Глава 5. Навязанное решение
Целую неделю Семён Палыч оглядывался, прислушивался и следил за своими вещами. Но ничего не происходило — призрачные соседи лишь переглядывались, ухмылялись и подмигивали друг другу. Они вели себя как обычно, но при всяком неудобном для них вопросе находили привычку исчезать, тихо хихикая. Не то чтобы это сильно пугало Семёна Палыча, скорее заставляло тут же мыть, стирать и убирать за собой, чтобы не случилось очередного конфуза. Хотя если говорить честно, от такой активности он давно отвык… Приблизительно с того времени, как похоронил жену — уже больше семнадцати лет.
В воскресенье все как обычно расселись за столом. Серафима Карповна торжественно внесла на блюде золотистую курицу — та благоухала укропом и чесноком, с хрустящей корочкой и аппетитно поджаренными крылышками. Курица парила в воздухе над блюдом, источая такой дивный аромат, что у Семёна Палыча потекли слюнки.
— Фима, вы превзошли себя! — восхитился Владимир Иванович, отрезая столовым ножом призрачный кусочек.
— Ах, какая грудка! — подхватила Руфочка, изящно накалывая на вилку мясо.
— А гарнир! — причмокнул Кеша. — Картофель с розмарином — просто божественно!
Семён Палыч опустил глаза на свою тарелку, где уныло расползались покупные вареники с картошкой — серые, слипшиеся, с подозрительно резиновой консистенцией.
— Приятного аппетита, — пробормотал он, поднимая вилку к очередному вареничному недоразумению, и постарался не смотреть на то, как его соседи с видимым наслаждением поглощают бесконечно ароматный воздух.
— Семён Палыч, — торжественно обратился к нему Владимир Иванович. Он расправил плечи, принимая генеральскую позу, — мы провели совещание и пришли к единому выводу, что вам нужна жена.
Семён Палыч закашлялся, подавившись вареником.
— Мне и без жены хорошо, — попытался отбиться он.
— Ерунда полнейшая! — Фима всплеснула руками, и её круглое лицо приобрело выражение строгой матушки, готовой отругать сына за двойку. — Мужчина в семьдесят лет без жены — что дом без фундамента! Развалится от одиночества! И вообще, — она хитро прищурилась, — у меня есть идеальная кандидатура.
— У вас? — Семён Палыч с подозрением посмотрел на призрачную сваху.
— Дочь любовницы моего мужа — Валентина. В отличие от своей вертихвостки-матери — божественной чуткости женщина. Всю жизнь работала в поликлинике медсестрой, — Фима сложила руки на груди с видом человека, который только что предложил выгоднейшую сделку века. — Всего шестьдесят три года. Вдова уже десять лет. Трое взрослых детей — все семейные.
— Подождите, — Семён Палыч растерянно моргнул, — но как вы себе это представляете? Призраки-сводни… Бред какой-то!
— Не надо так волноваться, — обиженно фыркнула Серафима Карповна, и стена за ней покрылась призрачным румянцем. — Валечка живёт в соседнем квартале.
— Она за ней присматривает. Из ревности, — дёрнул бровью Кеша.
Фима одарила его злобным прищуром. Руфочка хихикнула.
— Как это — присматриваете? — Семён Палыч резко ткнул вилкой в вареник.
— А так! — Фима загадочно улыбнулась. — Прихожу к ней во снах. Советы материнские даю, рецептики подсказываю. Она, конечно, думает, что это подсознание разыгралось, но всё равно слушается. Умная женщина.
«Бедная Валентина», — с сочувствием подумал Семён Палыч, пережёвывая безвкусное тесто.
— Представляете, какая романтика! — вдруг взвилась Руфочка, и её большие глаза заблестели мечтательным огнём. — Встреча двух одиноких сердец в театре! — Она прижала ладони к груди с таким пафосом, словно приготовилась декламировать монолог Офелии. — Случайное знакомство, первый робкий взгляд, трепет сердца...
— А что, если я ей не понравлюсь? — осторожно поинтересовался Семён Палыч.
— Понравитесь! — хором ответили соседи.
— А если она мне не понравится? — не унимался Семён Палыч.
