Глава 11.
Жалость к себе.
Да и кстати, помните ещё мальчика Ш, в последствии, как я слышал, он делал попытку писать стихи; и вы знаете, поэзия – это действительно безжалостное увлечение. Желание поэзии, навевающие лейтмотивы, словно зимняя вьюга, есть состояние, потворствующее смыслу поэзии. И чем глубже уходит переживание в недра подсознания, тем более ярким кажется тот свет, чем является поэзия для её создателя. Тем честнее поэт в своём воплощении, тем сильнее переходит в страдание его состояние, тем более глубокими бывают строки, поднятые из глубин душного одиночества. Одиночество, на которое обречены не многие, доступное поистине только чувствующим натурам, но желанное многими. Ибо рождающий стихи по заключению времён, есть тот, кто способен на чувства. Являясь миру словно в неком пробуждении души. Верно сказано, что каждый считающий себя поэтом может воссоздать то, что происходит внутри него, не поддавшись выдумке ума. И это не только стихи, но и непосредственный взгляд на те вещи, которыми нельзя пренебрегать, словно отделяя себя от прочего своим занятием, делаясь во всём противоречием своей притягательности. Постоянно ища оправдание своей убеждённости в том, что можно жить, просто заслонившись своим же мнением о себе самом. Так решив, что имеешь право отвергать обыденность, не разбираясь в том, что на самом деле происходит. Словно пренебрегая возможностью узнать что-то ещё кроме своей убеждённости в своём мнении о себе самом, как о существе несчастном. На таком фоне создавая те или иные претензии к тому, кто имеет то, чего у самого пока нет, а может и не будет никогда. Например, любовь всей жизни, умеющего сначала создать свою любовь, а затем удержать эту любовь. Душа поэта несчастна, поскольку пока ещё не знает жизни, а только чувствует её невидимые проявления, она молода, она беспечна, она предательски маловерна. Содержатель её, тот, кто есть тело, в ком она существует. Умом же питает истинную обиду или даже оскверняющую неприязнь ко всему, что может заставить изменить общее мнение о нём самом. Ум же такого не принимает никакое признание, соответствующее убеждённости в отсутствии в нём исключительности для большинства. А значит всегда будет потворствовать согласием с общим мнением, как критики в адрес чьей-либо исключительности. Думая широко, как считает каждый, мы не заглядываем туда, где ясно видно, откуда у нас те или иные недобрые качества, что приводит к невозможности для осуществления добра. Ещё меньше среди тех, кто чувствует, обладая инструментом самовыражения достаточным чтобы соответствовать замыслу в создании доброй натуры. Имея талант выражать искусством собственные ощущения, какое чувство заставляет поэта создавать те или иные произведения? Любовь, и все тождественные или противоположные ей чувства, например, скажете вы? Мы учим в школе стихотворение и не понимаем каким образом оно получилось, почему это есть, как получается, что рождают, и кто рождает, почему рождает, как рождаются те или иные строки, что такое стихотворение, под влиянием чего оно создаётся? Порыв души? Но существо человеческого типа живёт до ста лет. Стихотворение рождается за секунду. Что дальше? Что было потом, что было до этого? Ведь обычным желанием, создать что-то подобное тому, что нам точно поведает о чём-то глубоком, а значит важном невозможно? И для того, чтобы зародилась мечтательность, проявилась эмпатия, хоть и гипертрофированная из-за безграничного определения эго, в виду отсутствия опыта наблюдения и контроля, может явится проявленной в виде особой позиции, идущей из глубокого, но иллюзорного, вымышленного самоопределения. Субъект продолжает руководствоваться искусственной моралью восприятия себя. Это значит, в сущности, смотрит натурально наружу изнутри, тем самым не воспринимая зеркало. Так хочет найти лишь одобрение. И становится злым, лишь потому как в отражении он не находит себя, всё потому, что пока не способен отразится тем, чем не является. Поскольку любое представление о себе – это лишь эмоция эго, его проекция, не покидающая границы сознания. Поэтому