- Он – вор и аферист! – кричал отец. – Я не позволю тебе выйти за него замуж!
- Но, папа, Толя давно исправился. А воровал он, когда ещё совсем мальчишкой был, семья у них бедная была, нужда его заставляла.
- Если человек честный и порядочный, то никакая нужда не заставит пойти его на воровство! Тем более, воровал он у своих же, у односельчан! У людей, с которыми каждый день здоровался и в глаза им смотрел. Совсем совести нет!
- Папа, позволь мне выйти замуж за Толю… - умоляла Лида.
- Нет, я сказал! Даже не думай! Он ведь не только воровал, но ещё и людей обманывал! Ты забыла, как он продал бабе Шуре цепочку, сказав, что она золотая? А на деле оказалось, что ни грамма там золота нет. Подделка!
- И на что бабе Шуре эта цепочка была нужна? – пыталась защитить своего любимого Лида. – К тому же, это тоже дела давние, Толе всего семнадцать лет тогда было. Сейчас Толя, отслужив в армии, совсем другой человек – честный и надёжный.
- Попомни мои слова, дочка: обманул один раз – обманет и второй. Такие люди не меняются. Твоему Толику прямая дорога в тюрьму! Не удивлюсь, если он там скоро окажется.
Лида плакала и пыталась доказать, что Толя будет ей прекрасным мужем, а для них, родителей, замечательным зятем. Отец был строг и слёзы дочери его не трогали.
- В субботу к нам сваты приедут, - сообщил он. – Готовься и не вздумай какую-нибудь глупость сотворить!
- Какие сваты? От кого? – Лида была в полном смятении.
- Вот в субботу всё и узнаешь. Хорошего я тебе жениха нашёл, - довольно потёр руки отец.
- Папа, мне не нужен никто другой, кроме Толи! – зашлась рыданиями Лида. – Я люблю Толю и ни за кого другого не пойду!
- Пойдёшь, я сказал! – отец рявкнул так, что несчастная Лида сжалась в комок.
Когда отец вышел из дома, к ревущей дочери подошла мать.
— Бедная доченька! – погладила она её по голове. – Молюсь о том, чтобы у тебя была судьба счастливее моей.
— Мама, про какого жениха говорил отец? Ты его видела?
— Нет, не видела. Отец сказал, что мужик зажиточный, живёт в соседнем селе.
- Мужик? Он что, старый?
- Я не знаю, дочка. Я ничего не знаю… - прошептала мать, её сердце сжималось от переживаний за дочь.
Лида не спала всю ночь. Слёзы высохли, оставив после себя лишь жгучую боль под веками, а в груди поселилась тяжёлая, каменная тоска. Она не могла поверить, что отец решил её судьбу без её согласия.
Утром, едва забрезжил рассвет, она тихонько накинула платок и выскользнула из дома. Ноги сами несли её к дому Толи. Она стучала в окно его комнаты, пока не услышала шорох и не увидела его сонное, встревоженное лицо.
— Лида? Что случилось? — Толя мгновенно проснулся, увидев её заплаканные глаза.
— Отец… — голос её дрожал. — Он нашёл мне другого жениха. Говорит, в субботу сваты приедут.
Толя побледнел. Он резко распахнул окно и выпрыгнул во двор, схватив Лиду за руки.
— Какого жениха? Кто он?
— Не знаю… Мама говорит, что зажиточный, из соседнего села.
Толя стиснул зубы. В его глазах мелькнуло что-то нехорошее, но он тут же взял себя в руки.
— Лида, мы не позволим этому случиться.
— Но что мы можем сделать? Отец не передумает…
— Тогда мы уедем.
Лида широко раскрыла глаза.
— Уедем? Куда?
— В другой город. У меня есть знакомые далеко отсюда, они помогут устроиться, нас никто не найдёт.
- А потом?
- Потом мы заработаем денег на свадьбу и станем мужем и женой…
Сердце Лиды заколотилось. Уехать? Оставить дом, мать, всё, к чему она привыкла и любила? Но если остаться — её выдадут за нелюбимого.
— Ты уверен, Толя, что у нас с тобой всё получится?
Толя прижал её ладонь к своей груди.
— Чувствуешь, как бьётся моё сердце? Это потому, что я люблю тебя. И если твой отец не верит, что я исправился, то я докажу это не словами, а всей своей жизнью.
Лида закрыла глаза. В голове звучал голос отца: «Обманул один раз — обманет и второй». Но когда она снова взглянула на Толю, страх отступил.
— Я верю тебе, Толя. Я готова ехать с тобой куда угодно, - прошептала она.
