Я всегда верила: мама не может сломаться. Но вот она стоит передо мной — хрупкая, растерянная, с дрожащими руками, и мне впервые хочется взять её за руку, как когда-то она брала меня.
— Галочка, а где моя сумка? — голос мамы дрожит, она оглядывает комнату широко распахнутыми глазами.
— Вот она, мам, — я поднимаю сумку с пола. — Рядом с тобой лежала.
— Ах да... Спасибо, дорогая.
Раньше мама никогда не говорила «дорогая». Только «Галина» строгим голосом или «доченька» в редкие минуты нежности. А ещё раньше она никогда не теряла вещи — всё у неё лежало по местам, каждый предмет знал своё место.
— Мам, завтракать будешь?
— А что приготовила?
— Овсянку с мёдом. Помнишь, как ты мне в детстве говорила: «Овсянка — это сила и здоровье»?
— Говорила я так? — она садится за стол, трогает ложку неуверенными пальцами.
— Каждое утро говорила. И ещё добавляла: «Съешь кашу — будешь как богатырь».
— Странно... А я думала, это бабушка говорила.
Я молчу, размешиваю мёд в её тарелке. Мама смотрит на кашу с тем же выражением, с каким я когда-то смотрела на нелюбимую манку.
— Не хочется есть, — говорит она тихо.
— Мам, но ты же сама учила меня: «За столом не капризничают».
— Учила? — она улыбается растерянно. — Наверное, учила. Ты такая умная выросла.
— Мам, это ты меня умной вырастила. Помнишь, как ты со мной уроки делала? До одиннадцати вечера сидели над математикой.
— Не помню...
— А помнишь, как ты мне книжки читала перед сном? «Алису в Стране чудес», «Маленького принца»...
— Читала? — в маминых глазах проблеск интереса. — А какие сказки ты любила больше всего?
— Те, которые ты сама придумывала. Про девочку Галю, которая путешествовала по волшебному лесу.
— Я сказки придумывала? — мама останавливает ложку на полпути ко рту.
— Каждый вечер новую. И всегда у девочки Гали было доброе сердце, и всех она спасала — и зайчика, и белочку, и даже злого волка.
— А волк переставал быть злым?
— Конечно. Ты говорила: «Добро всегда побеждает зло, запомни это, доченька».
Мама кивает и послушно ест кашу. Я смотрю на неё и вспоминаю другую маму — ту, что никогда не просила помощи. Ту, что сама была помощью для всех.
— Мам, а помнишь, как ты меня лечила, когда я болела?
— Лечила?
— Ставила горчичники, парила ноги в тазике. И всегда сидела рядом, пока я не засну.
— Сидела?
— Всю ночь сидела. Руку мне гладила и пела колыбельные.
— Какие колыбельные?
— «Спи, моя радость, усни...» И ещё ту, про сверчка за печкою.
Мама вдруг начинает напевать:
— «За печкою поёт сверчок, угомон тебя возьмёт...»
— Да! — я улыбаюсь. — Эту самую!
— А ты подпевала мне. Таким тоненьким голоском.
— Подпевала. А потом засыпала у тебя на руках.
— На руках... — мама смотрит на свои дрожащие ладони. — А сейчас у меня руки слабые. Не смогу тебя на руки взять.
— Мам, я же большая уже.
— Большая... А мне всё кажется, что ты маленькая. Моя маленькая Галочка.
Сердце сжимается. Раньше она называла меня Галочкой только когда я болела или когда мне было очень грустно.
— Мам, а помнишь, как ты меня в школу провожала в первый день?
— Не помню доченька.
— Ты купила мне белые банты и сказала: «Моя дочка — самая красивая первоклассница в мире».
— Сказала я так? — мама улыбается.
— И ещё сказала: «Учись хорошо, доченька. Знания — это то, что у тебя никто не отнимет».
— Это правильные слова.
— Твои слова, мам. А когда я получила первую пятёрку, ты так радовалась, что купила торт.
— Торт? Какой торт?
— «Наполеон». И свечку одну воткнула. Сказала: «Это праздник твоей первой пятёрки».
— А ты была рада?
— Очень. Мне казалось, что я самая счастливая девочка на свете.
Мама допивает чай и спрашивает:
— Галочка, а почему ты не вышла замуж?
Этот вопрос она задаёт каждый день. И каждый день я отвечаю терпеливо.
— Не встретился подходящий человек, мам.
— А Серёжа? Серёжа же хороший был.
— Ты помнишь Серёжу? — я удивляюсь.
— Помню. Он тебе цветы дарил. Такие красивые розы.
