(Продолжение. Начало и все опубликованные главы здесь)
На следующем переходе их встретили воины Дома Калу, которые привели верховых животных. Остаток пути Истер, Длинный Лук и Клахар со своими бойцами проделали в сёдлах.
Ездовые хищники, далёкие предки которых, выродившись на старой земле, превратились в крысоволков, были быстры и, казалось, не знали усталости. Вскоре впереди показался Дом Калу. Чем ближе они подъезжали, тем больше изумлялась Истер. Заточение в Закатном мире сильно изменило орков.
По словам старой Коры, прежде они отродясь не занимались строительством, и вообще, ремёсла были у них не в чести. Собственными лапами орки изготовляли только самые необходимые вещи. Им это было незачем.
В основном орки кочевали без видимой цели — иными словами, шлялись по свету, промышляя грабежом, и нигде не задерживались подолгу. Могли перезимовать в захваченных крепостях, а могли быстро вытянуть жилы из всей округи и опять легко сняться с места.
Здесь же Истер увидела настоящую крепость — суровую, мощную и выстроенную с умом. Скалистый кряж, лежавший дальше на востоке, давал два длинных отрога, почти смыкавшихся на западе; между ними была сооружена каменная стена с массивными железными воротами. К воротам вела ступенчатая, волнами поднимавшаяся равнина, пересечённая рвами и грядами валунов.
По скалам южного отрога, переливаясь в отблесках вечного заката, сбегал ручей, а лучше сказать — небольшой водопад, низвергавшийся с уступа на уступ. Долина между отрогами, приютившая Дом Калу, не испытывала недостатка в воде.
Дальше и выше росли купы деревьев разных пород — в основном невысокие, но широкоствольные. Рядом же с ними скалы были темны от сплошного ковра мхов, по которому бродили казавшиеся крошечными на таком расстоянии пасущиеся животные.
Позже Истер узнала, что Клахар, и в бытность свою на земле почитавшийся великим шаманом, один из первых разгадал тайны Закатного мира. Здесь были и вода, и растения, и животные — но всего этого было очень мало, и уже не сосчитать, сколько орков в первое время погибло по эту сторону Врат от жажды и голода, находясь совсем рядом с водой и едой.
Клахар придумал, как разводить сады, как сберегать воду, как приручать местную живность. Магия помогла ему выведать, как удобрять землю птичьим пометом и жертвенной кровью, как искать руды и ковать железо, сжигая в топках горючий камень. Он же догадался скрестить пришедших с орками волков с местной породой, получив в итоге на редкость свирепых и выносливых тварей.
Их назвали волчецами — на таких и встретили маленький отряд Клахара вышедшие из Дома орки, приведя в поводу запасных. Чудовища уступали в размерах лошадям, но не слишком. На людей они скалили клыки, однако Клахара послушались и приняли необычных седоков.
Мчались они легко, неутомимо; тела упруго выгибались, но та часть спины, где покоилось седло, оставалась неподвижной, так что ехать на них было одно удовольствие.
На последней полумиле всадникам пришлось попетлять среди защитных заграждений — рвов и насыпей, которые превращали долину перед Домом Калу в сложный лабиринт.
Меж зубцов и башенок стены, сжимавшей ворота, виднелось не менее десятка стражников, посмотрев на которых, Клахар удовлетворенно кивнул.
Тяжёлые створки, против ожидания, разошлись без шума, и вот уже отряд мчится по узким улочкам мимо приземистых домиков, несколько уродливых, но явно отличавшихся крепостью и практичностью. Орков на улицах было немного; те, что встречались, застывали с разинутыми ртами, заметив людей.
Отряд приблизился к замку, за которым виднелись беспорядочно разбросанные домики с высокими заборами — видимо, фермы: дальше зеленели клеточки полей и посадки, среди которых вились голубые ниточки обложенных булыжниками ручьев. А перед замком раскинулась рыночная площадь.
Это была большая, если судить по меркам селения, площадка, не без претензии на изящество вымощенная тёсаным булыжником. По краям её тянулась цепочка торговых рядов. Перед прилавками лениво бродили довольные жизнью орки, за прилавками же стояли низкорослые существа — неестественно бледнокожие, насколько позволяли судить их длинные накидки с низко надвинутыми капюшонами. Здесь же пришельцы с земли впервые увидели орочьих женщин. Что сказать… встретив такую в людской толпе, оторопеешь, но среди своих мужественных соотечественников орчихи выделялись в лучшую сторону. При всех несомненных признаках принадлежности к своему народу они обладали более мягкими очертаниями, выразительными глазами, лёгкой походкой и одевались с несомненным стремлением показать хороший вкус, навешивая на себя множество костяных и, изредка, железных украшений.
Бледные торговцы продавали железные изделия, мясо, какие-то коренья, видимо сладкие — голопузый орчонок, крутившийся подле одной из орчих, явно облизывался на них.
Бледный народец был местным. Задолго до пришествия орков жили эти создания под землей, на берегах глубинных озер. Подобно гномам, гранили камень, ковали металлы, не проявляя, правда, стремления к красоте ни в том, ни в другом. Потом их нашел всё тот же Клахар, назвал штервами («боящимися неба») и стал с ними торговать. Иные орки, те же штурканы, например, при первых встречах норовили вести себя со штервами по старой злодейской привычке, но даже до них скоро дошло, что можно начисто истребить подземный народец и остаться ни с чем, а вот торговать с ними выгодно.
Последние стычки с наиболее тупыми орками окончились плачевно для последних. Штервы быстро учились и могли постоять за себя. Теперь они были уже совсем цивилизованными, навострились мастерски торговаться и не реже одного раза в двадцать лет устраивали междоусобные войны. Клахар, правда, ни минуты не сомневался, что по большей части штервские роды стравливают орки, добиваясь власти над наиболее ценными рудниками. Иначе с чего бы бледной немочи, идя в бой, пищать чисто орочий клич «схаас»?
Изнутри замок оказался довольно уютным. Клахар подозвал пару служанок, отдал приказания и ушел с первой; вторая провела людей в южное крыло замка. Там уже была подготовлена комната с широкой низкой кроватью, застеленной мехами, в смежной ожидали гостей две бадьи с горячей водой. Служанка жестами показала, как с чем обходиться, и удалилась.
— Идём мыться, — сказала Истер.
— Может, просто отоспимся? — предложил Длинный Лук, примериваясь, как бы повалиться на лежанку в полном доспехе.
Весь вид его выражал предельную усталость, но юная ведьма понимала, что дело не в этом. Длинному Луку просто не хотелось снимать облачение Рота.
— Хотя бы разденься, — сказала она.
— Ещё чего, — хмыкнул Длинный Лук и рухнул-таки на меха. — Терять столько времени, вместо того чтобы спать!
Улыбка его казалась честной… да нет, она и была честной. Доспехи Рота не так просты, они ловко подстраиваются под хозяина и никогда не дадут ему самому заподозрить неладное. Что ж, у Истер был один безотказный способ. Нарочито сладко потягиваясь, она стянула с себя куртку и распустила тесьму на рубашке, небрежно шевельнула плечом, оголив его. Потом присела рядом с Длинным Луком и впилась в его губы страстным поцелуем.
— Дорогой, мне будет скучно мыться одной, — прошептала она.
В глазах Длинного Лука блеснул огонёк.