* * *
Тем временем в соседнем селе высокий и крупный мужчина ставил новый забор на участке.
— Ну что, Степан, скоро женишься? — крикнул сосед.
Мужчина хмыкнул.
— Если не передумают. Говорят, девка упрямая.
— Как увидит твой дом – сразу согласится. Ты же у нас богач, Степан, - с завистью сказал сосед.
- Что-то не больно моё богатство кому нужно. Уже три года вдовствую.
- Не хотят, видать, бабы сынишек твоих воспитывать. Ответственность! – сосед многозначительно поднял палец вверх.
- Я своих сынишек ни на одну бабу не променяю. Так-то! – пробубнил Степан.
Овдовевший три года назад Степан один воспитывал двоих сыновей: пятилетнего Пашу и шестилетнего Мишу. Жена Степана умерла в родах, малыша тоже не спасли, он родился недоношенным.
Тридцатидвухлетний Степан всегда был мужиком угрюмым, а после смерти жены и вовсе посуровел. Управляться с маленькими сыновьями ему помогала пожилая соседка, родственников в селе у Степана не было.
Лида и Толя договорились бежать из деревни в четверг.
Лида вернулась домой счастливая, но улыбка резко сошла с её лица, когда она увидела, что её поджидает отец на лавочке возле дома.
— Где была? — спросил он тихо. Так тихо, что Лиде казалось, что она оглохла от тишины.
— Я на речку с девчатами ходила, — прошептала она.
Отец медленно подошёл и пристально заглянул ей в глаза.
— Врёшь. Ты была у него.
Лида не ответила.
— Забудь про него, Лида. Ты, наверное, серчаешь на меня, что я нашёл тебе жениха, но я ведь добра тебе желаю. Не будет у тебя счастья с этим непутёвым Толиком.
- А без Толика у меня и подавно счастья не будет!
Отец ушёл в дом, хлопнув дверью. Лида стояла, дрожа.
Она больше не сомневалась.
Бежать — единственный шанс.
Они должны были встретиться за околицей в полночь, Толя обещал раздобыть подводу. Только вот он неожиданно исчез из деревни в среду с утра. Сначала Лида жутко перепугалась, но потом решила, что Толя исчез не просто так – он тщательно готовит их побег.
Тени давно сгустились над деревней, когда Лида, прижав к груди узелок с пожитками, кралась вдоль огородов. Сердце стучало так громко, что ей казалось — его слышно на всю улицу. Каждый шорох, каждый скрип ветки заставлял её замирать.
За околицей, у старой вербы, где её должен был ждать Толя, никого не было.
«Он придёт. Он не может не прийти» - утешала себя Лида. Несчастная девушка простояла под деревом до криков первых петухов и вынуждена была вернуться домой.
Лида осторожно открыла дверь и на цыпочках пошла в свою комнату, боясь скрипа половиц. В комнате её ждала мать — бледная, с красными от слёз глазами.
— Где ты была? — прошептала она, хватая дочь за руку. — Отец сразу заметил твоё отсутствие, он полночи не спал, ходил как бешеный...
— Мама, я... — Лида не знала, что сказать.
— Ты побежала к нему? К Толе?
- Да, мама… - призналась Лида, опустив глаза. – Только Толя обманул меня, обещал прийти – и не пришёл.
— Лидунька, родная, забудь ты его. Говорят, его вчера в райцентре забрали.
Лида почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Как... забрали? Кто?
— Милиция. Говорят, он снова за старое взялся — у кузнеца Фёдора из Матвеевки инструменты украл, хотел в городе продать.
— Не может быть! — Лида чуть не закричала, но мать резко зажала ей рот ладонью.
— Тише! Отца разбудишь, он и так в ярости... Мне от него крепко досталось, орал, мол, плохо я тебя воспитала.
- Прости, мама…
- Ложись спать, дочка, светает уже…
Когда проснулся отец, Лиду ждал страшный скандал.
- Всё! Из дома больше ни ногой! – рявкнул он. – Будешь сидеть взаперти до самой свадьбы, а потом пускай муж за тобой смотрит.
Утром, когда отец ушёл на мельницу, Лида не послушалась отца побежала к дому Толи. Изба стояла запертой, соседка-старушка, увидев девушку, покачала головой:
— Увезли парня, Лидка. Всё обыскали, даже полы вскрывали — искали краденое.
— Что-нибудь нашли? – в ужасе спросила Лида.
— Говорят, нет. Но кто его знает...
- Почему тогда решили, что это Толик что-то украл? – всхлипнула Лида.