такой несчастный боится выйти наружу, боится расстаться со своим образом. Отсюда и критика пространства, как нечувственного, и всего очевидно чуждого. Априори вызывающего новые вопросы чем дающего нужные ответы. Значит пока находишься внутри своего вымышленного, а поэтому во многом не соответствующего реальности образа, пользуясь лишь собственным представлением о себе самом, и конечно которое абсолютно не выдержит критики жизни, не можешь объективно воздействовать на свою действительность, постепенно начинаешь руководствоваться во всём общим мнением. Приносящим облегчение, так как вечный спор за собственное видение не несёт в себе облегчения и покоя. Но приносит счастье. Когда борьба завершается победой. А она всегда завешается победой. Поэтому не смотря на очевидное, именно в том смысле что каждая непосредственность просто жаждет быть символом самости, всё же, новое для субъекта, и есть самый главный страх, как страждущего получить что-то за счёт другого, просто пользуясь общепринятым суждением. Этому как раз и учат нас с самого детства. Демонстрировать ту самую посредственность показным отсутствием заинтересованности в том, что на самом деле может быть любопытно и интересно. Почему сегодня нам трудно принимать новое на личном уровне? Потому как чувство жалости к себе по истине это негатив внутри, как и любая боль в первую очередь отрицание обыденности – наше личное искажение понятие жизни, образованное обидой за то, что нас не принимают такими, какими мы бы хотели бы быть, но пока не можем, или наоборот, за то, что есть те, кем уже являемся, но не можем быть другими. И в том и в другом случае, болезненное восприятие любой ситуации настолько сильное, и, если его описать, то скорее всего это будет похоже на гнев, где сама суть гнева есть бессилие перед тем, что уже свершилось. Тупая боль, словно преходящая ниоткуда, и есть отсутствие желания принимать решения за себя, лишает способности лучше понять какую-то новую ситуацию лежащей в области обыденности. В которой происходит обратное тому, к чему ты привык, словно как к своей особенности, не понимая, что стоит окружающим или друзьям внимание к тебе. Искажение, в результате — это то, что всё хорошее, любая помощь или доброе отношение, любая доброта вообще, как отношение, идущее от души, под влиянием чувства жалости напарывается на эго, так всё доброе попадает под определение данности. Царственная болезнь. Или звёздная болезнь. Т.е. субъект живёт в полном ощущении отрешённости от действительности других. При таком искажении наступает кризис восприятия окружающих. Объективно сама реальность становится гораздо грубее, в плоть до того, что становишься причиной проявления другого качества той же энергии. Будучи всё ещё той, что раньше была такой приятной, теперь становится колючей и неудобной, злой и страшно неудобной. Перемена настолько чувствительна, что напоминает перемену в отношении некогда доброй, но обманутой в ожидании женщины. Это очень опасный эффект, есть первое искажение, развивающее формулу несправедливости мира в субъекте. Это ведёт к накапливающемуся желанию протеста от неудовлетворения и обиды на окружающий мир. Такая, пока скрытая эмоция, имеющая потенциал для принятия допущений в области определения морали и нравственности в будущем. Первая и основная идея для любви противобога. Получения чего-либо взамен на отстаивание в себе возможности допущения, как акта протеста, демонстрации свободы. Таким образом укореняясь в суждении о возможности допущения, как акта протеста против действительно нравственной системы, но отразившейся в сознании некой формой насилия, теперь есть лишь ничто иное как проявления того самого чувства жалости к себе. Существа ищущего любую возможность заявить о себе в противоборстве теперь уже с общим мнением. Вот и вся формула падения нравственности. Требуя от других проявления сочувствия и помощи, обвиняя в беспомощности и злости, отсутствии сочувствия и проявления содействия, живём, сами того не понимая, насколько глубоко укоренились в собственной беспомощности. Создаём лишь