— Идем. Мы ещё никогда не делали этого вместе, а я так соскучилась по твоему телу…
И эти слова, задуманные как ложь, вдруг перестали быть ложью.
— Помоги мне раздеться, — попросила она.
Какое-то время спустя служанка вновь открыла дверь и, старательно прогоняя с мордочки гримасу отвращения, которое вызывал у неё вид нагих людей, поставила на низкий столик у кровати поднос с дымящимся мясом, после чего, глядя в правый верхний угол комнаты, принялась усердно ломать язык:
— Хозяин, Клахар… э-э, поросил, э-э… бычь шараз чщас. Учуннь.
— Идж'бэ, — кивнула Истер. — Б'шура с'хыга н'бишу.
На мордочке служанки смешались покорная улыбка и лютая обида, будто она намеревалась с натянутой вежливостью поинтересоваться, чего ради она с такими трудами зубрила непроизносимую английскую фразу. Ничего подобного она, конечно, себе не позволила, молча поклонилась и ушла.
— Чего там Клахар «поросился»? — спросил вожак Вольницы.
— Хозяин Клахар очень просил нас быть у него через час, — «перевела» Истер.
— Он что, приказывает?
— Нет, милый, что ты, это только просьба…
Она лежала у него на плече, ей было тепло и спокойно. Длинный Лук, глядя в потолок, наматывал на палец локон её волос и размышлял вслух:
— Просьба, как же… Ты уверена, что он подходящий союзник? Точно ли у него есть причины повиноваться нам?
— Когда я поговорю с ним, ты увидишь, что есть, — отозвалась Истер. — Этот разговор всё решит, но я уже о многом догадываюсь. И если я права, то он как раз тот, кто нам нужнее всего. Именно Клахар поведёт орков на землю… Когда ты приказал Зелёной Вольнице выдвигаться к Рэдхэндхоллу? — спросила она и, поднявшись, перенесла поднос с едой на лежанку.
Длинный Лук посчитал на пальцах и сказал:
— Не позднее сегодняшнего дня. Завтра они соберутся у опушки Ленгвуда, потом пройдут на юго-восток, до Дримхиллз. Это будет пятый день, и, если я к тому времени не вернусь, на шестой они разорят одну-две деревни и захватят дорогу. Если удержать её не получится, они сожгут мост и отступят обратно в Дримхиллз.
— Мы должны успеть к этому времени, — кивнула Истер. — В крайнем случае, войско Вольницы рассеется в Ленгвуде, а гвардия графа, уверенная в лёгкой победе, будет разбросана по округе.
— Ты не очень-то ценишь нашу армию, — нахмурился Длинный Лук.
— Я по достоинству ценю графа, — парировала Истер. — Да и не хочу я, чтобы Вольница теряла людей, им же лучше будет, если они вовремя отступят. Нам важно, чтобы орки быстро захватили слабо защищенный замок. Но помни: вести орков будешь ты, и ты будешь следить, чтобы они не вздумали попусту убивать людей, чтобы даже не думали о грабежах и разбое по деревням. И замок, и бонды пока что нужны нам самим.
— Вот это меня и тревожит, — позволил себе усомниться Длинный Лук. — Я даже их языка не знаю, как я смогу командовать орками? Ладно, я внушу ужас Клахару и другим вождям, какие попадутся, но как я за ними услежу?
— Сильной рукой и королевским взглядом! — улыбнулась Истер. — Потому нам и нужен Клахар, и следует узнать его получше. Так что теперь доедаем — и к нему. Слушай, а ведь недурно орки готовят, а?
И впрямь, сочное мясо обладало нежным вкусом, к тому же оно было приправлено накрошенными сухими корешками, дававшими остроту, а также тонко порезанными, частично прожаренными, частично свежими не то стеблями, не то листьями, от которых мясо делалось особенно душистым. Были там ещё какие-то упругие луковицы и топленое масло. Кроме этого блюда поднос украшали сладкие корешки и крупные ягоды — почти совершенно безвкусные, зато сочные настолько, что ими можно было напиться после еды.
Истер представила себе цену этого угощения в нищем мире и поняла, что накормили их с истинно королевской щедростью.
Стали одеваться. О чистой одежде хозяева тоже позаботились заранее: пока гости мылись, их старую одежду унесли, оставив вместо неё шерстяные штаны и рубахи, меховые накидки и обувь. Длинный Лук, как и следовало ожидать, потянулся к доспехам.
— Зачем они тебе сейчас? — изобразила недоумение Истер. — Оставь!
— Пусть не забывают, кто я такой, — ответил Длинный Лук, прилаживая наголенники.
Веский аргумент, ничего не скажешь… Истер подошла, опустилась перед ним на колени и коснулась его рук.
— Они и так знают, уж во всяком случае Клахар, ведь он видел тебя в бою. А ещё он знает, как наследие Рота умеет подчинять себе владельцев. Ты прав, дорогой, нам нужно поддерживать уважение орков к себе, а лучше всего это сделать через Клахара. Я клянусь тебе: ничто так не повлияет на него, как то, что ты легко можешь обходиться без доспехов.
— Легко? — переспросил Длинный Лук. Лицо его выдавало растерянность и озлобленность одновременно. — В этом волчьем логове? Меня не оставляет желание ходить здесь в полном доспехе постоянно: пусть привыкают трепетать от ужаса, лишь завидев меня вдали.
Истер едва не позволила себе насмешку: мол, в тебе говорит страх, но, поразмыслив, отказалась от этой идеи — игра на гордости надежнее.
— Ужас внушают поступки, а не вид. Страх селится в голове. Собственные мысли и чувства — вот что пугает больше всего… Король — ты, а не твоё оружие. Покажи это Клахару.
Длинный Лук помедлил, но отложил наголенники. И решительно застегнул на себе пояс с мечом.
— Меч я буду носить всегда, — заявил он. — В знак того, что я не нуждаюсь в защите, зато всегда опасен.
— Конечно, дорогой, — согласилась Истер, видя, что на эту уступку придётся пойти. Да и спорить сейчас не время. К счастью, Длинный Лук просто сказал «всегда», не подкрепляя этого слова никакой клятвой, а от Цепенящего Жала вполне можно было ожидать, что оно подскажет своему владельцу такую мысль. Наследие Рота легко ловит человека, несдержанного на язык. — Не поможешь мне с застежкой?
Итак, очередное столкновение Истер с волей доспехов Рота закончилось… вничью. Юная ведьма не хотела тешить себя самообманом.
За дверью ждали две давешние служанки. Одна тотчас нырнула в комнату наводить порядок. Длинный Лук обернулся и предупредил ее:
— Не вздумай касаться железа, если не хочешь быть проклятой!
Служанка, естественно, ничего не поняла, но Истер любезно перевела ей:
— Иджабу хыг, раншойта к'шахт. Ншойт-с-дохт-шах!
Наверное, теперь Клахар оценил бы её произношение выше. Старинный стиль для нынешних орков звучал величественно, особенно вкупе с упоминанием «истинного имени смерти» — дохт-шах. Обе орчихи содрогнулись.
Великий шаман и вождь клана Калу ожидал людей в верхнем чертоге, под самой смотровой башней. Окна здесь глядели на все стороны света, между окон стояли столы с рукописями и колдовскими зельями. К счастью, помещение хорошо проветривалось, в отличие от домика старой Коры. На восточной стене висела карта, начертанная на тщательно выбеленной шкуре, и начертанная, даже на беглый взгляд, весьма искусно.
