Сегодня я востребованный консультант по маркетингу и брендингу. Но до того, как это произошло, мне пришлось соприкоснуться с самыми темным сторонами бизнеса. Про то как я продавала неоднозначный онкологический препарат на основе ртути (О, девяностые!) и осталась на свободе в предыдущей статье
Золотое время финансовых пирамид
Эта история произошла со мной в тот период, который сегодня называют «золотым веком» финансовых пирамид (МММ, «Властелина», «Хопёр-Инвест» и др.) в России — в середине 90-х.
Помните фразу «Я не халявщик, я — партнёр», которую с экрана произносил Лёня Голубков в вязаной шапке? Этот герой «из народа», простой рабочий, внезапно «начал участвовать в управлении страной» — по крайней мере, так рассказывала реклама. Его показывали буквально каждый час на всех центральных телеканалах.
Только на телевизионную кампанию МММ тратила примерно два миллиона долларов в месяц. Ролики крутились на ОРТ, РТР, НТВ, ТВ-6. Добавьте к этому рекламу на радио, в газетах, на транспорте и уличных растяжках.
Но ко времени, когда начинается моя история, триумф Мавроди уже позади. МММ сотрясают скандалы, начинаются обыски, аресты — пирамида рушится. А я… я устраиваюсь работать в одну из таких же компаний. По объявлению. Менеджером по рекламе.
Новая работа и волнующие перспективы
Работу в те годы мы искали или по объявлениями на заборе или - вакансии поприличнее - по объявлениям в газете.
Самые популярные «Работа для вас», «Из рук в руки», «Реклама Шанс». Покупаешь в киоске газеты, обводишь карандашом, которые тебе интересны, набираешь номер по городскому телефону и записываешься на собеседование, чтобы рассказать про себя и выяснить подробности про вакансию. Резюме, к которым мы сейчас привыкли войдут в широкий обиход во второй половине 90-х.
Вакансия, которая меня заинтересовала выглядела примерно так: менеджер по рекламе в современную инвестиционно-финансовую компанию; требуется продвигать финансовые услуги населению, зарплата фиксированная, высокая.
Офис компании с интригующим названием «Символы П» находился в центре Петербурга на улице Правды, 10. В те годы это был дворец культуры профсоюза работников пищевой промышленности (ДК пищевиков), а сейчас в этом здании находится респектабельный отель «Эрмитаж».
Когда мы слышим «офис финансовой компании» то перед глазами возникает что-то из стекла и бетона а ля «Москва сити», но тогда это был позднесоветский интерьер увидеть который мы можем теперь в фильмах того времени: «Брат» Балабанова, «Бандитский Петербург», «Улицы разбитых фонарей».
На полу линолеум, мерцающие и жужжащие люминесцентные светильники, на стенах бледные обои, пыльные окна с фикусами и алоэ, тяжелые столы, из оргтехники: телефоны с диском, факсимильные аппараты, часто можно было увидеть печатные машинки. И да, курить в помещении было можно.
В офисе «Символов П» на стенах висело множество картин. Менеджер по персоналу объяснил мне, что компания поддерживает художников и разные культурные проекты и это, меня – выпускницу института культуры очень подкупило.
Ну надо же, какие хорошие люди, - подумала я! И деньги умеют зарабатывать, и культуру поддерживают. Мне сделали предложение, и я радостно согласилась.
Стремительный старт и жесткая посадка
Основным продуктом, как бы сейчас сказали маркетологи, был долговой вексель. Компания принимала деньги от населения под 1% в день (!).
Сейчас, увидев такое обещание, мы сразу поймём, что это — мошенники. 365% годовых — это, знаете ли... Но в то время моё сознание было не обременено экономическими знаниями, и я рьяно взялась за дело. Моей задачей было составить план рекламной кампании и разместить согласно этому плану объявления в газетах.
Пока я самозабвенно занималась своими задачами, краем уха улавливала какие-то волнения в коллективе: не получается дозвониться до владельцев, а они находились в Оренбурге. Что-то вот день не могли дозвониться, два...
А в какое-то утро, придя на работу я обнаружила кроме себя только директора (его взяли в один день со мной) и охрану (оплаченную до конца месяца). Всех остальных сотрудников и след простыл. Казалось бы, логично было что-то заподозрить и собраться на выход, но нет… Договорились, что директор старается дозвониться до Оренбурга, а я тогда, что уж там - нельзя же вот так взять и бросить - подхвачу просевшие участки работы, а именно приём и выдачу денег населению.
Я сейчас это пишу и у меня только один вопрос: как можно было быть такой дурой? Ответа у меня нет. Утешает меня только то, что от финансовых пирамид в те годы пострадали от 10 до 20 млн человек. Мы были чистыми советскими людьми, привыкшими жить в безопасном мире.
И вот я сажусь за стол, рядом с которым стоит большой сейф. В сейфе деньги и пачка бланков векселей. В приёмной — большое количество людей. Кто-то пришёл по рекламе и хочет вложить, кто-то уже хочет забрать. Мне 23 года, я в офисе одна, впрочем, с охраной, которая отрабатывает договор.
Я начинаю приём граждан. У кого-то принимаю деньги, выдавая вексель, подписанный мной собственноручно, а кому-то выдаю деньги. Очень скоро деньги в сейфе заканчиваются, и я принимаю решение остановить выдачу.
Помню, что ко мне пришла очень интеллигентная питерская пожилая дама, и я уже после своего решения остановить выдачу всё-таки выдала ей причитающуюся сумму. Она была блокадницей и сказала, что ей нужны деньги, чтобы купить что-то к празднику 9 мая.
Естественно, что приостановление выдачи вызывает волнение у людей, собравшихся в холле. Мне приходится выходить к ним и успокаивать: надо немного подождать, скорее всего, ваши деньги уже в пути, мы стараемся установить связь с головным офисом, всё будет хорошо и т.д. Я думаю, что из-за того, что я верила в то, что говорю, мои речи имели на удивление сильное успокаивающее воздействие на аудиторию.
Эта вакханалия продолжается примерно 2 недели. Конечно, ни до какого Оренбурга мы не дозвонились по той простой причине, что наши абоненты уже находились в СИЗО по подозрению в мошенничестве.
Битва за зарплату или плюс один криминал
В общей сложности моя работа в этой организации длилась примерно месяц. Мне очень нужна была зарплата, жила я исключительно на то, что зарабатывала, и никаких финансовых подушек у меня, разумеется, не было.
История завершилась так: аренда офиса и охраны закончилась, а на линии с Оренбургом — длинные гудки. Мой начальник, по-видимому, очень не хотел отдавать мне мои деньги. Сейчас мне трудно вспомнить, что им руководило — какие-то деньги в сейфе оставались. То ли он хотел оставить их себе, то ли отправить в Оренбург, но я никак не могла остаться без зарплаты.
Что же я придумала? Я забрала домой машинку для счёта денег. Можно сказать — похитила. Ещё одно преступление в моём портфолио🤦♀️. Я сказала, что верну её в обмен на зарплату, и это сработало. Мы встретились с боссом у метро «Чёрная речка» для обмена материальными ценностями: он — мне мои деньги, а я — ему машинку.
Мы — участники грандиозного социального эксперимента
О чём я думаю, вспоминая эту историю? О том, что у нашего поколения есть уникальный опыт — опыт адаптации к самым неожиданным кульбитам судьбы. Нас, словно вытащили из тёплой ванны предсказуемой жизни в СССР, и забросили в мощный поток, сметающий всё на своем пути.
И самое удивительное — мы выжили и смогли собрать себя заново.
А вас и вашу семью затронули финансовые пирамиды?