька дёргал Машу за косы, как учительница хвалила её рисунок, как завтра контрольная по математике.
— А ты поможешь мне примеры решить?
— Обязательно. После мультиков займёмся.
— А если я хорошо напишу контрольную, ты мне мороженое купишь?
— Куплю. Но ты и так молодец, даже если что-то не получится.
Настя улыбнулась и потянулась за добавкой пюре. Света смотрела на неё и думала: когда научится говорить просто «мама»? Или никогда?
После ужина они сели делать домашнее задание. Настя старательно выводила цифры в тетради, кусая кончик языка от усердия.
— Получается! — радостно сказала она, показывая решённый пример.
— Умница. А теперь вот этот попробуй.
Настя снова склонилась над тетрадью. За окном начинался дождь, и капли стучали по стеклу мерным ритмом. На кухне было уютно — тёплый свет лампы, тихое сопение девочки над задачкой, запах остывающего чая.
— Тётя Света, а почему у меня нет папы?
Вопрос прозвучал внезапно, и Света едва не пролила чай.
— У тебя есть папа, просто он... он тоже далеко.
— А он хороший?
Света не знала. Настин отец исчез ещё до её рождения, и даже её мать не была уверена, кто он.
— Наверняка хороший, — сказала она. — Раз у него такая замечательная дочка.
— А у тебя есть дети?
Света покачала головой.
— Нет.
— Почему?
Потому что не вышло. Потому что муж ушёл к другой. Потому что врачи разводили руками. Потому что жизнь сложилась именно так.
— Просто не случилось пока.
— А хочется?
— Очень.
Настя отложила ручку и посмотрела на неё серьёзно.
— А я могу быть твоей дочкой? Не как, а просто дочкой?
Сердце сжалось так сильно, что стало трудно дышать.
— Настенька...
— Я знаю, что у меня есть мама. Но она меня оставила. А ты — нет. Ты каждый день со мной, ты меня любишь, ты мне сказки читаешь. Разве это не мама?
Света взяла её руки в свои — маленькие, тёплые, с чернильным пятнышком на указательном пальце.
— Конечно, это мама. И ты — моя дочка. Самая лучшая на свете.
— Тогда можно я буду звать тебя просто мамой? Без «как»?
— Можно.
Настя обняла её крепко-крепко, и Света почувствовала, как что-то надломленное внутри наконец встаёт на место.
— Мам, а ты не уйдёшь?
— Никогда не уйду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Они доделали домашнее задание, почитали сказку про Золушку, и Света уложила Настю спать. Девочка уже засыпала, когда вдруг тихо спросила:
— Мам, а если моя... если та мама вернётся?
Света погладила её по волосам.
— Если вернётся — будем разбираться. Но помни: мама — это не только та, что родила. Мама — это та, что рядом, когда трудно, и радуется твоим успехам, и любит просто за то, что ты есть.
— Как ты?
— Как я.
Настя улыбнулась и закрыла глаза. Света посидела ещё немного, слушая её дыхание, а потом тихо вышла из комнаты.
На кухне она заварила себе чай и села у окна. Дождь стучал по стеклу, и где-то за соседним домом мигала неоновая реклама. Завтра будет новый день — с завтраком, дорогой в школу, домашними заданиями, сказками на ночь. Обычный день матери и дочери.
На холодильнике висел рисунок Насти — две фигурки под радугой, одна большая, другая маленькая. Внизу детским почерком было написано: «Я и мама».
Без всяких «как».
Света улыбнулась и пошла готовить завтрак на завтра. Нужно не забыть купить клубничное варенье — у Насти заканчивается.
Её дочери.
Если вы дочитали до этого места — значит, что-то откликнулось.
Здесь говорят о сложных чувствах: про тех, кого мы любим, даже когда больно.
Подпишитесь на канал, если вам близки такие истории —
здесь пишу честно. Без громких слов. Но от сердца.
📖 А если тема мамы вам особенно близка —
прочитайте мой другой рассказ:
→ — А ты меня не бросишь, когда я совсем всё позабуду? — мама смотрела прямо в глаза