Клахар, одетый, несмотря на своё положение, скромно, приветствовал людей, и Длинный Лук порадовался, что послушал Истер. Во взоре Великого шамана он и правда уловил неподдельное уважение.
Сперва беседа не слишком увлекла Длинного Лука. Он, сохраняя важный вид, прохаживался от стола к столу, время от времени, если Клахар поворачивался в его сторону, приподнимал бровь или понимающе кивал головой, но историю заселения Закатного мира пропустил начисто. Лишь одно место привлекло его интерес.
— До сих пор не скажу с уверенностью, почему уцелел, столкнувшись с Аннагаиром. Хотя и подозреваю, что дело в моём брате. Его звали Клаш, и мы с ним были одинаково сильными шаманами. Носили мы одинаковую одежду и всегда действовали заодно, но мало кто видел нас вместе, так что ходили даже слухи, будто шаман у калунов один, просто ему ничего не стоит быть в двух местах разом. Это устраивало нас. Видимо, эльф тоже не знал правды и не искал второго шамана. В том роковом бою меня оглушила Кора, а Клаша Аннагаир смертельно ранил и обязал служить себе в обмен на хотя бы призрачную жизнь. Он согласился… Я не виню Клаша. Ты ведь знаешь, у нас, орков, нет души, есть некая сущность, которая может претерпевать цепь перевоплощений.
— Но ведь цепь может оборваться, а сущность растаять, — сказала Истер.
— И это самое страшное, это и называется «дохт-шах». Нет, нельзя винить Клаша за то, что он выбрал ллуг-шах — существование. Хотя я бы на его месте выбрал иное…
— Но ты уже тогда отличался от брата? — угадала Истер. — Тем, что у тебя был талант!
— Как ты узнала? — поразился Клахар.
— По многим приметам. Когда у нас будет больше времени, я расскажу, а сейчас…
— Времени хватит, — настоял Клахар. — Я изучаю землю, но мне бывает трудно следить за человеческим мышлением. Так помоги же мне. Расскажи, как ты думала, идя к догадке.
— Идж'бэ, — улыбнулась Истер. — Во-первых, должна быть причина, по которой вы с братом сошлись вместе, не опасаясь, что вас увидят многие. Уж конечно не для того, чтобы искать дохт-шах на поле боя. Вместо того, чтобы отступать, прикрывшись малым отрядом, вы собрали все силы, это мне известно. Значит, надеялись победить. Это во-вторых. В-третьих, что могло вас так обнадежить, если не часть эльфийских сокровищ? А из них вы могли завладеть только талантами. Думаю, ваш прежний вождь снял его с какого-нибудь мертвеца и, не обнаружив никакой для себя пользы, подарил за верную службу тебе. Нет другого способа, каким талант мог попасть к орку. Это могло произойти не позже чем за месяц до последней битвы — Кора рассказывала, что именно тогда шаманы орков, объединившись, сумели отогнать эльфов. Полагаю также, что именно благодаря таланту ты стал более искусным магом и нашёл секрет бессмертия.
— Всё так и было, — проговорил Клахар. — Интересная штука — человеческий разум… Вы кажетесь беспомощными, когда остаётесь перед выбором, ведь вы обдумываете каждый путь. Орки в таком случае не размышляют. Они смотрят в себя и видят один-единственный путь, который соответствует их сущности. Но если соответствия нет — орки отступают, а люди… идут вперёд и постигают новое. За века заточения в Закатном мире ни один орк не заподозрил, что я обладаю эльфийским талантом. Им не с чем сравнить моё могущество, и их ум пасует перед загадкой. А ты догадалась вмиг.
— Ты, однако же, преуспел в постижении разума. И, значит, можешь научить других орков. А сделать это необходимо, Клахар, если ты не хочешь, чтобы когда-нибудь их повиновение не пришло в несоответствие с их сущностью. Ты ведь понимаешь, о чём я говорю, шаман?
— Конечно, Ракош.
— Да. Закатный мир не мог не изменить орков. Рассказывай мне всё, и мы вместе подумаем, в чем и как изменилась их сущность. Я должна знать.
Клахар не мог отказать. Его раздирало желание спрашивать самому, он не просто хотел, он был обязан выведать как можно больше о самой Истер, об этом загадочном Длинном Луке, а главное — о цели их прибытия в Закатный мир. Разумеется, он о многом догадывался, но подтвердить или опровергнуть эти догадки пока что не удавалось — Истер умело вела разговор в нужном ей направлении. Приходилось идти на поводу… Впрочем, уже сам её интерес подавал большие надежды. Клахар в очередной раз смирился и стал рассказывать дальше, приберегая собственные вопросы для другого случая.
«Загадочный» Длинный Лук опять потерял нить разговора. Он ещё полюбовался на карту, поглазел в окно, отметив, что орочьего племени на рынке заметно прибавилось. Скупые на слова мужские особи слушали, жуя между делом тут же купленные коренья, а вот особи женские, равно как и особи неопределенного — по малолетству — пола, трещали без умолку. Взоры то и дело обращались к замку. Простая картина, ничего необычного. Он отвернулся.
Истер была прекрасна. Неподвижна, как каменное изваяние, взор прикован к Клахару, только алые губы размыкаются, чтобы обронить новый вопрос. Она не просто говорит, она сражается! Великий шаман по ходу рассказа помогает себе скупой жестикуляцией, но тоже малоподвижен, как будто ленив. Он в глухой обороне… Длинный Лук заставил себя встряхнуться. Хорош король, сущий бездельник! Прислушиваться уже поздновато, но лучше поздно, чем никогда. Надо же королю хотя бы приблизительно быть в курсе дел…
— Так что, как видишь, самая сущность орков не изменилась, — говорил Клахар. — Я бы сказал, она раздвоилась. Как у волчецов: инстинкты их идут от местной породы, а сообразительность, однолюбство — от наших прежних волков. Только если в волчецах обе сущности слились, то в нас они разделились, и новая всё постепенно затмевает старую. Исконное желание выжить заставляет подстраиваться под условия, моя роль в этом была невелика, я лишь помог оркам сделать это быстрее. И вот орки уже не только воюют. Орки строят, растят, торгуют. Уважение к воинской славе инстинктивно, но сам инстинкт борьбы слабеет. Я давно понял это. Наблюдая за землёй, я перенял у людей состязания, игрища, в каком-то смысле предвосхитил ваши нынешние турниры. Я держу кланы на грани войны и мира, удерживая всех, кого могу, от взаимоистребления, но и не позволяя забыть, что мы всегда были воинами. За то время, что имелось у меня в распоряжении по милости Аннагаира, я проделал немалую работу… Главное, чтобы рядом всегда был враг…
— Мудрые слова, — согласилась Истер. — Скажи, как получилось, что скудоумные штурканы оказались самым сильным кланом?