- Вроде видел его кто-то… - пожала плечами соседка.
- Наговорили на него! Оклеветали! – Лида отказывалась верить, что Толя, такой добрый и честный, взялся за старое.
В субботу состоялось сватовство. Степан подарил Лиде красивый полушалок – ни у кого такого в деревне не было. Но девушку не интересовали подарки от Степана, она всей душой любила Толю. Степан же не понравился ей совсем, Лида была в ужасе, когда узнала, что ей предстоит воспитывать двух его сынишек.
В понедельник в деревне объявился Толя, его отпустили из милиции, доказательств против него не нашли.
Проснувшись от тихого стука в окно, Лида сильно испугалась. Стук повторился. Подойдя к окну, она увидела ЕГО, Толю. Девушка пыталась как можно тише открыть окно, но старая рама громко скрипнула.
- Давай скорее! – протянул к ней руки Толя. – Нужно бежать.
- Сейчас, я только вещи возьму, - улыбнулась Лида.
- Некогда вещи собирать.
- Они у меня собраны, в сумке под кроватью.
- Скорее, милая, скорее!
Лида метнулась от окна к кровати. Когда она достала сумку, в комнате зажегся свет. В дверях стоял отец. По его виду Лида поняла, что ничего хорошего её не ждёт.
- Толя, я скоро замуж выхожу! За нелюбимого! – в сердцах крикнула несчастная девушка.
Толя её уже не слышал, он убежал сразу, как только увидел свет в окне.
Лида ожидала, что отец будет неистово орать, но он сказал тихо и спокойно:
- Вещи у тебя уже собраны, - кивнул он на сумку. – Утром я отвезу тебя к Степану.
- Как – к Степану? – отпрянула к стене Лида. – Как можно, он ведь мне ещё не муж.
- Ничего, дом у него большой, я скажу ему, чтобы до свадьбы он поселил тебя в отдельной комнате. Заодно попривыкните друг к другу.
Лида опустилась на пол, закрыла лицо руками и зарыдала.
- Не реви, дурёха! – рявкнул отец. – Степан хороший мужик, обижать тебя не станет.
- Не пойду я за него! – проревела Лида.
- Пойдёшь, я сказал! Всё! Свадьба скоро, только попробуй мне что-нибудь вытворить!
На следующий день отец притворил свою угрозу в жизнь и отвёз к Степану. Лида ходила по его дому тенью, стараясь не попадаться на глаза. Степан ей не досаждал и ничего не требовал, они вообще почти не разговаривали друг с другом. Мужчина понимал, что Лиде нужно время, чтобы привыкнуть.
Сыновья Степана были мальчишками ласковыми, им очень не хватало материнского тепла, они сразу приняли Лиду радушно, стали тянуться к ней. Лида не знала, как себя с ними вести, ей не хотелось к ним привязываться.
Видя замешательство Лиды, когда младший Паша попросился к ней на руки, Степан сказал ему:
- Беги в комнату, сынок. Поиграй с братом.
- Я не хочу играть с ним. Я хочу, чтобы мама взяла меня на ручки, погладила по головке и поцеловала. Я тоже поцелую маму…
- Маму? – воскликнула Лида.
- Ты ведь теперь наша мама? - спросил Паша, продолжая тянуть к ней руки.
- Ещё нет, сынок, - ответил отец. – Погоди немного… Ну, беги в комнату.
Паша послушно убежал, а Лида и Степан больше ни сказали друг другу ни слова, каждый занялся своим делом: Степан ушёл во двор достраивать сарай, а Лида принялась готовить обед.
Через месяц играли свадьбу в селе Степана, на молодой невесте лица не было. Суровый Степан впервые за долгое время улыбался, а его сыновья и вовсе прыгали от счастья, они знали, что в этот день у них появилась МАМА.
Суровым Степан был только внешне, человеком он был добрым. Из-за строгого выражения лица и молчаливого нрава представления о нём складывались неверные. «Злыдень» - называли его в селе.
- Вы глядите-ка, злыдень какую невесту себе отхватил!
- Да-а, совсем ещё молодка.
- Сколько ей?
- Девятнадцать вроде…
- И эту девку, как и первую свою супружницу, в могилу сведёт. Жалко бедняжку.
После смерти первой жены Степана в селе поговаривали, мол, избил он её, беременную, от того и роды у неё преждевременные случились, от того и умерла она вместе с ребёночком. Но это было неправдой – Степан никогда ни жену, ни детей и пальцем не трогал.
Молодую жену Степан жалел, как мог.
