Когда муж сообщил мне в одиннадцать вечера накануне нашего спа-уикенда, что не сможет поехать, я не удивилась и приняла это с философским спокойствием человека, который за десять лет брака научился относиться к внезапным срывам планов как к неизбежному природному явлению. Примерно как к дождю в день твоего рождения, когда у тебя по плану шашлык на природе.
— Съезди одна, — предложил Виталик, почесывая затылок. — Отдохнешь, расслабишься.
Я уже представила, как буду блаженствовать в полном одиночестве: никто не будет храпеть рядом, вмешиваться в выбор процедур или каждые пять минут требовать моего внимания.
Почти идеальные выходные.
А потом он произнес фразу, которая вернула меня с небес на землю быстрее, чем падает тост маслом вниз:
— Я подумал, что ты можешь взять с собой маму. Она давно никуда не выезжала.
Маму. Его маму. Людмилу Петровну. Женщину, которая однажды спросила меня, не хочу ли я похудеть, прямо когда я засовывала в рот второй кусок торта на нашем семейном ужине.
— Твою маму? — переспросила я, надеясь, что ослышалась, и на самом деле он предложил взять с собой ламу. Или панду. Или любое другое существо, которое не будет комментировать мой выбор блюд за завтраком и вообще ничего не будет комментировать!
— Да! Вы же неплохо ладите. И ей полезно будет развеяться.
Мы действительно ладим. Примерно так же, как ладят два дипломата враждующих стран — с показной вежливостью и молчаливым подсчетом взаимных уколов.
— Она давно никуда не выбиралась, — муж светился энтузиазмом человека, который только что придумал гениальное решение и совершенно не понимает, почему его жена внезапно выглядит так, будто проглотила лимон.
Людмила Петровна — моя свекровь — милейший человек
Правда. Если вы встретите её на улице, она может показаться вам воплощением доброты и радушия. Но стоит вам оказаться с ней наедине в закрытом пространстве на период больше часа, и вы начнете понимать некоторых инквизиторов.
— Она будет в восторге! — продолжал муж, не замечая, как я мысленно перебираю оправдания: внезапная чума, необходимость срочно пересчитать все звёзды на небе, спонтанное желание постричься в монахини.
Но отказать я не смогла. Во-первых, мой муж смотрел на меня глазами побитого щенка. Во-вторых, путевка была оплачена. В-третьих, я готова на всё ради семейного благополучия.
— Хорошо, — выдохнула я.
— Ты не забыла крем от морщин? — спросила Людмила Петровна, едва мы сели в машину. — В твоем возрасте уже нужно думать о профилактике.
Мы еще даже не выехали из города, а я уже мысленно составляла список оправданий, почему свекровь нырнула в бассейн и я не смогла ее спасти.
В отеле нас встретили шампанским и фруктами
Людмила Петровна посмотрела на бокал так, будто ей предложили выпить жидкий азот.
— В моем возрасте такие напитки уже ни к чему, — сказала она, но бокал взяла. И опустошила его быстрее, чем я успела сделать первый глоток.
Первое испытание ждало нас в номере. Я забронировала двухместный, с двуспальной кроватью. И забыла предупредить об изменениях.
— Я почти не храплю, — наконец сказала Людмила Петровна.
— А я не лягаюсь во сне, — ответила я, и мы обе нервно рассмеялись.
В спа-центре нам предстояло выбрать процедуры. Я планировала антистрессовый массаж, обертывание водорослями и винную ванну. Все, что могло бы стереть из памяти последние полгода работы на износ.
— А в моё время спа — это была баня с вениками и рассолом после! — провозгласила Людмила. — Сейчас всё так усложнили!
Людмила Петровна подошла к списку процедур с дотошностью налогового инспектора и недоверием ко всему, что стоит дороже буханки хлеба.
— Что такое "пилинг с экстрактом улитки"? — спросила она. — Они что, пускают по тебе улиток ползать?
— Вроде того, — ответила я.
— Боже мой! — она перекрестилась. — В наше время просто распаривали лицо над картошкой!
Неожиданно для меня она выбрала массаж горячими камнями и обертывание шоколадом.
— Всегда хотела попробовать эти модные штучки, — призналась она. — Только сыну не говори, он решит, что я с ума сошла на старости лет.
Вечером мы сидели в ресторане отеля
Людмила Петровна внимательно прочитав меню несколько раз и все-таки спросила у официанта:
— Что такое "равиоли с трюфельным соусом"? — спрашивала она. — Это как пельмени, только для богатых?