оправдания, жалуясь себе, но в представлении уповая на что-то из вне, какого-то спасителя, который придаст нашей истории вид идеального сценария какой-нибудь мелодрамы с хэппи-эндом, где она – это принцесса, а он, просто переходил дорогу и его заметили, потому что он просто замечательный и наоборот. И не важно в чьей голове и какой сценарий существует в зависимости от того, и кто его строит, так или иначе, рано или поздно приходит понимание, что никакая являющаяся представлением о себя иллюзия не сделает вас творцом. Поэтому, сколько бы вы не представляли себя и не жалели себе, запивая сладкими пилюлями горькую правду вы не сможете творить свою реальность. Пока не примите правду. Пока не откроетесь движению воли, что и есть то, что значит: работать с пространством. И если игнорировать распущенность оценочного суждения на окружающий мир, вы сами не зная того испытываете на себе справедливость, ничего не создавая, но получая почему-то совсем обратное своим ожиданиям. Пытаясь подстраиваться, вы всегда проиграете, а наоборот, поступая согласно здравому смыслу, если даже общее мнение с ним расходится вы рано или поздно победите, даже если физически погибните сами. Только приняв такое решение вы действительно будете счастливы и удовлетворены жизнью полностью. Поскольку жизнь – это творческое напряжение воли свершить акт, который приведёт вас к покою. Так как идеал уверенности в себе – это знания того, что ты имеешь всё то, что есть сам. Но можешь больше, а значит идти всегда нужно в сторону лучшего в смысле примера действия, действуя самим отношением, которым ты сам даёшь миру меру действующим примером. Значит стараясь находить в себе прекрасное, чтобы понять, что такое справедливость и больше не бояться красоты в других. Вот почему выбирается путь отрицания, это ощущения искренности и красоты в ком-то, если не произносить и не верить в то, что изложено чуть выше, как в принятие и доверие тому, что лучше вас, в то же время, отдавая себе отчёт в том, чем вы лучше или можете быть лучше, не стараясь никого унизить, никакая неудача не будет ранить вас настолько, что вы начнёте ненавидеть всё вокруг. Но, к сожалению, совершенно не так устроено воспитание большинства, уже с детства, точнее сама жалость как обида в начале, как небрежность в отношении, закладывается, точно незримое ощущение обиды за недостачу должного внимания, оставляющее холодок во всём теле от того недопонимания самих обстоятельств устройства социума. А так как самый лёгкий путь — это путь отрицания, то принимая его и во мнении, и в действии, уже не участвуете в творении мира истиной, поскольку все, что создаёт благо устроено на обмене положительной энергией обоснованной чистой любовью. И если не умеете отдавать, не хотите и в последствии, не научившись этому только требуете, то такое нежелание учиться всегда оборачивается тотальным эгоцентризмом, что в свою очередь ведёт к обесцениваю сначала значений добра, а потом уже и значений любови. И если говорить о выздоровлении, забегая вперёд или начинать с начала, первое, что может сообщить о вашем посильном вкладе как о том, кто начал выздоравливать, поскольку само выздоровление это уже есть ваш личный вклад в общее дело, так это то, когда искренне чувствуется необходимость в том хорошем, что делает кто-то другой. Возникающая благодарность за красоту, содержащуюся в ком-то. Но без претензий на неё. Не в том самом другом, кого вы не знаете и кого знают все. А в том, кто находится рядом с вами, очень близко проявляясь в том, кем вы пока не стали или в том, чего не умеете. Понимая лишь одну истину: не нужно быть тем кто лучше, нужно стать лучше самому. В жизни, любое отторжение искренности, пусть и продиктованной в вашу сторону пока не совсем понятной вам самому причиной, есть ничто иное как искажённое восприятие эго, переводящее подобные проявления в данность, что и приводит к высокомерию с одной стороны и удару по такому же высокомерию с другой стороны. Начинается страдание через эго и желанием унизить не ответившего взаимностью. Зарождается неприязнь, даже если никакой объективной причины для этого нет. В свою очередь, эго усиливает в своём чувстве мнение, переоценивающее сущность, успокаивает себя, создавая восторженность происходящим делая существо до омерзения жалким. Чем и проявляется жалость к себе. Что и приводит к дальнейшему соответствующему действительности коллапсу. Начинается хождение по замкнутому кругу, длинною в жизнь. Разомкнуть который бывает крайне сложно. Большинство из тех, кто обладают чем-то особенным с рождения, живут свой круг жизни, не анализируя саму ситуацию на предмет уникальности в том как раз смысле, что могут вызвать подобные проявления со стороны, возникающие на чистом интересе к персоне. Имеющей всё же некое безотчётное основание полагать, что в ней спрятаны какие-то качества способные привлечь внимание. Во что и упирается, больно ударяясь эго, поднёсшего своим жестом некое определённое желание сблизиться. Это и зовётся от любви до ненависти. На фоне обоюдно неконтролируемого эго сознанием получаем коктейль со вкусом обиды, приходит пронизывающее ощущение некоего предательства, а по сути, это просто ощущение от уязвлённого я. Поэтому никакого положительного отношения на действительность требование добра от других как такой формат взаимосвязи не имеет, пока сущность не научится контролировать собственное негативное восприятие, возникающее в результате наступившего сценария, не соответствующего представлению. Не станет способной принять происходящее как один из возможных сценариев. Просто проходить мимо, не записывая всё на личный счёт. А так как в свойстве нынешнего воспитания в основном находятся методы, потворствующие обратной способности правильно купировать уязвлённое чувство собственного я, тем самым доводя всё до абсурда восприятия со стоящим комком горечи в горле из-за буквальной нелепости, двух необразованных существ. В место того, чтобы привести происходящее к абсолютному пониманию мы, в том смысле, как и должно работать взаимодействие, потому как никаких границ нет и препятствий нет, кроме искажённого понимая самим Я, мы лишь пытаемся ответить тем же, на то, что сами поняли как то, что нам подсказало наше уязвлённое эго. Так начинается вражда длинною во много жизней. Завязывается колесо сансары. А беда главнее в том, что наше мнение о себе самих сегодня не зависит на прямую от того, чем или в лучшем случае кем мы являемся на самом деле, поскольку, тело — это не совсем то, чем мы являемся в энергетическом поле. Тело – это всего лишь подобие, по которому мы определяем первичную идентичность привязкой через красоту его с создателем кем бы он не являлся. Поскольку, сегодня уподобиться творению Творца Истины в энергоинформационном пространстве стремятся многие эгрегориальные силы, поэтому не можем ответить себе, что нас выделяет таким образом, дав ход действию делающее нас настоящими. И если бы Арджуно знал всё это тогда, а именно, какое чувство руководит им, буквально блокируя нужные проявления эмоций, даже такие эмоции, как злость, например, так необходимые окружающему миру, можно было бы много избежать из того, что так сильно исказило его прибывание на начальном этапе прибывания в подмерном мире. И несмотря на то, что ты, добрый человек, как читатель этого изложения, уже знаешь то, что так хотелось бы мне чтобы также знал и Арджуно, пока что он продолжает своё существование, не понимая каким чувством руководствуется, или даже что ещё хуже, какое чувство руководит им самим. Эго, отвергающее по незнанию всё то, что ему преподносило пространство на том уровне, на котором он находится, таким образом, ложно сформировав в себе миф о своём превосходстве. Он бы действительно мог получить большее своим принятием обстоятельств, как стратегию развития собственного авторитета. Но вместо этого, своим хоть и честным, но всё же предвзятым отказом, вызвал у окружающего его мира отношение полностью спроецированного эго в виду отсутствия понимания ошибки в представлении данности. Явив обратную сторону любви у окружающих. Так угодил в ту ловушку, в которую попал, опираясь только на собственные убеждения, в сою очередь получив неверные представления об окружающем его мире. На самом деле став непроницаемой сущностью для окружающих. А поскольку малообразованный социум это в своей массе инстинкты, то и главным защитным рефлексом, как иммунной системы от социума является отторжение всего с чем невозможно или сложно по какой-то причине взаимодействовать. Т.е. фактор образованности, как раз и открывает возможности для многогранного восприятия тех или иных проявлений, позволяет более грамотно распоряжается ресурсами общего толка, так как если кто-то затратил энергию, на действия, пусть даже спровоцированные не ясной целью, или же выраженных притворным добру чувствами, должно быть понято, а энергия трансформирована, но не загнана непониманием в те глубины подсознания, откуда будет глядеть с прищуром и недоверием, призрением и злобой прыскающего существа, вечно страдающего и упивающегося собственным чувством жалости к себе. Чего хуже, ждущего часа расплаты. Этим в самом начале мы все похожи, мы ищем защиты или стремимся к тому, что нас привлекает, стремимся к тому, что сделает нас особенными. Будучи не готовы к тому, что, то, что нас привлекает может отвергнуть наше стремление сблизиться. И это палка о двух концах. Вечная пьеса двух дураков. Один красив и не преступен другой уродлив, но богат. Нас расстраивает тот факт, что то, что нас привлекает, не всегда может стать нашим, точнее и не должно стать нашим, поскольку тут нет ничего нашего кроме эмоций. И если мы начинаем мерить мир только эмоциями мы не живём, мы существуем в мире, где оценочное суждение становится прерогативой собственному достоинству. Отсюда как побочный эффект закрытости возникает ощущение брезгливости. На фоне всё того же безапелляционного оценочного суждения, где добро, проявленное в чистой форме отношений, существовать не может. Вот в такой капкан будучи эмоционально необразованным угодил Арджуно, где сам вызывал интерес и зависть, тем, что имел сам в себе, но не смог этим воспользоваться. Как и многие, как и все мы в последствии ставшие эмоциональными эскапистами не воспринимаем добро, как свойство ответственности за сохранение нормальных отношений. И хуже того, мало когда расцениваем внимание окружающих как собственную заслугу, которую нужно ценить. умея преобразовывать в позитивную энергию. А не превращать чьё-то внимание в данность, любуясь в этот момент лишь собственным я. Так постепенно замыкаясь на агрессии, или, как сейчас принято говорить: превращая внимание в токсичность мира. А может есть результат того, что нам не ответили и может не раз, в тот момент, когда мы постучали, став фатальной ошибкой с обоих сторон в виде реально существующего сегодня мира. Поэтому тот, кто считает, что от него ничего не зависит, он сильно ошибается, точнее фатально ошибается. Позволяя себе пренебрегать окружающими. С таким чувством живёт настоящий поэт, с таким чувством он умирает. Но поэт не способен спасти мир. Стихи поэта способны дать нам лишь то, что хоть как-то может доказать нам самим, что мы ещё способны чувствовать, проникнуться чувством хоть и идущего не дальше пространства в моменте, настигшего нас высокого чувства к самому автору. Захлопнули книгу, закрыли ссылку, окончили произведение. На этом всё закончилось. Никто не учит нас любить, никто не учит нас правильно чувствовать окружающий мир. На деле нам кажется, что того, что есть любовь не существует. Забывая, что любовь и есть мы сами. А вот это Арджуно как раз таки и знал, поскольку его чувства распространялись гораздо дальше невзрачной обиды. Поэтому никакие ошибки его не смогли привить ему ненависть к окружающему и окружающим. Он лишь надеялся, что сможет понять всё и хотел этого. Он хотел понять, как и почему ему нужно существовать, как сделать так, чтобы его существование стало его искусством, а за тем и его творчеством. Но, конечно, это уже потом. А сейчас, ему нужно было выбираться из этой ловушки как созданный им самим собственный мир. И спасение пришло спустя несколько лет. Оттуда, откуда он его и не ждал. А мальчик Ш так и не стал поэтом.