— Да, дарил.
— А почему вы расстались?
— Ты сказала, что он мне не подходит.
— Я сказала? Почему я так сказала?
— Ты сказала, что у него намерения несерьёзные. И что лучше быть одной, чем с плохим мужчиной.
— А он плохой был?
— Не знаю, мам. Может, и не плохой.
— Прости меня, — вдруг говорит мама тихо.
— За что прощать?
— За то, что вмешивалась. Может, он хороший был, а я не разглядела.
— Не думай об этом, мам.
— Но ты одна осталась. Из-за меня одна.
— Мам, я сама решение принимала. Взрослая была уже.
— Но я влияла на тебя. Я всегда на тебя влияла.
— Влияла. Но только к лучшему.
— К лучшему? — она смотрит на меня с сомнением. — А может, к худшему?
— Нет, мам. Ты научила меня быть сильной.
— Сильной... А сама стала слабой.
— Не слабой. Уставшей.
— Устала, да... — мама трогает мою руку. — А ты не устала от меня?
— Нет.
— Не устала меня кормить, одевать, лекарства давать?
— Не устала.
— А помнишь, как я тебя кормила, одевала, лекарства давала?
— Помню.
— И не уставала?
— Ты никогда не говорила, что устала.
— Потому что не уставала. Когда любишь, не устаёшь.
— А я тебя люблю, мам.
— Любишь? — в её голосе детское удивление.
— Очень люблю.
— А я тебя тоже люблю. Больше всех на свете люблю.
— Знаю.
— Знаешь? А я боялась, что не знаешь. Я ведь строгой была с тобой.
— Строгой, но справедливой.
— Справедливой... — она задумывается. — А помнишь, как я тебе косички плела?
— Каждое утро плела.
— И бантики завязывала?
— И бантики. Ты говорила: «Моя дочка должна быть самой красивой».
— Говорила? А ты и была самой красивой.
— Мам, пойдём гулять?
— Гулять? А куда?
— В парк. Там уточки плавают, мы их покормим.
— Уточек? — мама оживляется. — А хлебушка возьмём?
— Возьмём.
— А ты меня под руку поведёшь?
— Конечно, поведу.
— Как я тебя когда-то водила?
— Как ты меня водила.
Мама встаёт из-за стола, но сразу хватается за спинку стула.
— Ой, голова кружится.
— Не торопись, мам. Давай я тебе помогу.
Я подхожу, беру её под руку. Она лёгкая, почти невесомая. Когда-то эти руки казались мне самыми сильными в мире.
— Галочка, а ты помнишь, как мы в цирк ездили?
— Помню. Ты мне попкорн покупала и мороженое.
— А слонов помнишь?
— Помню. Ты сказала: «Смотри, какие они умные. И добрые».
— А клоунов?
— И клоунов. Ты смеялась вместе со мной.
— Смеялась? — мама улыбается. — А я думала, что всегда серьёзной была.
— Не всегда. Со мной ты умела быть весёлой.
— Умела... А сейчас забыла, как веселиться.
— Не забыла. Вчера ты смеялась, когда кот Мурзик в цветочный горшок залез.
— Смеялась? Да, помню! Он весь в земле был, смешной такой.
— Очень смешной.
Мы выходим на улицу. Мама щурится от солнца.
— Яркое солнышко, — говорит она.
— Тёплое. Тебе не холодно?
— Нет, хорошо. А помнишь, как мы летом на дачу ездили?
— Помню. У бабушки Маши.
— Да, у бабушки Маши... А что мы там делали?
— Ягоды собирали. Малину, смородину. Ты варила варенье.
— Варила? А ты мне помогала?
— Помогала. Ты мне показывала, как сахар добавлять, как пенку снимать.
— А потом мы варенье ели?
— С чаем пили. И ты говорила: «Вот увидишь, зимой это варенье напомнит нам о лете».
— И напоминало?
— Напоминало. Каждую зиму мы открывали баночку, и в доме сразу пахло летом.
— Летом... — мама останавливается. — А давай этим летом тоже варенье сварим?
— Давай, мам.
— Только ты мне поможешь? А то я могу забыть, сколько сахара класть.
— Помогу. Обязательно помогу.
— А если я совсем забуду, как варенье варить?
— Тогда я тебе покажу. Как ты мне показывала.
— Покажешь? — в её голосе надежда.
— Покажу. И скажу: «Смотри, мам, как пенку снимать. Видишь?»
— А я буду внимательно смотреть.
— Будешь. И запомнишь.
Мы доходим до парка. Мама садится на скамейку, достаёт хлеб.
— Уточки, плывите сюда! — зовёт она. — Вкусненького принесла!
К нам подплывают утки. Мама крошит хлеб, приговаривает:
— Кушайте, не деритесь. Всем хватит.
— Мам, а помнишь, как ты мне говорила: «Никого не обижай, Галочка. Всех жалей — и людей, и зверушек»?
— Говорила я так?
— Говорила. И ещё говорила: «У тебя доброе сердце, береги его».
— Доброе сердце... — мама гладит мою руку. — А у тебя действительно доброе сердце.
— Это ты его таким воспитала.
— Я? Не помню, как воспитывала.
— Любовью воспитывала, мам. Каждый день показывала, что такое любовь.
— Показывала?
— Когда вставала ко мне ночью, если мне страшно было. Когда покупала мне книжки, хотя денег мало было. Когда гладила мои платья, чтобы я красивой в школу пришла.
— Гладила... Да, помню утюг. Тяжёлый такой был.
— А помнишь, как ты мне причёски делала на праздники?
— Причёски?
— Кудри завивала на бигуди. Всю ночь я в них спала, а утром ты расчёсывала меня и говорила: «Ах, какая принцесса!»
— Принцесса... — мама улыбается. — А ты и была моей принцессой.
— А ты была моей королевой.
— Королевой? — она смеётся. — Какой же я королевой была? Простой женщиной была.
— Для меня — королевой. Самой красивой, самой умной, самой доброй.
— А сейчас?
— И сейчас.
— Но я же старая стала. И забывчивая.
— Ты моя мама. Самая лучшая мама.
— Лучшая... — она прижимает мою руку к своей щеке. — А я боялась, что плохой мамой была.
— Почему плохой?
— Потому что строгой была. Много требовала от тебя.
— Мам, ты знаешь, что я поняла?
— Что?
— Что твоя строгость — это тоже была любовь. Ты хотела, чтобы я выросла хорошим человеком.
— Хотела... И выросла?
— Выросла. Такой, какой ты хотела меня видеть.
— Такой... — мама смотрит на меня внимательно. — А какой я хотела тебя видеть?
— Доброй. Честной. Сильной.
— И ты такая?
— Стараюсь быть такой.
— Значит, я не зря старалась?
— Не зря, мам. Совсем не зря.
Утки отплывают подальше. Мама складывает остатки хлеба в пакетик.
— Пойдём домой, Галочка. Устала немного.
— Пойдём.
Она встаёт, берёт меня под руку. Мы идём медленно, она часто останавливается.
— А завтра мы опять сюда придём? — спрашивает она.
— Придём, если захочешь.
— Хочу. Мне здесь хорошо. С тобой хорошо.
— И мне с тобой хорошо, мам.
— Правда?
— Правда.
— А не скучно тебе со старой мамой?
— Не скучно. Интересно.
— Интересно? — она удивляется.
Мы приходим домой. Я помогаю маме раздеться, усаживаю в кресло.
— Отдохни, мам. А я обед приготовлю.
— Что готовить будешь?
— Борщ. Твой любимый.
— Мой любимый... А какой мой любимый?
— С капустой и сметаной. Помнишь, ты говорила: «Борщ — это не суп, это поэзия»?
— Поэзия... — мама улыбается. — Красиво сказано.
— Ты красиво говорила. Всегда.
— Говорила? А сейчас плохо говорю?
— Сейчас по-другому говоришь. Но тоже красиво.
— По-другому... — она закрывает глаза. — Галочка, а ты меня не бросишь?
— Никогда не брошу.
— А если я совсем плохой стану?
— И тогда не брошу.
— Обещаешь?
— Обещаю, мамочка.
Она засыпает в кресле. Я стою рядом и смотрю на её спокойное лицо. Сейчас она похожа на ребёнка — беззащитного, доверчивого. А когда-то она была моей защитой от всего мира.
Теперь я её защита. И знаете что? Мне не страшно. Потому что она научила меня любить. А любовь — это и есть самая надёжная защита.
Иногда одна перемена в жизни учит нас любви сильнее, чем годы привычных ролей. Остановитесь на минуту — подумайте о самом главном для вас сейчас. Ваши мысли важны.
Если откликается, подпишитесь — впереди будет ещё больше историй, которые помогают увидеть себя и близких по-новому.
Загляните в подборку лучших рассказов о женской судьбе, личном выборе, преодолении испытаний и поиске себя. Здесь — откровенные истории о любви, внутренней силе, семье и отношениях с близкими. Эти тексты для тех, кто ищет вдохновение, опору и узнаёт себя в судьбах других женщин.