- Не утомилась, голубушка? Передохнуть бы тебе надо, - постоянно говорил он Лиде, застав её за очередной работой по дому.
- Я веду хозяйство так, как должна его вести хорошая хозяйка, - отвечала Лида, не поднимая на мужа глаз.
На отца Лида затаила сильную обиду и в родительском доме после свадьбы не появлялась. Она не могла простить отцу, что он выдал её замуж за нелюбимого.
Несмотря на хорошее отношение со стороны мужа и на то, что Лида с каждым днём всё больше проникалась теплом к его сыновьям, она чувствовала себя абсолютно несчастной, не переставая думать о Толе.
Дни тянулись медленно, как густая смола. Лида просыпалась с криками первых петухов, чтобы успеть переделать всю домашнюю работу до прихода мужа с поля. Она пекла хлеб, доила корову, стирала белье и носила полоскать его в ледяной воде реки – делала всё, лишь бы не оставаться наедине с мыслями.
Степановы сыновья к тому времени не отходили от Лиды ни на шаг.
— Мамка, а ты пирожки испечёшь? — робко спрашивал Паша, дёргая её за подол передника.
— Мам, а расскажешь сказку про волка? — подключался Миша, заглядывая в глаза.
Лида не могла отказать детям. В их глазах она видела тоску по материнской ласке, которую понимала слишком хорошо.
Однажды вечером, когда дети уже спали, Степан неожиданно положил перед Лидой небольшой свёрток.
— Это тебе, - сказал немногословный муж.
Она развернула свёрток – внутри лежал сарафан нежно-голубого цвета, как весеннее небо.
— Зачем? Куда мне в нём ходить? — равнодушно спросила Лида.
— Да хоть бы по селу ходи – пусть все видят, какая у меня жена красавица! А, хочешь, можем в город в воскресенье поехать, в парке погуляем…
- Нет, в город не хочу, - ответила Лида.
Ей было легче проводить время за домашними хлопотами, чем за беспечными прогулками под руку с мужем.
- Ты примерь хотя бы, вдруг с размером я не угадал, - сказал Степан.
Она хотела ответить, что не заслуживает таких подарков, что не может быть ему настоящей женой, но слова застряли в горле.
— Спасибо, — прошептала она, сжимая мягкую ткань в руках, но мерить не стала.
Степан молча кивнул и вышел на крыльцо с папиросой в руках.
Прошло ещё несколько недель. Лида ходила по селу в обновке, подаренной мужем. Сельские бабы, которые сначала сочувствовали Лиде, теперь качали головами, завидовали:
— Гляньте-ка, злыдень-то её совсем избаловал! И сарафан новый подарил, и на работу в поле не гонит.
— А она всё равно как тень ходит. Ни улыбки, ни счастья на лице нет.
— Говорят, в родной деревне любимый у неё был, да отец запретил ей за него выходить – за Степана выйти приказал!
Наступила осень. Однажды Лида, возвращаясь из леса с корзиной грибов, услышала за спиной знакомый голос:
— Лида…
Она обернулась и уронила корзину. Перед ней стоял Толя.
— Ты как здесь? — прошептала она, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Я не мог тебя оставить, — он сделал шаг вперёд. — У меня всё готово. Мы можем бежать…
Лида отступила назад.
— Толя, я замужем. У меня теперь семья…
— Семья? — он горько рассмеялся. — Ты называешь семьёй этого зверя?
— Степан не такой, как о нём говорят, — неожиданно для себя сказала Лида.
Толя побледнел.
— Значит, ты его полюбила?
- Нет, что ты? – встрепенулась Лида. – Я из-за ребятишек не могу уйти – их я полюбила, да…
- Ты решила променять меня на чужих детей? – в глазах Толи блеснул гнев.
Лида молчала.
- Подумай, Лида – зачем они тебе? Мы с тобой уедем далеко отсюда, устроимся в городе, своих детишек родим…
Лида молчала, она не знала, как поступить. Лида знала только одно – её сердце принадлежит ему, Толе.
- Я готова… - тихо прошептала Лида и бросилась в его объятия. Тот обнял её так крепко, что у Лиды перехватило дыхание.
— Всё хорошо, — прошептал он. — Я попросил приятеля, он отвезёт нас на подводе. До станции доберёмся к вечеру.
Они поспешили к телеге, запряжённой крепкой гнедой кобылой. Толя помог Лиде взобраться в телегу и устроился рядом с ней. Приятель Толи щёлкнул вожжами — и лошадь тронулась.
Село оставалась позади. Лида не оборачивалась, ей хотелось плакать, она не переставала думать о Паше и Мише.