Я чуть не поперхнулась.
— Нет, пельмени за такую цену мне не нужны. Давайте что-то интересное...
Выслушав рекомендации официанта, мы наконец-то сделали заказ. Я попросила принести вино и как можно быстрее. Мне нужно было что-то делать с окружающей действительностью.
После двух бокалов (недорогого, но весьма приличного) свекровь посмотрела на меня внимательно и вдруг задумчиво произнесла:
— Знаешь, я всегда боялась, что сын выберет какую-нибудь вертихвостку, которая будет тратить его деньги и плохо готовить. А он выбрал тебя.
Я замерла с вилкой в руке.
— И это... хорошо?
— Конечно! Ты работаешь, готовишь прилично. Правда, борщ у тебя жидковат, но это дело наживное.
От Людмилы Петровны эти слова были равносильны признанию в любви.
На следующее утро мы обе проснулись с легким похмельем и тяжелыми мыслями о предстоящих процедурах. Оказалось, что мы обе боимся щекотки и стесняемся раздеваться перед незнакомыми людьми.
— Давай договоримся, — предложила свекровь. — Ты никому не расскажешь, как я визжала во время массажа, а я не буду упоминать, что ты храпишь громче моего покойного мужа.
— По рукам, — согласилась я.
После массажа мы обе выглядели как переваренные макароны — разомлевшие, расслабленные и абсолютно счастливые. И тут моя попутчица выдала:
— А давай в бар? Я слышала, тут делают отличные коктейли.
Я посмотрела на часы — было два часа дня.
— Почему бы и нет? — ответила я, и мы направились за напитками.
К вечеру мы уже сидели словно подруги и делились секретами
Свекровь начала рассказывать истории из молодости: о том, как она тайком бегала на танцы, вылезая через окно. Жили они тогда на первом этаже. О том, как влюбилась в отца моего мужа. Как боролась за свою карьеру в те времена, когда женщинам приходилось работать вдвое усерднее мужчин, чтобы им доверили хоть что-то, кроме перекладывания бумаг.
Я поведала, как боялась первой встречи с ней и напекла целую гору печенья, чтобы произвести впечатление.
К моему удивлению, второй ужин прошёл даже лучше, чем первый!
— Знаете, — сказала я, решившись на откровенность, — я очень боялась этой поездки. Думала, что мы будем раздражать друг друга.
Людмила Петровна засмеялась:
— И я…
По пути домой мы обсуждали, что расскажем мужу и сыну.
— Скажем, что поссорились из-за того, в какую сторону должна висеть туалетная бумага, — предложила я.
— И что я назвала тебя транжирой, а ты меня — динозавром, — добавила она, хихикая.
Когда мы приехали, Виталик встретил нас с виноватым видом и миллионом вопросов.
— Как всё прошло? Смотрю - все живы-здоровы. Это уже прекрасная новость! — радовался он, вытаскивая сумки из багажника.
Мы с Людмилой Петровной переглянулись.
— Это было ужасно, — сказала я.
— Кошмар, — подтвердила она. — Больше никогда.
А потом мы обе расхохотались, глядя на его растерянное лицо.
Иногда жизнь подкидывает нам сценарии, которых мы очень боимся. Но именно они порой оказываются теми спасительными мостиками, которые соединяют разные берега одной реки под названием "семья". И если самый сложный тест для отношений — это совместное путешествие, то мы со свекровью этот тест сдали. Не на отлично, конечно. Скорее на "троечку с плюсом". Но для двух женщин, делящих одного мужчину (пусть одной в качестве сына, а другой — мужа), это уже настоящий дипломатический прорыв.
И да, в следующий раз, когда муж предложит мне взять с собой его маму, я, возможно, соглашусь. Потому что наблюдая, как Людмила Петровна в белом халате, с маской на лице и бокалом мартини отплясывает с инструктором по аквааэробике под "Dancing Queen", я поняла: иногда самый страшный кошмар может стать самым забавным рассказом, которым ты с удовольствием поделешься со своими внуками. И таких моментов должно быть больше.
Благодарю, что читаете мой канал и оставляете обратную связь. Буду признательна, если вы поделитесь ссылками на материалы со своими друзьями!
Свои истории вы можете присылать на почту, указанную в профиле, возможно именно ее расскажу в следующий раз.
Читают сейчас