Южнокорейский министр зовёт за стол переговоров. Но в ответ — тишина. Потому что Пхеньян не просто отверг идею диалога — он отверг саму Южную Корею. Не как собеседника, не как соседа, а как идею: никакого «одного народа» и уж точно — никакой веры в искренность тех, кто одновременно протягивает руку и проводит учения с американцами у порога. Что произошло и что это значит для всей Азии?
«Мы еще раз уточняем нашу официальную позицию: нас не интересуют никакие политические меры и предложения Сеула. Нам не о чем обсудить за столом переговоров с РК. Отношения между КНДР и РК полностью вышли по времени из понятия отношений соплеменников», — цитирует ЦТАК Ким Ё Чжон.
Понять этот шаг Пхеньяна — значит выйти за рамки привычной западной повестки, в которой Северная Корея всегда «эксцентрична», «агрессивна», «авторитарна» и «опасна». Удобные клише, которые продаются Вашингтоном десятилетиями и обеспечивают бесперебойный бюджет для военных учений и ПРО. Однако, если приглядеться внимательнее — за «отказом от диалога» скрывается логичный и давно назревший шаг.
«Мы не один народ»
Заявление Ким Ё Чжон — сестры Ким Чен Ына и, по сути, второй по влиятельности фигуры в КНДР — было не импульсивным. Это последовательный финальный аккорд длительной симфонии разочарования. Пхеньян неоднократно пытался построить мосты — в условиях давления, санкций, изоляции и угроз.
Однако в XXI веке идея «объединения» — больше не дипломатический аванс, а политический капкан. Южнокорейская политика последовательно лишала этот диалог смысла. Каждый новый президент — от Мун Чжэ Ина до нынешнего Ли Чжэ Мёна — в одних и тех же декорациях. Вроде бы за мир, но под зонтиком Пентагона.
Провокационные учения, милитаризация, размещение американских стратегических вооружений, совместные манёвры на границе — это не сигнал к сближению, а акт шантажа. Когда один «собрат» ставит второго под дуло — разговор становится бессмысленным.
Заокеанский режиссёр
Предложение нового министра объединения РК «начать всё заново» звучит почти наивно. Это как если бы шулер за карточным столом попросил сыграть ещё раз — на доверии. Сеул продолжает действовать в союзе с Вашингтоном, а не на основе корейских интересов. И это — ключевая точка. Не только для КНДР, но и для всей Евразии.
Южная Корея давно утратила субъектность. Она выступает, по сути, как региональный прокси США в политической и военной конфронтации с Китаем, Россией и КНДР. Любая попытка «диалога» — это не самостоятельная инициатива, а жестикуляция на сцене, текст которой пишут в Вашингтоне. И Пхеньян устал от этой пьесы.
Всё идёт по плану
Отказ от концепции «одного народа» — это дипломатический эквивалент развода. Слово «развод» здесь не фигура речи, а юридический и политический разрыв. КНДР более не считает себя частью некогда общего тела. Это не истерика, не изоляция, не каприз — это освобождение.
Слишком долго Пхеньян оставался в ловушке «обязательного родства», в которой любые шаги воспринимались как «перегибы».
Потому ни о каком «возвращении к диалогу» речь не идёт. Слова Ким Ё Чжон предельно жёсткие: «Нам не о чем говорить. Нам нечего обсуждать. Нам нечего пересматривать». И это не поза. Это рубеж, после которого возможны только два сценария — либо вооружённое столкновение (если Вашингтон продолжит провоцировать), либо окончательное формирование двух Корей как независимых геополитических игроков с разными путями, ценностями и союзниками.