Пока в западных столицах продолжают считать КНДР «странной», «отсталой» и «изолированной», в Курской области бойцы из Пхеньяна доказали обратное.
На Курском направлении северокорейцы не играли по привычным правилам: в то время как российские подразделения «зачищали» местность с аккуратностью сапёра, бойцы из КНДР будто вырезали слово «осторожность» из своего словаря.
«Я вам говорю об их смелости — просто по полю напрямик очень быстро добирались до укреплений ВСУ. Захватывали их позиции и добивались военного успеха», — цитирует MK.RU депутата Курской областной думы, участника СВО Дмитрия Гулиева.
Такой подход, по меркам традиционной военной науки, можно назвать дерзким, если не опрометчивым. Но результат говорил сам за себя. Именно натиск в какой-то степени и позволил переломить обстановку, сыграв важную роль в освобождении территорий.
У северокорейцев, похоже, нет привычки сдаваться. И, как бы странно это ни звучало в современном мире, у них, кажется, нет даже потребности обсуждать приказы. В этом и заключается их парадокс: они не просто солдаты, а носители идеи, в которой бой — это не просто служба, а форма долга перед страной.
Так что же это было?
Смелость? Безрассудство? Или проявление принципиально иного, восточного подхода к бою — тотального, бесстрашного, почти самурайского. Того самого, что всегда пугал Запад: когда человек становится оружием, а не его носителем.
Северокорейские подразделения действительно стали одной из неожиданных сенсаций Курского направления. Не в плане численности или техники — её у них было минимум. А в плане психологического эффекта. ВСУ, по свидетельствам пленных, не понимали, кто эти люди, откуда и зачем идут «на прорыв» без оглядки.
Больше чем просто патроны
Ким Чен Ын отправил России послание, закодированное не в дипломатических нотах, а в поступках. Его бойцы действовали так, как будто фронт — это экзамен на верность и силу. И в каком-то смысле это был экзамен для всех нас.
Предсказуемо — значит страшно
Запад боится КНДР не как угрозы ядерного удара. Он боится её как угрозы мировоззренческой. Потому что армия без дискуссий, с вертикалью и идейной жертвенностью — это то, чего уже нет на Западе и всё меньше на Востоке. Слишком много там контрактов, медиа-образов и эмоционального выгорания.
В этом смысле северокорейцы, по иронии, ближе к русскому фронтовому духу времён 1942-го, чем многие могли бы себе представить.
Война учит. Иногда — жестоко, но точно. И Курская область стала новой страницей, где Россия увидела: военная помощь может быть не только в технике. Она может быть в людях, которые умеют воевать не по учебнику. А по внутреннему коду. Северокорейцы показали, что этот код у них есть. И, возможно, он очень близок к нашему.