Предыдущая часть:
Он пригласил Наташу в кино. Она, покраснев, согласилась. Они поехали в город на автобусе, и всю дорогу Антон рассказывал о фильме и актёрах. Наташа слушала, не сводя с него глаз, и её смущение казалось таким милым. С того дня начались их отношения. Антон старался быть хорошим ухажёром: дарил цветы, устраивал маленькие сюрпризы, водил Наташу на прогулки.
Однажды, гуляя по городу, Наташа призналась:
— Знаешь, Антоха, я ведь с шестого класса тебя любила. Никогда и не мечтала, что ты вот так будешь за мной ухаживать.
Они шли, держась за руки, вдоль центральной улицы. Антон удивлённо взглянул на неё.
— Серьёзно? А я и не знал.
Он вдруг почувствовал к Наташе что-то вроде нежности. Она любила его тайком, не выдавая себя, как он когда-то сходил с ума по Вике.
— Наташ, я давно хотел сказать… Вернее, спросить, — начал он, останавливаясь. — Может, не так торжественно, как надо, но… Будешь моей женой?
Наташа ахнула, а потом бросилась ему на шею, крепко обнимая.
Они поженились. Родители помогли молодым купить дом в Зелёной Роще, рассудив, что детям будет лучше расти рядом с бабушками и дедушками.
— В город ещё успеете, когда девчонки подрастут, — постановила Арина Петровна, и все с ней согласились.
Наташа оказалась идеальной женой. В доме всегда было чисто, уютно, на столе — горячая еда. Она чувствовала настроение Антона: если он возвращался хмурым, тут же готовила ему ванну, а если ему хотелось тишины, уходила к подругам или к родителям. Заботливая, ласковая, ненавязчивая. С Викой жизнь была бы совсем другой — полной страсти, но без этого спокойствия. И всё же Антон частенько вспоминал те дни, когда казалось, что он и Вика — пара.
Через полтора года родилась их первая дочь, Арина. Антон хотел было назвать её Викой, но передумал — не стоило бередить старые раны. Наташа предложила имя в честь свекрови — Арина, и все были довольны, особенно Арина Петровна. Когда Арине было два года, случилась беда: родители Наташи разбились на трассе. Отец не справился с управлением на скользкой дороге в январе. Наташа осталась сиротой. Антон поддерживал её, как мог, и его родители тоже были рядом. Наташа позже не раз говорила, что без мужа и дочери не пережила бы это гОре.
Спустя три года родилась вторая дочь, Евгения. С её появлением в дом вернулась радость. Наташа снова улыбалась, как прежде. Она оказалась не только прекрасной женой, но и замечательной матерью, успевая всё: и за детьми следить, и дом содержать, и Антону внимание уделять. Они снова ездили в кино, ходили в рестораны — всё по инициативе Наташи.
— Жизнь должна быть разнообразной, — говорила она. — Тебе, Антоха, после работы нужно отдыхать, отвлекаться.
Антон был единственным кормильцем. Наташа выучилась на бухгалтера, но в Зелёной Роще работы по её специальности не нашлось. На семейном совете решили, что она будет заниматься домом и детьми, а Антон — зарабатывать. Наташа часто благодарила мужа:
— Живём спокойно, ни в чём не нуждаемся. Ты для нас всё делаешь.
Антон улыбался, но порой его раздражала её простота. Наташа с годами стала ещё больше похожа на типичную домохозяйку — невысокая, чуть располневшая, без искры, которую он так ценил в Вике.
— Сына, небось, хочешь? — спрашивала она иногда. — Все мужики о наследниках мечтают. Может, попробуем ещё раз? Арина и Женя уже подросли, я справлюсь.
Но Антон не хотел третьего ребёнка. Он всё яснее понимал, что такая жизнь — не для него. Поначалу, после разрыва с Викой, тихая жизнь с Наташей казалась спасением. Но теперь дом, семья, быт казались ему какой-то топью, которая засасывала его всё глубже, не давая вырваться.
Антон чувствовал, как эта топь сковывает его движения, мешает дышать полной грудью. Со стороны его жизнь выглядела вполне благополучной. На лесопилке платили неплохо, хватало даже на небольшие излишества — вроде поездок к морю всей семьёй раз в пару лет. Наташа, верная и заботливая, всегда была рядом: поддерживала, жалела, готовила вкусные ужины. Даже спустя десять лет брака она смотрела на него с той же теплотой, что и в юности. Дочки, Арина и Евгения, росли смышлёными и весёлыми, уже помогали матери по хозяйству, хорошо учились в школе. Казалось бы, живи и радуйся. Но Антона грызла тоска, непонятная даже ему самому. В молодости он мечтал о чём-то большем — о жизни в большом городе, о яркой женщине рядом, похожей на Вику: остроумной, стильной, полной жизни. С Наташей было уютно, надёжно, но слишком уж предсказуемо, без искры.
— Ты чего такой хмурый, Антоха? — спрашивал его Олег, приятель с лесопилки, когда они после смены засиживались в местном кафе, единственном в Зелёной Роще. — Жена красавица, дочки умницы, работа есть. Чего тебе не хватает?
— Да всё нормально, — Антон пожимал плечами, отхлёбывал пиво и молчал.
Как объяснить, что душа тянется к чему-то иному? Он вспоминал Вику, её лёгкий смех, уверенные жесты.
