Я всегда знала, что дорога к морю – это испытание. Но чтоб настолько? Сорок шесть часов в аэропорту, и единственное море, которое я вижу – это море человеческих тел, волнами накатывающих на стойки регистрации.
Мы с Денисом и десятилетней Машкой приехали к вылету как полагается – за три часа. Денис – тот еще перестраховщик. Он собирает чемоданы за неделю, проверяет билеты по восемнадцать раз и носит с собой аптечку, которой позавидовала бы бригада скорой помощи.
Наверное, поэтому и работает в страховой компании. Совпадение? Я об этом подумаю, когда голова перестанет раскалываться от объявлений "Уважаемые пассажиры, ваш рейс задерживается на неопределенный срок".
Первые три часа мы были оптимистами. Я даже успела дочитать книгу, которую берегла для пляжа – любовный роман, где главный герой прекрасен как бог и обладает интеллектом Эйнштейна, а героиня, естественно, даже не подозревает о своей неземной красоте.
Денис проверил почту. Дважды. Потом ещё раз. А потом начал перепроверять нашу страховку с таким видом, будто знал, что мы застрянем в этом чистилище.
Машка подружилась с соседской девочкой, и они вместе опустошили запасы заранее приобретенных в дорогу чипсов, оставив после себя гору мусора и оранжевые следы на всех поверхностях в радиусе трёх метров. Пришлось делать им внушение и заставить убирать.
– Может, пойдем в кафе? – предложил Денис после четвертого часа ожидания.
– И заплатим пятьсот рублей за кофе, который больше похож на подкрашенную воду? Это больно! – я изобразила улыбку, но вышло плохо.
Кстати, о боли. Знаете, как понять, что люди в аэропорту ждут слишком долго? По их позам. Сначала все сидят прямо, как первоклассники на линейке. Потом – облокотившись, как студенты на последней паре. Затем – полулежа, как беременные на девятом месяце.
К восьмому часу ожидания мы с соседями по несчастью напоминали инсталляцию "Последний день Помпеи" – тела в неестественных позах, застывшие в немом крике. А еще я поняла, что надувная подушка для шеи – лучшее изобретение человечества после колеса и стиральной машины.
– Мам, а мы точно полетим? – Машка теребила браслет, который купила в сувенирном магазине в прошлую поездку.
– Конечно, солнышко, – соврала я. – Просто самолетик немного устал.
– Как папа после корпоратива? – уточнила дочь.
Денис поперхнулся водой. Что-то мне подсказывает, что дети – это ходячие диктофоны нашей жизни, записывающие все, что мы хотели бы потом удалить. А выдают они свои наблюдения в самый неподходящий момент.
Вскоре стало понятно, что мы здесь надолго. Аэропорт превратился в палаточный лагерь беженцев средней зажиточности
Люди расстилали пледы, надували подушки, доставали термосы с таким видом, будто всю жизнь готовились к этому апокалипсису. Мужчина напротив даже устроил мини-кинотеатр для своих близнецов, показывая мультики на стене с помощью мини-проектора. Его дети смотрели "В поисках Немо" – фильм о том, как рыбка пыталась добраться к морю. Ирония судьбы…
– Представляешь, – шепнула я Денису, – он наверняка взял проектор "на всякий случай". Интересно, у него еще есть складной дом и походная баня?
Денис не оценил шутку. Он был занят – пытался дозвониться до туроператора. Безуспешно, конечно же. Проще дозвониться до Папы Римского, чем до туроператора, когда случается коллапс с вылетом.
К ночи аэропорт преобразился: тела вповалку, как после вечеринки у студентов-медиков, от всех сторон был слышен храп разной тональности и запах – смесь духов, пота и фастфуда, который можно было бы назвать "Eau de Аэропорт". Отличное начало путешествия. Я не спала, считала минуты и завидовала Машке, которая дрыхла, свернувшись калачиком на моих коленях.
Дети и коты – единственные существа, способные заснуть в любой позе и любой ситуации. Наверное, поэтому они всегда выглядят такими счастливыми.
Начало следующего часа ожидания ознаменовалось новостью: наш рейс не просто задерживается – он отменен. Совсем. Навсегда. Как и десяток других. Причина – что-то техническое, сложное и абсолютно непонятное для обычного человека.
– И что теперь? – Денис выглядел так, будто ему сообщили о конце света.
– Теперь, дорогой, мы со спокойной совестью можем отправляться домой спать – я попыталась улыбнуться.
Он сообщил, что рейс состоится на следующий день, а пока они могут предоставить гостиницу, если надо. Мне было надо! Нет, мне было НЕОБХОДИМО! В этот момент я полюбила его так сильно, что чуть не изменила Денису мысленно.
Когда мы вернулись на следующий день к обозначенному времени, в аэропорту сформировалась своя экосистема. Оказывается, рейс опять перенесли. Некоторые пассажиры уже перестали удивляться и начали обустраиваться. Одни привели из дома целый тазик пирожков и угощали всех желающих. Я съела три – из вежливости. И еще два – потому что они были божественны.
Парень с дредами устроил мастер-класс по йоге для измученных путешественников. Признаюсь, я попробовала "позу приветствия солнца", но мое тело ответило решительным "до свидания". А пожилая пара из Воронежа собирали какие-то подписи для коллективной жалобы. Судя по их энтузиазму, они нашли своё призвание в жизни.
– Видишь, – сказала я Денису, – даже в аду люди находят способ создать рай. Или хотя бы комфортное чистилище с пирожками.
– Это не ад, – вздохнул он, – это просто российская действительность: от каждого по способностям, каждому, в лучшем случае, по бутылке воды.
Машка сразу влилась в группу детей разных возрастов, и они устроили что-то вроде детского лагеря с играми и конкурсами. Наблюдая за ними, я подумала, что дети могут выжить в любых условиях и даже получить от этого удовольствие. Я познакомилась с женщиной, которая оказалась психологом и дала мне больше полезных советов за полчаса разговора, чем я получила за год терапии.
"Не принимайте близко к сердцу то, что не сможете изменить", – сказала она. Я ответила, что пытаюсь, но моё сердце само всё хватает и тащит внутрь, как шопоголик в дни распродаж.
Денис сыграл в шахматы с профессором математики и, кажется, пересмотрел свои карьерные планы. "Знаешь", – сказал он мне вечером, – "я, наверное, мог бы преподавать". Я не стала спорить…
На исходе второго дня объявили: нас отправят другим рейсом. Завтра. Наверное. Если повезет. Если сойдутся звезды. Если боги аэропорта будут к нам благосклонны.
– Знаешь, – сказал Денис, обнимая меня за плечи, – я думаю, нам стоит в следующий раз ехать на поезде.
– На поезде? К морю? Через всю страну? – я рассмеялась. – Ты сошел с ума. Это же три дня тряски и храпа соседей!
– Зато какие воспоминания! И мы бы уже подъезжали…– он подмигнул с хитрецой, которую я видела только когда он пытался уговорить меня на что-то особенно безумное.
И я вдруг поняла: мы уже создали воспоминания. Не те, что планировали, но, возможно, даже более ценные. В конце концов, историй про отпуск огромное количество. А вот про то, как застряли в аэропорту, как занимались йогой в ожидании рейса– это да, это на всю жизнь.
Когда на третий день мы наконец взлетели, Машка вдруг спросила:
– А мы еще когда-нибудь так застрянем?
Я переглянулась с Денисом. В его глазах читался ужас пополам с умилением.
– Надеюсь, что нет, – ответила я, мысленно добавляя "боже упаси".
– А жаль, – вздохнула дочь. – Было весело.
И кажется, она права. Потому что жизнь – это не точки назначения, а то, что происходит, когда мы туда добираемся. Даже если добираться приходится с приключениями. В конце концов, пляж – это просто песок и вода. А такие ситуации – это сюжет для книги. Может, я её напишу. Когда-нибудь. После отпуска.