— Сложный вопрос… я попробую ответить по-твоему. Во-первых, они ушли в Закатный мир первыми. Их и тогда было больше двух тысяч, а сейчас они расплодились тысяч до тридцати — даже при том, что по неразумности своей гибнут чаще других. Остальные кланы Аннагаир не столько изгонял, сколько истреблял. Мало кто приходил сюда даже в числе пяти сотен. Нас, калунов, оставалось сто двадцать четыре. Даже сейчас нас семь тысяч, боеспособных — две с небольшим… но я отвлекаюсь. Во-вторых, штурканы неохотнее всех принимают новшества. Однако я не стал бы говорить, что они лучше всех сохранили прежнюю сущность орков. Они стали трусливы, хотя прижми их — и удивишься их ярости. Они меньше всех любят думать, но плетут интриги, сталкивая кланы и штервов; крепко держат союзников, умело оболванивая их по своему образу и подобию. Не умеют править, но любят власть. И они больше всех страшатся мысли о возможном возвращения — потому и удерживают Привратную долину. Когда я предсказал приход гостей в наш мир, их шаманы тоже встревожились. Штурканы усилили караулы в Привратной долине даже больше, чем я предполагал, так что отряду, который я возглавил, пришлось туго. Я ведь отправлялся в путь с сорока орками… Коротко говоря, штурканы противоречивы: глупы, но в массе своей по-хитрому живучи. И, наконец, в-третьих, я сам не раз спасал их от гибели. Тайно, конечно. Я всегда хорошо понимал, насколько нам нужен враг.
— Каким ты видишь будущее орков? — спросила Истер.
— Не знаю, — с честностью, которую раньше позволял только наедине с собой, признался Клахар. — Каждый клан живёт и меняется по-своему. Когда-нибудь ответ будет один для всех, но это время ещё не пришло.
— Ты балансируешь на грани двух сущностей?
— Ты угадала, Ракош. Прежние орки, какими они пришли сюда с земли, не смогли бы выжить в Закатном мире, а выжившие могут перестать быть орками. Пока я не найду точный ответ, как сохранить свой народ, и при этом научить его быть сильнее, мудрее, самостоятельнее, — я не решусь загадывать наперёд.
— Так вот какой мечтой ты живешь?
— Это необходимость, — ответил Клахар и замер, ожидая, что она спросит: какова же твоя мечта?
Однако Истер не спешила:
— Как думаешь, насколько сильно желание штурканов остаться в Закатном мире?
— Достаточно велико, ведь они видят себя самым могучим кланом, — проговорил Клахар заветные слова.
— А остальные кланы? Подумай хорошенько, Клахар: как поведут себя другие кланы, если позвать их обратно? И как они поведут себя на старой земле? — чеканя слова, спросила Истер.
И сердце Клахара сладко заныло: он не ошибся, он правильно понял знамения и видения из-за Грани Миров — именно для этого и пришли люди. Они нуждаются в орках.
Им нужны надежные мечи.
Что ж, никакая цена не будет слишком высокой за мечту всех поколений, а главное — за мечту самого Клахара. За возвращение.
Виду он, конечно, не подал и постарался ответить размеренно и без запинки, выдерживая уже взятый тон:
— Согласятся все, за исключением двух-трех кланов, уже почти растворившихся в Штурке. А иа земле… Трудно сказать, но я отвечу. Орки отвыкли умирать. В Закатном мире чаще мы встречаем дохт-шах, и смерть пугает, однако на земле они вспомнят о сохранении сущности. Я сберёг в орках воинскую доблесть, они могут вернуться к старой жизни. Они ведь стали намного сильнее: Закатный мир приучил нас к солнцу. Конечно, жаркий полдень никогда не будет нашим любимым временем, но и смутить нас, а тем паче остановить солнцу уже не удастся. Ночная тьма вдохнет в кровь орков забытые восторги… до сих пор ни один орк не разучился видеть в темноте! Под покровом ночи мы будем непобедимы…
«Я торгуюсь как штерв, — с горечью подумал он. — Она видит меня насквозь. Теперь она знает о моей мечте и, значит, держит меня в руках. О, старые боги, где вы? За что вы покинули нас? Но я сделаю это, я вернусь… И если для этого надо продавать свой народ как товар, я продам его. Пусть так, ведь я делаю это ради него же… Рахт! Схаас!»
— Достанет ли оркам послушания, если мы будем требовать от них смирить пыл, выжидать? Или если мы прикажем жить мирно на земле, подобно тому, как вы жили здесь? Наконец, если мы будем приказывать менять мирную жизнь на военную и обратно? — допытывалась Истер.
«То есть — согласятся ли орки быть твоими рабами?» — перевёл для себя Клахар. Далеко идущий вопрос…
Проще всего было ответить «да», но Клахар понимал, что маленькая ложь сейчас отольется большими бедами потом — даже если орки будут единственной опорой в замыслах Ракош.
Думай, вождь клана Калу и великий шаман!
Думай, счастливый обладатель эльфийского таланта, который твой прежний повелитель небрежно вручил тебе после того, как неделю проносил на груди, и после того, как эту чудесную монетку отвергла, раздраженная в тот момент, его любимая жена. Думай!
Положиться на удачу? Попытаться сыграть с Истер? И то и другое позволяло отделаться коротким «да» и не тревожиться за дальнейшие ответы, лишь бы они не противоречили друг другу.
Но Клахар веками изучал людей издалека. Нельзя играть с противником, которого не знаешь досконально. И потом, хоть он и не мог наблюдать за Корой, даже постаревшей и, похоже, напрочь выжившей из ума, всё же знал, что Истер — её ученица. И, глядя на неё сейчас, понимал, что девчонка, даже малоопытная, в чём-то уже переросла свою наставницу, стала опаснее.
Да и слишком многое зависит сейчас от неё. Миллион понятий, выраженных в коротком слове «рахт» — возвращение. Зависимость от Истер не может быть страшнее бесконечного плена в Закатном мире.
И снова Клахар ответил честно:
— Во мне нет полной уверенности. Я всё же орк, хотя и не из самых глупых, мне трудно представить себе то, чего ещё не было. Но я думаю, что, пока орки не освоятся на старой земле, они будут послушны как никогда. Ты и Длинный Лук — вы будете их путеводными звёздами. И я могу поклясться, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы удержать орков, если всколыхнется в них древнейшая кровавая злоба. Я многому научил их. Они способны видеть выгоду. Они поймут, что послушание — это путь к жизни. Рахт — г'лихша с'орд-хун-шах, — провозгласил он.
Истер, уже усвоившая, что жизнь орки теперь обозначают словом «хун-шах», поняла: Клахар создал девиз на старинный образец, чтобы он звучал красиво и на манер заклинания.
Похоже, шаман не лжёт и действительно сделает всё. Он слишком хочет вернуться…
— Уверен ли ты в своих силах?
— Да, Ракош.
— Тогда слушай внимательно, Клахар, вождь Калу. Я приведу вас на землю, чтобы вы помогли мне справиться с людским чародеем, захватили его замок и привели к покорности окрестности. Позаботься, чтобы орки крепко усвоили: крестьяне — наши будущие штервы. Среди людей у вас будут союзники — Зелёная Вольница, о ней потом подробнее расскажет Длинный Лук. После захвата замка у нас будет немного времени для спокойной жизни, а потом мы с Длинным Луком призовем вас в великий поход. Подробности обсудим позже, но ты и сам видишь, как важно послушание. Один неверный шаг — и все надежды пойдут прахом. Согласен ли ты?
— Твое предложение касается всего народа орков?
— Именно. Впрочем, я даже настаиваю, чтобы ты был моим советчиком. Ответь, справедливо ли моё предположение, что нам едва ли будут полезны штурканы?