— Слышал, в посёлке болтают, будто ты с какой-то городской девчонкой загулял, — как-то добавил Олег, глядя на него исподлобья. — Правда, что ли?
— Сплетни, — отмахнулся Антон, хотя внутри всё сжалось.
Он понимал, что слухи уже ползут по Зелёной Роще, и это подталкивало его к решению уехать. Может, тогда надо было бороться за Вику? Вдруг она ждала от него решимости? Теперь уже не узнаешь.
Однажды, в обычную среду, Антон возвращался с работы. Солнце ещё висело высоко, и он прикидывал, что надо бы починить крышу сарая да подправить шаткое крыльцо. Дом в последнее время всё чаще требовал ремонта: то труба протечёт, то доска в полу скрипеть начнёт. Проходя мимо дОма старой Прасковьи Ивановны, Антон вдруг остановился. Во дворе, на старом плетёном кресле, сидела девушка — стройная, в коротких шортах и лёгкой майке. Она явно наслаждалась солнцем, откинувшись назад, с широкополой шляпой на голове и тёмными очками, закрывающими пол-лица. Длинные волосы цвета тёмного мёда струились по плечам. Местные так не одевались — в Зелёной Роще царили растянутые футболки и старые халаты. Эта же девушка выглядела, будто сошла с обложки журнала, как будто её место — на дорогом курорте, а не в захламлённом деревенском дворике.
— Антоха, ты, что ли? — голос девушки вывел его из оцепенения.
Антон опешил. Она его знает? Он шагнул ближе к низкому забору, вглядываясь.
— Я, — ответил он, всё ещё не понимая, с кем говорит.
Девушка поднялась, сняла шляпу и очки, просияла. И тут Антон узнал её. Ксюша. Та самая Ксения, которая в детстве приезжала к двоюродной бабке Прасковье на каникулы. Она была младше Антона лет на шесть, училась в городе, в какой-то престижной гимназии. Местные ребята всегда принимали её в свою компанию, просили спеть что-нибудь на английском или рассказать о городской жизни. Ксюша никогда не отказывалась, смеялась, болтала, была душой компании. Тогда Антон считал её просто смышлёной малышкой. Потом она перестала приезжать, и он даже не задавался вопросом, почему.
— Ксюша? — Антон всё ещё не верил глазам. — Это ты?
— Ага, — она рассмеялась, подходя ближе. — Выросла, да? Я тебя тоже сразу не узнала. Стал такой… солидный, что ли.
— А ты… — Антон запнулся, подбирая слова. — Совсем другая стала.
— Ещё бы, — Ксюша поправила волосы. — Последний раз, когда мы виделись, мне лет тринадцать было. Потом отца в Москву перевели, жизнь закрутилась. А сюда я вернулась… отдохнуть, наверное.
— Серьёзно? — удивился Антон. — И что тебе тут, в нашей глуши, нравится?
— Правда, — кивнула Ксюша, облокотившись на забор. — Здесь всё настоящее. Друзья, приключения, воспоминания. Я даже дневник вела, записывала всё, что у нас тут происходило. А ещё… — она вдруг замялась, но тут же продолжила, — здесь я впервые влюбилась. В тебя, кстати.
Антон замер, чувствуя, как жар прокатился по спине.
— Да ладно, — выдавил он, пытаясь скрыть смущение. — Серьёзно, что ли?
— Ага, — Ксюша усмехнулась, глядя ему прямо в глаза. — Ты был такой высокий, загорелый, старше меня. Для меня, подростка, ты казался недоступным. Все говорили, что ты в городе с какой-то красоткой встречаешься. А я… ну, просто смотрела на тебя и мечтала.
Антон вдруг почувствовал себя увереннее. Ксюша явно симпатизировала ему и сейчас — это читалось в её взгляде, в лёгкой улыбке.
— Расскажи, как ты? — попросила она, устраиваясь поудобнее у забора.
— Да как… — Антон усмехнулся, не желая говорить о семье. — Женился, на Наташе, с Вишнёвой улицы. Помнишь её, наверное? Двое детей, на лесопилке работаю.
— Помню, — Ксюша кивнула, её улыбка стала чуть шире. — Наташа тогда тоже по тебе сохла, а ты не замечал. Я всё видела. Молодец она, добилась своего.
— А ты? — Антон поспешил сменить тему. Говорить о Наташе с Ксюшей было почему-то неловко.
— Я в Москве, работаю, — ответила Ксюша. — Сейчас одна, после тяжёлого расставания. Сюда приехала, чтобы голову в порядок привести. Здесь тихо, спокойно, всё как в детстве.
— Не замечал, что у нас тут какая-то особая атмосфера, — признался Антон. — Село и село. А что за расставание?
— Долгая история, — Ксюша лучезарно улыбнулась. — Хочешь послушать, приходи вечером к реке, часам к десяти. Там звёзды яркие, тишина. Люблю это время.
— Приду, — кивнул Антон, чувствуя, как внутри всё загорелось.
Они ещё немного поболтали, вспоминая детство, а потом распрощались. Идя домой, Антон понимал, что поступает нечестно по отношению к Наташе. Он не собирался рассказывать жене ни о встрече с Ксюшей, ни о том, что идёт к реке. «Просто поговорю с подругой детства, — убеждал он себя. — Ничего такого, посидим, вспомним старое». Но в глубине души он знал: Наташа бы не обрадовалась.
Продолжение: