Каждое слово в неявном виде хранит свидетельства нашего прошлого – обычаев и взглядов людей, живших в прежние времена. Иногда, заглянув внутрь слова, можно увидеть приметы прошлых эпох, прикоснуться к живой истории.
Возьмем слово наказание. Мы уже подробно рассматривали слова этого корня в статье «Вот ведь как оказывается!», но слово наказание заслуживает отдельной публикации. Оно вызывает интерес прежде всего тем, что радикально изменило свое значение. В современном русском языке оно означает «меру воздействия против того, кто совершил проступок или преступление», иначе говоря наказание – «кара». Однако в других словах, однокоренных со словом наказание, (сказать, показать, сказание, сказка, показ, приказ, указ) нет никакого намека на «кару». Естественно допустить, что такой разрыв между родственными словами был не всегда.
Как писала Н.В. Чурмаева, первоначально слово наказание имело другой смысл. Оно означало «учение, наставление, вразумление», которое достигалось не «мерами воздействия», а прежде всего «сказанием» (говорением, наставлением) и «показом», примером со стороны того, кто наказывал. Соответственно этому, наказати значило «учить, наставлять»; наказатель – «учитель, наставник»; наказникъ – «ученик»:
Первый наказатель
Первым наказателем детей должен быть отец. Древний автор был в этом вопросе достаточно категоричен:
Идѣже дѣтии не наказають цѣломоудрiю и законънымъ вещемъ, то не оци соуть, но дѣтооубиици и поущъше ихъ, зане оубиица смрти предаваетъ тело, а они дшю
(Когда же детей не учат целомудрию и обязательным вещам, то это не отцы, а детоубийцы. И даже хуже, потому что убийца убивает тело, а эти – душу) – Пчела
Приведем несколько советов родителям из сборника «Пчела» по списку конца XIV века:
Тъснися дѣти оставити наказаны, нежели богаты
(Стремись оставить детей обученными, нежели богатыми)
Дѣти же ихъ первое оучение оучатъ иже истиноу глти
(Первое, чему учат детей, – говорить правду).
Учить и воспитывать человека нужно с малых лет. Эта истина так же стара, как старо человечество. Учи дитя, пока поперек лавки лежит (т.е. настолько мал, что его можно положить поперек лавки), – говорит народная пословица, – когда вдоль ляжет – не научишь.
О том же говорится в древних книгах.
Яко же печать прилѣпляеться кѣ макъхкоу воскоу такоже и оучение мудрых въ младых дѣтии образоуеться
(Как печать отпечатывается в мягком воске, так и учение мудрых в малых детях оставляет след).
Яко же мертвеца не излечити, тако и старого не можеши наказати
(Как мертвеца не вылечить, так и старого не выучить).
Чему учили
Древнерусское слово наказание имело самый широкий смысл. Это не было только обучение какому-либо ремеслу, делу. Сюда входила и общая образованность, и правила поведения, и «наказание книжное»: И peче оучителъ къ отцоу его [И сказал учитель его отцу]: приведи его въ наказание, и аз наоучю его книгамъ (Евангелие Фомы. XIV в.). Неслучайно внешне похожи слова невежа и невежда. Первое из них – русское, второе – церковнославянские, оба они когда-то значили одно – «неуч».
В переводном памятнике XII века об Александре Македонском говорится: И наоученъ быо Александр всякомоу наказанию и звѣздозаконiю [астрономии]. Только о всесторонне образованном и культурном человеке древний писатель мог сказать: и наказать быс всякому наказанию (об Иоанне Дамаскине. Лобковский пролог. XIII в.)
Наказание господне
В этой связи интересно выражение божие наказание. Каким был его первоначальный смысл – «назидание божие» или «божия кара»?
Летопись под 1019 годом. Святополк ведет на Русь печенегов. Тот самый Святополк, который убил братьев Бориса и Глеба, чем заслужил себе вечное проклятие соотечественников и прозвище «окаянный». Против него выступил Ярослав.