Клахар, унимая сладкий трепет в груди, решил, что настал момент показать себя в словесном поединке. Он наклонился, посмотрел Истер в глаза и произнес:
— Только при одном условии я дам окончательный ответ.
— Что за условие?
Что это? Померещился или нет коварный огонек во взоре человеческой ведьмы? Уверена ли она, что Клахар согласится в любом случае и, если она возразит, откажется от всех своих условий? Нет, он не мог читать в её глазах. Однако доигрывать следовало до конца.
— Честный ответ. Что ты собираешься делать с нами потом? Не откажешься ли от нас, когда заручишься поддержкой земных правителей? Не пожелаешь ли оставить вечными рабами, а не союзниками?
— Нет, — решительно ответила Истер. — Я желаю покорить всё королевство и посадить на трон Длинного Лука. Сделать это будет непросто, и мне не раз ещё потребуются ваши клинки. Земные владыки ненадёжны: они возненавидят меня как ведьму. Именно вы будете устрашающей опорой власти Длинного Лука. Иными словами, вы мне нужны на долгое время, а значит, я не собираюсь жертвовать орками. Рабство или союз? Скорее, первое. Но под моей властью у вас будут и воинская слава, и добыча, и мирная жизнь.
Клахар видел, что это честный ответ. Конечно, Истер могла умолчать о кое-каких деталях. Например, о том, что на земле ей долгие годы будут нужны послушные орки, но не обязательно будет нужен умный орк Клахар… Что ж по крайней мере, она не станет избавляться от него быстро, а там уж его забота, как выкрутиться, оставшись и нужным, и вольным.
— Надеюсь, мы оба были в равной мере честны друг с другом, — промолвил он. — Я согласен.
Схаас! Свершилось — с этого мгновения судьба орков пошла по другой колее. Или, как сами они говорили, по новому следу.
Без стука растворилась дверь, и запыхавшийся, посеревший от пыли орк встал на левое колено перед Клахаром. Доклад прозвучал взволнованно, но четко. Клахар нахмурился и отдал новый приказ, насколько могла судить Истер — усилить наблюдение.
— Переведи мне, Клахар, — попросила она.
— Мне казалось, ты неплохо схватываешь наш язык, Ракош.
— Вот и хочу убедиться, что правильно поняла.
— Штурканы придут быстрее, чем я ожидал. Наши разведчики на крайзошах столкнулись с их летунами, был бой в воздухе. Калуны рассмотрели знамена Штурки и Мёрши. А под боком, в шести милях от южного отрога, затаилась ещё тысяча противников, их тоже заметили с воздуха… — Клахар досадливо крякнул. — Штурканы удивили меня. Будь я здесь в эти дни, ни один враг не смог бы просочиться к Дому, но я отправился в Привратную долину. Им как-то удалось об этом узнать, и небольшие отряды союзников Штурки стали пробираться к пустому руднику. Теперь они собрались вместе — это тысяча, да на всём скаку приближаются две с половиной тысячи из лагерей в Привратной долине, они прибудут к завтрашнему утру. Встретить их в пути не получится, имея врага за спиной. Ещё полторы тысячи мёршинов вперемешку со штурканами приближаются с севера, вдоль Змеиного ущелья. По-видимому, они должны преградить дорогу сюда иджунам, нашим союзникам. И наверняка к нам уже движется основное войско из Дома Штурки… Их шаманы восприняли знамения всерьёз. Штурканы решили предотвратить неизбежное, объявив войну.
— Твои союзники успеют подойти? — быстро спросила Истер.
— Мы сумеем продержаться, — ответил Клахар. — Но иджуны не пробьются к Дому, столкнувшись с морем врагов на открытом месте. А что скажешь ты, Длинный Лук?
Тот едва не вздрогнул от неожиданности. Ударять лицом в грязь не хотелось, и он сказал:
— Думаю, ты не ошибаешься.
— Но что бы ты посоветовал? — настаивал шаман.
— Не понимаю, что тут сложного, — пожал плечами Длинный Лук. — Пошли отряд, пусть уничтожит тех, кто спрятался в этом руднике.
— Не так все просто. Пустым рудником теперь называют место, где раньше стоял самый большой из штервских городов, они жили под защитой Калу. Однако рудник истощился, штервы переселились, а после них остались огромные катакомбы, где при желании можно спрятать целую армию. Сражаться там сложно, даже если мы победим, обойдясь малыми потерями, это отнимет много времени. Мы всё равно не успеем встретить Штурку на подступах к крепости.
— Разве битва на открытой местности будет лучше, чем из-за крепостной стены? — удивилась Истер.
— Нет, однако я бы не отказался потрепать вражескую армию короткими налетами, чтобы сюда пришли уже не все.
— Я думаю, мы с Длинным Луком попробуем разделаться с этим отрядом, — подумав, сказала Истер.
— Это было бы отлично, — кивнул Клахар, точно и ждал подобных слов. — Что вам потребуется?
— Хорошей полутысячи и двух крайзошей будет достаточно.
— Я выделю вам тысячу, по числу врагов…
— Я же сказала: нам и пяти сотен будет довольно. Правда, Длинный Лук?
Самозваный король Вольницы кивнул. Оставалось надеяться: Истер знает, что делает, ему же затея не нравилась.
— Будь по-твоему, — сказал Клахар. — Но знай: хотя в вашем отряде и будут шаманы, не слишком рассчитывай на них. Они защитят от подлого колдовского удара, но разыскать противника в лабиринте катакомб не смогут. Шаманы Штурки — мастера прятаться. Когда ты хочешь выступить?
— Немедленно, — ответила Истер.
Замок, доселе казавшийся пустынным, был полон кипучей деятельности. Туда-сюда сновали орки, слышались резкие выкрики команд, беседы, споры. Рыночная площадь очистилась от праздношатающихся и стала плацем, на котором собирали отряд для Истер и Длинного Лука.
Клахар не собирался пускать в дело абы кого, он лично проследил, чтобы в каждой сотне было равное соотношение опытных, матерых бойцов, просто именитых победителей в различных состязаниях и молодняка — пусть набираются опыта. Вместе с тем, чтобы обеспечить слаженность каждой сотни, следовало назначить лучших старшин. Одновременно Клахар обеспечил выезд тысячи орков к Змеиному ущелью — они должны были остановить отряд противника, вышедший наперерез против союзных иджунов.
Великий шаман и вождь Калу корил себя за то, что, увлекшись предзнаменованиями, пропустил последние события своего мира. Как он теперь ясно видел, штурканы созвали налгаш раньше него и действовали с заметным опережением. Он не боялся проиграть, но его угнетала вероятность гибели многих орков. Этого он никогда не любил, даже если речь шла о врагах, и старался не допускать всеми силами.
Истер и Длинный Лук ожидали начала похода в своей комнате.
— Я бы поступил иначе, — ворчал вожак Зеленой Вольницы. — Клахар говорил, что у него две с половиной тысячи воинов. Тут бы вывести всех в этот проклятый рудник, прочесать его за полдня и перебить врагов. А ещё лучше — на всё наплевать, засесть в крепости и ждать, пока подойдет помощь. То-то радости будет штурканам получить удар из ворот, когда они повернутся навстречу иж… диж… жидунам!