— Понравится! — снова загремел хор призраков.
— Любовь — это судьба! — торжественно провозгласила Руфочка, закатив глаза к потолку.
— А если...
— Семён Палыч, — Кеша лениво откинулся в кресле и окинул его взглядом бывалого сердцееда, — вы сомневаетесь в нашей опытности? — Он небрежно поправил усы. — У меня лично опыт ухаживания за дамами превышает сто лет. Правда, результат пока... неоднозначный, — он косо глянул на Руфочку, которая тут же опустила глаза, — но теория отработана до мелочей.
«С кем я связался?» — мысленно негодовал Семён Палыч, но вслух спорить не решился — призрачный семейный совет выглядел слишком сплочённым.
— Так вот, — продолжала Серафима Карповна, потирая руки, — завтра Валечка идёт в театр на «Трёх сестёр». Одна, бедняжка. А вы «случайно» там окажетесь...
— Как случайно?
— А вот так! — Фима лукаво подмигнула.
На следующее утро Семён Палыч проснулся и обнаружил на столе театральный билет. Ряд третий, место семнадцатое. Откуда взялся — загадка века.
Театр встретил его запахами духов, шелестом программок и приглушённым гулом голосов. В третьем ряду Семён Палыч сразу нашёл взглядом женщину на шестнадцатом месте — седые волосы аккуратно уложены, профиль благородный, руки сложены на сумочке. Валентина Петровна. Точь-в-точь как описывала Фима.
Он осторожно протиснулся к своему семнадцатому месту, стараясь не привлекать внимания. Женщина мельком глянула на него — оценивающе. На сцене актёры декламировали чеховские монологи, а Семён Палыч украдкой изучал свою соседку. Приятное лицо, умные глаза, аккуратный маникюр. Вид спокойный, уверенный.
Валентина Петровна тоже поглядывала на него искоса. Два одиноких пожилых человека в театре — ситуация располагающая к знакомству, но как начать?
В антракте, когда публика потянулась к буфету, Семён Палыч решился.
— Простите, — осторожно обратился он, не вставая с места, — а вы не в больнице работаете? Лицо знакомое очень.
Валентина Петровна удивлённо повернулась к нему:
— Да, всю жизнь медсестрой проработала. В поликлинике на Садовой. А вы?
— Инженер в прошлом. Семён Палыч, — он слегка приподнялся с кресла в поклоне.
— Валентина Петровна, — она мягко улыбнулась.
— А вы часто в театр ходите?
— Раз в месяц стараюсь. Одной, правда, не очень интересно, но что поделаешь.
Семён Палыч почувствовал, как сердце забилось чуть быстрее — тяжеловато знакомиться в таком-то возрасте. Но так же волнительно, как и в юности.
— Может быть, — он набрался смелости, — после спектакля зайдём в кафе? Поговорим... о театре.
Она внимательно посмотрела на него — долгим острым взглядом. Семён Палыч почувствовал, как краска залила его лицо.
— А почему бы и нет, — наконец произнесла она.
Глава 6. Правда
Три месяца встреч с Валентиной Петровной превратились для Семёна Палыча в сладкую пытку. Он чувствовал себя влюблённым мальчишкой в таком возрасте, и это одновременно восхищало и пугало. После смерти жены Клавы прошло пятнадцать лет — пятнадцать серых, безрадостных лет, когда он был уверен, что больше никогда и никого не полюбит. Думал, что сердце окончательно зачерствело, как корка хлеба, оставленная на солнце. Клавочка была единственной, неповторимой, и после её ухода мир словно потускнел, лишился красок.
А теперь краски вернулись. Валя встряхнула его душу, выбила из него пыль одиночества. Она была совсем не похожа на покойную жену: в отличие от мягкой и уступчивой Клавы, Валя оказалась с характером. Могла поспорить, отстоять свою точку зрения, не соглашалась на всё подряд. Но при этом — добрая до самых костей, с такой материнской заботливостью, что Семён Палыч таял перед ней, как мороженое на летнем солнце.
— У меня трое детей и пятеро внуков, — рассказывала она за очередной чашкой кофе, и глаза её светились особым светом. — Старший сын в Москву уехал, программистом работает. Дочка здесь, учительница. А младший — тот вообще художник. Рисует так, что душа поёт!