И бысть сѣча зла, яка же не была в Руси. К вечеру одолел Ярослав. Святополк бежал, гоним божьим гневом. И до сего дне исходить же отъ нея (могилы Святополка) смрадъ золъ [зловоние]. Се же богъ показа на наказанье княземъ Русьскымъ.
Древнерусское слово наказание в целом значило «научение, назидание, воспитание», независимо от того, достигалось оно тихой беседой или жестокой карой. Смысл был в самом результате, а не в средствах. Сравните: Ныне уже не услышю тихаго твоего наказания (Плач Глеба о Борисе, летопись под 1015 г.), но: Не биенъ моужь. не кажеться николиже (Не битый – значит не наученный) – Менандр. XIV в.
Как учили
Конечно, не только словом можно было научить, наставить, вразумить. Как говорит Григорий Назианзин, сочинения которого на Руси знали в переводе с греческого, овы бо наказаетъ слово, а друзии наставляються притъчею (одних учит слово, других – пример) – XI век. Наставлению, научению третьих помогала «палица»:
Иже щадить жезлъ ненавидить своего сна, а любяи прилежно наказаеть
(Кто жалеет палку, тот ненавидит своего сына, а кто любит, тот усердно учит) – Пандекты Никона Черногорца (перевод с греческого. 1296).
Жестокие нравы и обычаи наказывать телесно не только детей, но и взрослых, повсеместно существовали на протяжении столетий. Таким образом поучение и наказание оказались не просто тесно связанными: порка стала почитаться основным уроком нерадивым ученикам.
В статье «Рок» мы говорили, что первоначально урок – «нечто уреченное, установленное договоренностью или властным повелением». В старых грамотах находим такие пассажи: если кто совершит (такое-то) преступление, то тому урок (столько-то) гривен серебра. Здесь урок – «установленная, условленная плата». От этого значения легко перебрасывается мостик к следующему – «наука на будущее» (Сказка ложь, да в ней намек – добру молодцу урок), а там – и к современному.
Не секрет, что в России вплоть до XIX века в школах, гимназиях и семинариях учеников пороли. О крайне жестоких наказаниях в «очерках бурсы» красочно писал бывший семинарист Николай Герасимович Помяловский, которого сердобольные учителя «выдрали» не менее четырехсот раз! Он вспоминал, что наказание и жестокие нравы вытравили из него веру в Бога и всякое желание быть священником.
Пороли даже будущих офицеров – воспитанников кадетских корпусов. Александр Пушкин указывал, что это воспитывает из кадетов «палачей, а не начальников». К середине столетия детей пороть стали реже, а в 1864 году запретили вообще. Однако, вплоть до 20-х годов XX века в деревнях и селах школьников продолжали сечь розгами.
Именно эта порочная практика полностью вытравила из слова наказание значение «учение», оставив только смысл «экзекуция».
Уроки прошлого
Учеба и телесное наказание так долго сосуществовали, что изменили смысл не одного слова. Новые значения, связанные с болезненным опытом, возникли у слов наука и урок. Да и корень ук- расширил смысловое поле: ср. учить и проучить.
Что касается глаголов наказать, наказывать, то у них развилось и особое управление, невозможное при первоначальном значении слова. Если раньше было наказати чему-либо, то теперь стало наказать за что-либо и наказать чем-либо. Новый смысл закрепился грамматически. На протяжении XVI века, насколько можно судить по памятникам письменности, наказание в значении «учение, наставление» почти перестает употребляться, однако не исчезает совершенно. Следы его сохраняются и теперь. Один из них тесно связан со значением наказать «сказать, как поступить, что сделать»: Мать наказала никуда не отлучаться.
И все же в общем и целом наказание значительно отдалилось от «обучения» и даже сблизилось с понятием «казнь». Некоторые любители этимологии склонны видеть в этих словах один корень каз-, о чем мы говорили в статье «Искаженная этимология».