— Иджунам, — поправила Истер. — Это было бы проще, но Клахар слишком любит свой народ, он хочет обойтись малой кровью, как делал это всегда. И потом, если я правильно поняла, за полдня Пустой рудник не прочешешь.
— Так нам-то что тогда делать в нём? — удивился Длинный Лук и вдруг понял. — Ты хочешь, чтобы они сами напали на нас?
— Они непременно сделают это, — подтвердила Истер.
— И мы будем бить их вдвое меньшим числом?
— А что? В Привратной долине ты неплохо справился! — улыбнулась юная ведьма. — Думаю, теперь будет ещё легче. Вот только… Только не забывай о проклятии Рота. Всегда помни: король ты, а не доспехи…
Длинный Лук улыбнулся, а потом вдруг горько засмеялся:
— Король? Святые угодники, Истер, сколько можно врать? Какой из меня король? Ты и Клахар — спору нет, это вы очень по-королевски говорили. Я так не смогу. Никогда не смогу, понимаешь? Я при вас — пугало, страшилище. Кукла короля над жалкими оборванцами, полуразбойниками-полубондами. И ладно, черт возьми, я не спорю! Обида — ещё не цена за прозрение. Побуду и страшилищем, только не нужно больше врать мне…
Ошеломленная Истер схватила его за руки:
— Не доспехи ли заставляют тебя говорить это? У наследия Рота сильная воля, и оно очень хочет, чтобы ты отказался от всего на свете, чтобы принадлежал только им, без остатка. Не оно ли внушает тебе…
— Хочешь сказать, я говорю неправду? — потемнел Длинный Лук. — Ну, докажи, что я ошибаюсь. Соври ещё раз, какой я замечательный король! Это так приятно слышать!
Он уже почти рычал.
Что с ним происходило? Действительно ли доспехи Рота вкладывали в его уста такие слова? Ничтожный человек, осознанно прячущийся в скорлупе всемогущества, — это то, что им нужно. Или же он сам дошел до осознания собственного ничтожества? Истер не могла быть уверена: слишком занятая мыслями об орках, она просто просмотрела тот момент, когда мог произойти переворот в сознании её спутника.
— Нет, я не буду врать тебе, — прошептала она. — Я делала это раньше, хотя и нечасто, но больше не буду никогда. Ты был глупым и жестоким мальчишкой, но сейчас, понимая свои слабости, этот мальчишка становится настоящим мужчиной. И ещё Знай, что ты… — Её голос прервался, и ей пришлось сделать усилие над собой, произнося слова, для которых, как она верила совсем недавно, нет места на её языке. — Ты мой единственный, мой самый нужный человек… Ты принадлежишь мне не больше, чем я — тебе…
И, сказав так, Истер спрятала лицо на груди Длинного Лука. Слезы подкатывали к её глазам — глупые, необъяснимые. Лицо горело огнём от простой девичьей краски. Для которой, как она верила прежде, её щеки не предназначены.
Неужто она призналась в любви?! Безнадежному разине Длинному Луку… Хотя нет, её нежно и сильно обнимал не тот ротозей, над которым, пускай и не без опаски, потешалась Зелёная Вольница… Сама Истер вытянула его из топкого болота самодовольного отупения, стала выращивать его под свои планы — и вдруг получила нечто гораздо большее.
— Мы принадлежим друг другу? — переспросил Длинный Лук, когда плечи девушки перестали вздрагивать. — Поровну? И не будет больше между нами притворства? Ты можешь поклясться? Можешь?
— Да, — шепнула она, не поднимая головы.
Он погладил её по волосам.
— Не клянись. Просто знай, что я люблю тебя, Истер. — Дурацкое, как ему всегда казалось, слово соскочило с губ ненароком, легко. — Не называй меня больше Длинным Луком. Другие — пусть, но не ты. Меня зовут Джок.
— Джок…
— Именно так. Я Джок Длинный Лук, и я счастлив. Настолько, что с удовольствием разыграю ради тебя страшилу. Идём, пора повеселиться от души.
Он не стал смущать её прямыми взглядами, так что Истер безболезненно пережила свой румянец. Теперь она сама помогала ему надевать доспехи. И, прикасаясь к оружию древнего демона, уже не испытывала прежнего страха.
Вечно удерживать Джока в стороне от дьявольского железа, конечно, не удастся. Пускай! Истер чувствовала себя достойной соперницей заклятию.
Пять сотен орков на волчецах молча ожидали распоряжений. Истер и Длинного Лука, появившихся на крыльце, приветствовали привычным возгласом, ударив оружием в щиты. Клахар сказал им ещё что-то подбадривающее, после чего обратился к гостям со старой земли:
— Вот этот старшина, его зовут Раххыг, будет рядом с вами. Он знает английский, и, если ты, Ракош, забудешь какое-то слово, он переведет приказ… С вами всё в порядке, люди? — понизил он вдруг голос.
Люди переглянулись, потом Истер поняла, что вопрос был вызван выражением их лиц.
— Всё хорошо, Клахар. Ты, наверное, никогда не видел счастливых людей? — сказала она. — Значит, Раххыг? Это ведь означает «неуязвимый»?
— Да, госпожа, — поклонился сотник. Выговор у него был грубый, невнятный, но, в общем, приемлемый. — Для вас приготовили прежних волчецов. — Он указал на привязанных к крыльцу тварей.
— Жду вас с победой! — сказал Клахар.
— Жди скоро! — отозвался Длинный Лук, осёдлывая чудовище.
— Сколько сейчас времени на земле? — спросила Истер.
— Дело к полуночи. Удачи вам!
— Командуй, Раххыг, мы выступаем.
Раххыг повернулся к войску и зычно прорычал приказ. Ряды орков шевельнулись в четком движении. Каждый знал своё место, и пять сотен без малейшей заминки покинули площадь, помчавшись к воротам.
От Дома Калу отдалились быстро. Словно серые тени, облитые багрянцем заката, летели вперед волчецы, но волшебный бег продолжался недолго. На подступах к Пустому руднику начались такие нагромождения острых камней, скал, валунов, что последняя миля обернулась лишним часом пути. Два крайзоша исправно кружили над головами.
Наконец достигли остатков старого тракта, ведущего на запад. Как объяснил Раххыг, прежде это был оживлённый путь. Чуть дальше от рудника тракт разветвлялся, ведя ко всем соседям калунов и к Привратной долине, в те времена бывшей общим достоянием кланов.
Раххыг давно здесь не был, но отлично ориентировался. По его словам, собственно рудник и западный тракт разделяла удобная, ровная площадка, называемая Порогом. Прежде здесь велись торги, и в скалах, окружающих Порог, было выбито немало жилых помещений. Однако здесь нельзя было спрятать тысячу орков. Такое войско, сказал Раххыг, могло разместиться дальше, в Смотровой башне.
— Только, кажется, их там нет, — закончил сотник, пристально всматриваясь в северные склоны Порога, над которыми высилась Смотровая башня. — Странно, там поверху идет удобная дорога на рудник, есть где спуститься и к тракту, и на ту сторону скалы.
— Но ведь есть у рудника и другие выходы? — уточнила Истер.
— Конечно, он никогда не был военным укреплением. Здешних штервов защищали мы. Но если бы я сидел здесь наготове, то укрылся бы в Смотровой башне.
— Есть ли нам смысл подняться туда?
— Подходящее место, — кивнул Раххыг.