Семён Палыч слушал и завидовал — белой, светлой завистью. У него детей не было, и эта пустота всегда болела где-то в груди.
Дома призраки устраивали ему настоящую пытку. Стоило Семёну Палычу вернуться с очередного свидания, как они налетали на него стаей любопытных воробьёв.
— Ну, рассказывайте! — требовала Фима, заглядывая в лицо. — Что говорили? О чём молчали? Руку держал?
— А поцеловал? — томно интересовалась Руфочка.
— Свадьбу когда назначите? — деловито спрашивал Владимир Иванович.
— Детей планируете? — подмигивал Кеша.
Семён Палыч только напевал что-то бессвязное себе под нос — то ли «Подмосковные вечера», то ли «Катюшу» — и проходил мимо них, словно не замечая. Даже когда они, потеряв всякий стыд, заглядывали к нему в ванную сквозь стену с вопросами: «Ну хоть намекните!», он продолжал мурлыкать и натирать спину мочалкой, будто в комнате никого нет.
Призраки сначала недоумевали, потом обижались.
— Мы ему подругу нашли, а он с нами не делится! — возмущалась Фима.
— Неблагодарность! — поддакивал Владимир Иванович.
— В наше время мужчины обязательно делились подробностями с друзьями! — ворчал Кеша.
— Может, он нас разлюбил? — расстраивалась Руфочка.
И тогда они начали шкодить. То соль в сахарницу насыплют, то горячую воду в душе перекроют в самый неподходящий момент, то будильник на три часа ночи заведут. Семён Палыч только качал головой и продолжал насвистывать свои мелодии, а на сердце у него было так легко и радостно, что никакие призрачные пакости не могли испортить настроение.
Но страх знакомства со своим жильём рос с каждым днём. Что если Валентина на его рассказ решит, что он спятил? Что если она испугается и больше никогда не захочет его видеть? Эта мысль была невыносимой — потерять любовь, которая пришла к нему так поздно и так неожиданно.
Призраки нервничали не меньше.
— Семён Палыч, — причитала Серафима Карповна, — вы же её совсем запугаете своими тайнами! Нужно постепенно подготавливать!
— А как её подготовить к тому, что у меня дом с привидениями? — в отчаянии спросил он.
— Ну... начните с малого, — предложил Владимир Иванович. — Расскажите, что вы верите в потусторонний мир.
— А потом скажите, что дом старинный, с историей, — подхватила Руфочка.
— А потом намекните, что иногда здесь происходят... необычные вещи, — добавил Кеша. — Хотя что в нас необычного? Мы же с вами живём как-то.
План казался разумным, но реализовать его оказалось сложнее, чем предполагалось.
— Валя, — осторожно начал Семён Палыч во время очередной прогулки, — а ты веришь в... ну... в мистику?
— В каком смысле? — её брови подпрыгнули, глаза округлились.
— Ну... в призраков, духов... в жизнь после смерти...
Валентина остановилась и внимательно посмотрела на него.
— Семён Палыч, ты что, в секту попал?
— Нет! Просто... дом, который я унаследовал... он старинный... с историей... Там иногда... происходят странные вещи... — он вытер вспотевшую ладонь о брюки. — Звуки... голоса... предметы двигаются сами по себе...
Валентина села на скамейку и похлопала по ней рядом с собой.
— Семён Палыч, садись. Рассказывай всё как есть. Я медработник, меня так просто не напугаешь.
— Боюсь, что напугаю, — честно признался он.
— Я боюсь, что ты сходишь с ума от одиночества в своём большом доме, — так же честно ответила она. — Давай-ка всё по порядку.
И тогда Семён Палыч рассказал ей всё — про наследство, про призраков, про то, как они подрабатывают в комнате страха. Валентина слушала молча, изредка кивая.
— Понятно, — сказала она, когда он закончил. — А теперь веди меня к ним. Посмотрим, что это за компания.
Интересно моё творчество в печатном виде? Внутри много интересного, того, что вы не читали.
Заходи в ТГ-канал. Вся информация там. Она уже вышла в твёрдом переплёте