— В таком случае командуй.
Три десятка калунов взлетели по широкой дороге к Смотровой башне и вскоре подали сигнал: все чисто. Летуны на крайзошах тоже не заметили врага. Раххыг, Истер и Длинный Лук поднялись наверх в числе первой сотни.
Отсюда открывался вид на Пустой рудник — пять огромных провалов, в каждом из которых могло бы уместиться по королевскому замку, соединенных многочисленными проходами и туннелями. Огромные пещеры в откосах вели вниз, в глубь нищей на жизнь, но богатой ее останками земли. Еще в Доме Клахар рассказал Истер, что орки помогли штервам построить город, но само поселение на богатом руднике существовало искони. Истощился он не больше трехсот лет назад. Теперь о городе напоминали тропы и дороги, вьющиеся по дну и стенам провалов, грубые, зато крепкие арки и порталы, балконы и даже простенькие постройки то тут, то там — и резкое, щемящее чувство пустоты.
Разведчики доложили, что противник здесь был, в количестве искомой тысячи орков и соответствующего числа волчецов. Наследили они изрядно, однако задерживаться не стали и ушли дальше, к руднику. Переведя эти сведения, Раххыг добавил что-то витиеватое и пояснил:
— Дальше соваться опасно. Видите, от Смотровой башни идет дорога? У поворота она раздваивается: ведёт направо, к Первому провалу, и налево, по верху гряды. Гряда прерывается двумя ущельями, через них можно выйти за пределы рудника из Второго провала, да ещё сама дорога имеет три удобных спуска. Если штурканы сидят в руднике, то либо в Первом провале, либо во Втором, остальные расположены слишком далеко…
— А если они не здесь, тогда что? — спросил Длинный Лук.
— Тогда Клахар заслуженно снимет мне голову с плеч: значит, они ускользнули у нас из-под носа и теперь преследуют тысячу наших, отправившуюся к Змеиному ущелью. Но этого быть не могло, с крайзошеё непременно заметили бы… Нет, штурканы где-то здесь. Ждут, когда мы сами углубимся. Даже двигаясь поверху, мы откроемся для удара со всех сторон. Эти скалы изрыты пещерами, вдоль каждой дороги идут десятки выходов… Я велю крайзошам летать пониже и вышлю разведчиков, но весь отряд прошу дальше не вести. Или по крайней мере сначала расскажите мне, что собираетесь делать, Ракош и Длинный Лук…
— Мы собираемся подумать. Ты пока что действуй как сказал, ищи врагов, — ответила Истер. — А мы поднимемся в Смотровую башню.
Они с Длинным Луком вошли в восьмиугольное помещение, сложенное из массивных каменных плит с узкими бойницами. Может быть, город на руднике действительно никогда не готовился к обороне от врагов, но орки иначе строить не умели. Поднявшись по каменной лестнице, люди нашли те же восемь стен и те же бойницы, только пошире. Посреди башенки был вытесан круглый стол с каменными сиденьями вокруг, и больше ничего тут не было, немногочисленные удобства остались внизу.
Истер прошлась от окна к окну и, подложив плащ, села спиной к столу.
— Встань рядом, Джок, мне от этого легче, — попросила она. — Черти бы побрали этих штурканов, я не могу придумать, как мне найти их… Возможно, я и поторопилась с походом сюда.
— О чём ты говоришь? Ты же колдунья, разве можно от тебя скрыться?
— Милый мой, — улыбнулась Истер, — на земле — да, почти невозможно, но мы в Закатном мире. От магии людей здесь мало пользы. Наша сила строится на общении с духами, а Закатный мир уже мёртв. Здесь нет духов. Никаких.
— Разве такое бывает?
— Оказывается, да. Здесь есть только перевоплотившиеся сущности, потерявшие память, личность… Например, эту башню строили орки, а в скалах жили штервы. Они умирали, и сущности их — то, что заменяет им души, — перетекали в дела их рук, сливались с плодами трудов. Здесь им трудно найти новое воплощение. И должно быть, они стремятся сосредоточиться в какой-нибудь песчинке, которую унесет ветер, чтобы когда-то коснуться крайзоша, волчеца, какой-то другой местной твари. А может, прямо сейчас сущности умерших штервов входят в орков Штурки, что спрятались неподалеку… И всё ради призрачной надежды воплотиться в ком-то из потомков этих существ, в их детях или внуках…
— Это что, они и в нас могут залезть? — обеспокоился Джок.
— Нет, конечно. У нас, людей, есть душа, в нас нечего делать убогим ползучим сущностям.
— Ясно, — сказал Длинный Лук. — Тогда позволь кое-что спросить, Истер…
— Почему я так стремилась сюда, к руднику? Я должна знать свои возможности в Закатном мире. Не сомневаюсь, что с доспехами Рота мы победим штурканов даже меньшим числом. Но я должна испытать и себя. А делать это на глазах Клахара мне не хотелось.
— Чтобы не показывать слабость?
— Ты прав, милый. И вот я чувствую, что от меня мало толку. Это мёртвый мир…
— Ты сказала: магия людей. А бывает и другая? — спросил Джок.
— У каждого народа магия своя. В древности очень сильна была магия эльфов. Но и она была бы здесь бессильна. Она связана с движением мира, а где здесь движение?
— Понятно, — кивнул Джок и, помявшись, осторожно спросил: — А… твой повелитель?
— О ком ты говоришь?
— Все знают, что ведьмы — дочери дьявола, покровителя всякой нечисти. Разве его власть не поможет здесь, в аду?
Истер звонко рассмеялась:
— О Джок, радость моя! Неужели ты считал меня прислужницей сатаны? Вообще-то я собралась жить вечно, так что моей душой никто никогда не будет владеть. Я никогда ни о чём не просила ни Бога, ни дьявола, так что ни у того, ни у другого нет оснований помогать мне.
— А на чём строится шаманство орков?
— Я слишком мало их знаю, — вздохнула юная ведьма. — Клахар говорил, что мысль орков — это поиск соответствия своей сущности. Магия здесь должна быть какой-то беседой с сущностью этого мира… Если я права, то мёртвые штервы не захотят выдавать штурканов. Им нет дела до исхода битвы. Сущности — голые искорки жизни, без мыслей, без чувств… Я непрерывно слышу их холодные голоса. И ничего не могу им сказать, потому что им всё равно. Они повсюду здесь…
Истер подошла к юго-восточному окну и, запрокинув голову, проговорила:
— Мы камень от камня, земля от земли, мы с миром пришли и с миром ушли, мы зыбкая тень тишины, мы серая тень тьмы… Как вечное солнце, века и века текла под скалой ледяная река, несла наши искры в кипучих волнах, бурлила и пенилась на валунах… Мы брызги, мы волны, мы самый поток, мы север, мы запад, мы юг и восток…
Истер мотнула головой, стряхивая наваждение, по её длинным волосам пробежала волна зловещего закатного огня.
— У них нет слов, но это то, чем они живут сейчас. Вернее — ллугу — существуют. Мудрая и бессмысленная песня без начала и конца…
— Им нет дела, и они не помогут? Но как же штурканские шаманы, как ты сказала, с ними договорились, в смысле опередили нас?
Однако Истер как будто не слышала вопроса.
— Мудрая и бессмысленная, совсем как этот умирающий мир… Глупцы! — с неожиданно ядовитым презрением прошипела она. — Скоро этот мир опустеет совсем! Орки вернутся на землю, в свой родной край, штервы потянутся за ними, потому что сами не смогут жить без них… Уйдут и крайзоши, и волчецы, а вам останется вечное скитание в сумерках, вечное ожидание… которое уже никогда не сбудется, никогда! Никогда ваши искорки не разгорятся в теле сильном и умном, чувствующем, понимающем ужас и красоту жизни! Они угаснут от безнадежности, ибо не Всевышним они возжены и невечны… И никогда — слышите? — не будет уже ничего. Ни ясного полдня, ни звёзд, ни луны. На неподвижность обречены: река никуда вас не принесёт, и ветер уже никогда не спасёт… — проговорила она нараспев и тут же горько рассмеялась: — Да пропади вы пропадом! Я же слышу, как вы вползаете в тела штурканов, но вы обманулись, это ненадолго, они скоро умрут. Спешите перекинуться в калунов, в победителей…
Внизу послышались шаги, и над полом башни показалась голова Раххыга. Джок бесшумно скользнул к нему, схватил за плечо и прошептал:
— Ни звука! Спускайся и тихо жди нас внизу.
Раххыг удивленно изогнул свои тяжеленные надбровные дуги (такими бы орехи колоть, ни к селу, ни к городу подумал Длинный Лук), но спорить не стал, исчез бесшумно.
Джок не понимал, что происходит, но чувствовал важность момента. Истер слепо шарила по скалам невидящими глазами, её губы продолжали что-то шептать, а лицо всё больше бледнело. Вожак Зелёной Вольницы осторожно приблизился и встал за спиной юной ведьмы. Ему удалось кое-что расслышать:
— А серые тени погаснут во тьме уже без надежды на помощь извне… Ни собственных мыслей, ни воли, ни сил, призыв безответный разверстых могил… Навеки окутает нас тишина… Тоскливые призраки горького сна…
И так без конца, без конца, без конца — поток слов, теряющих связность. Лишь росло в голосе звенящее напряжение. Лицо Истер стало белее мела. Вдруг она пошатнулась. Джок схватил её за плечи, развернул лицом к себе и хорошенько встряхнул:
— Истер, что с тобой? Ответь мне, Истер!
Она потянулась к нему, но её глаза были пустыми. Она не видела Джока, только шарила дрожащими руками по плечам и лицу.
— Я… где? Где я? Джок!..
— Истер, да очнись же ты! — Он положил девушку на пол и накрыл своим плащом. Голова её покоилась на левой руке Джока, правую юная ведьма обхватила пальцами с неожиданной силой.
— Джок, помоги мне… Я ничего не вижу, только серые… тени у края могил… Джок!
Длинный Лук озирался в отчаянии, но ничего придумать не мог. Что делать? Что вообще происходит?
Но делать что-то надо, ведь нельзя же потерять Истер! Она знает, как вернуться назад, как разгромить Рэдхэнда, она… Да что там, достаточно того, что она Истер. Он наклонился.
— Что я должен делать? — спросил он и, не придумав ничего лучше, принялся, неожиданно для самого себя, покрывать ее лицо поцелуями. И когда он коснулся губами её губ, Истер вдруг обхватила руками его голову и ответила жадным, долгим, ненасытным поцелуем. Потом девушка откинулась на его руку и глубоко вздохнула.
— Тебе лучше? Что это было?
Она содрогнулась всем телом:
— Нет! Я не хочу… говорить. Только не отпускай меня, Джок, только не отпускай…
Краски медленно возвращались на её щеки. Джок, уставший сидеть наклонясь, поднял девушку с холодного пола и стал расхаживать по башне, укачивая её на руках. Истер сжалась в комочек. Прикосновение к доспехам Рота, видимо, мучило её, и она держала пальцы на лице Джока.
Снизу вновь появилась голова Раххыга. Глянув на такую умилительную картинку, он поморщился и осторожно кашлянул.
— Я же сказал: жди нас, мы скоро!
— Я только хотел сказать, что разведчики на крайзошах видят пыль на горизонте, как раз против солнца. Штурканы идут быстрее, чем мы думали, у нас почти не остается времени.
— Я знаю, — зачем-то соврал Длинный Лук. — Делай, что тебе сказано.
— Размещение войск не менять? — уточнил дотошный Раххыг.
— Пока нет. Да сгинь ты, наконец!
Вздохнув, старшина полез вниз. Джок посмотрел на Истер, и у него отлегло от сердца: девушка слабо, но улыбалась:
— С подчиненными надо говорить не грубо, а жёстко… Руки не устали?
— Я не знаю такого слова.
— Не зарекайся. Я вот недавно сказала, что собралась жить вечно, — и тотчас едва не погибла… Однако поездка не прошла даром. Теперь я хорошо понимаю, что такое орочье шаманство. Даже слишком хорошо… И понимаю, почему Клахар беспокоится. Орки ищут сходство своей сущности с другими. Выходит, что шаманам Штурки проще колдовать против Клахара. Например, если они входят в общение с сущностью камней, они в чём-то подобны камням. А Клахар слишком мудр и силен, он уже ближе к людям и эльфам. Обладатель таланта, он поднялся на свою вершину. Будь он таким в прошлом, он мог и справиться с Аннагаиром…
— Вот как? Что ж, выходит, он и со мной может справиться?
— Я обещала не лгать, — прикрыла глаза Истер. — Думаю, да. Однако он не сделает этого, пока я рядом! Я слишком нужна ему. Эти знамения о нашем приходе, чем бы они там ни были, всполошили всех орков в Закатном мире, теперь войны не избежать. А без нас с тобой Клахару придется туго.
Она спрыгнула с рук Джока и потянулась, с улыбкой сообщая ему:
— Я только что сделала то, чего уже не может Клахар: вошла в общение с сущностью скал. Это был страшный миг… — Она вновь содрогнулась, но пересилила себя. — Они утянули бы меня к себе, если бы не ты. И Клахара они могут утянуть. Простые шаманы орков общаются с сущностями без опаски. А мы слишком отличаемся от этих мёртвых скал, для нас это было бы хуже смерти… Но теперь всё позади. И я точно знаю, где спрятались наши враги.
— Как тебе это удалось?
— Мёртвые штервы тоже чуть было не уподобились мне, — с невеселой улыбкой сказала Истер. — Они услышали и поняли меня — и великое возмущение овладело ими… Идём вниз.
Раххыг в окружении двадцати бойцов ждал их у входа в Смотровую башню с самым скептическим выражением морды.
— Позволите говорить? Я осмотрелся, как вы приказывали. Они разбились на два отряда. Один ждет впереди, на левой дороге, оттуда легко можно отжать нас хоть к Первому провалу, хоть обратно сюда. Второй отряд не обнаружен, но я уверен, что он скрыт в пещерах второго подъема от Порога. Вот он — на равном расстоянии от Смотровой башни и перекрёстка. Ударят с тыла, куда бы мы ни пошли. Я бы сделал именно так.
— Ты прав, наш друг, враги ждут именно там, — ответила Истер. — Выдвигай войска, мы должны выйти на край Порога, ко второму подъёму, да поживее. Джок, мы тобой будем впереди…
#фэнтези #героическоефэнтези #призрак #хроноопера #попаданец #героическое_фэнтези