Все части здесь
«Путь до клиники на первое занятие уже знакомый, но в этот раз Надя ловит себя на том, что думает не о Милоше, а об Олеге. С улыбкой, с легкостью. Что-то меняется — внутри и снаружи. И когда звонит Анжела с новостью о приезде, Надя вдруг понимает: она готова делиться этим новым с близким человеком».
Глава 51
Когда Надя вернулась из ванной, Таня уже налила чай и нарезала яблоко тонкими дольками, почти прозрачными, как лепестки. Так любила Надюша.
Надя села за стол и, не суетясь, взялась за вторую гренку. Сверху — капля растаявшего сливочного масла, оно стекало по краю, впитываясь в корочку. Надя откусила — медленно, почти торжественно — и закрыла глаза. Гренка хрустнула, мягкий мякиш чуть обжег небо, а вкус — теплый, солоновато-молочный, такой простой и такой любимый с детства.
Надя чуть загрустила. В семье была традиция: каждое воскресенье папа жарил гренки. Таких вкусных, как у него, Надя больше никогда не ела.
Она жевала, не спеша, с каким-то детским упоением — как будто вспоминала, как это делается: есть, не глотая слезы и не вскакивая, чтобы бежать в ванную. Есть не потому что надо, а потому что хочется. Каждая крошка, каждая теплая жилка теста напоминала о том, что тело еще умеет жить. Что оно проснулось — после всех этих недель, месяцев, когда сама мысль о еде вызывала судорогу.
Таня села напротив, не отвлекая, не спрашивая. Просто смотрела, как дочь ест. Смотрела и старалась не расплакаться.
«Как же все хорошо и по-новому!»
— Надюшка, а может, я тебя провожу? — осторожно и нерешительно спросила Таня, когда Надя уже стояла в прихожей.
Надя застыла на мгновение, глядя на себя в зеркало перед выходом.
— Нет, мам, не надо. Я сама. Не обижайся.
— Да, да, Надюша, прости.
Таня кивнула, а Надя обняла и поцеловала мать.
На улице уже тянуло утренним мягким теплом, хотя солнце еще не вышло из-за домов. Надя шла той же дорогой, что и вчера — к клинике, к себе новой, к неизвестному. Тот же поворот, те же деревья, знакомая тропинка, прохладный воздух с запахом большого города.
И вдруг память будто выхватила из вчерашнего дня: Олег. Не картинкой, не фразой, а ощущением. Тепло у плеча, смех, когда он что-то сказал про велосипед, привязанный к березе. Как она хохотнула и шутливо оттолкнула его локтем. Как он наклонился — не всерьез, не страстно, а просто, по-дружески прижался лбом к ее виску, и она не отстранилась.
Надя вдруг поняла, что улыбается. Ей приятны эти воспоминания о вчерашнем дне, об Олеге. Не о Милоше.
Остановилась на секунду и прислушалась к себе, будто натолкнувшись на что-то невидимое.
«Я вспоминаю Олега? Не Милоша? Не боль, не свою драму? А то, как мы шли, смеялись, и нам было так хорошо! Мне было так хорошо. А ему? Мне кажется, и ему было хорошо. Я закрываю упорно глаза на то, что так очевидно. Я нравлюсь Олегу! А он мне?»
Надины мысли прервал звонок. Она вздрогнула и взглянула на дисплей. Анжела.
— Анж, привет! — заорала она. — Иду на занятия. Все хорошо. Как там у вас?
— Привет! И у нас все отлично. Надь, в Новосибе конференция риелторов. Я приеду?
— Да ты что! — заорала Надя. — Когда? Увидимся?
— Конечно, Надька! Я уже соскучилась. Послезавтра. Я хочу остаться дней на пять. Можно, Надь?
— Анж, конечно. Я спрошу у Олега. Но думаю, он не будет против. Анж, мне надо тебе кое-что рассказать… то есть посоветоваться…
— Надька, все нормально? Точно?
— Анж, абсолютно нормально. Даже более чем! Приезжай. Жду тебя очень.
Надя отжала кнопку и снова прислушалась к себе. Олег! Что-то новое в сердце. И от этого не страшно, а тихо. Будто внутри что-то поставили на место. Это не любовь. Нет! А что-то другое, но не менее приятное. Пусть поживет внутри… до приезда Анжелы— вместе они разберутся, в чем тут дело.
У дверей клиники Надя на секунду замялась. Как и вчера — как перед шагом в воду. Но все же смело толкнула тяжелую стеклянную створку, вдохнула сухой кондиционированный воздух с запахом кофе — и вошла.
За стеклянной конторкой сидела девушка — не та что вчера. Сосредоточенная, молоденькая, с модной короткой челкой, чуть прикрывающей лоб, в тонкой прозрачной кофточке, которая больше подходила для бутика, нежели для клиники. Она не улыбнулась, не поднялась, а только глянула поверх стекла, быстро, оценивающе, и спросила с холодом в голосе:
— Вы к кому?
Надя чуть опешила, но тут же собралась — она здесь не случайно, и не гость:
— Я на курсы косметологов.
Девушка приподняла брови.
— Как ваша фамилия? Я вас не видела.
— Тюльпанова.
— М-м… — девушка склонилась к журналу, провела пальцем по списку.
— Да есть, — буркнула, — кто-то вписал. Сегодня же уже четвертое занятие и…
Надя не дернулась, не стала оправдываться. Просто повторила спокойно:
— Я Тюльпанова. Могу войти?
Девушка еще раз заглянула в журнал, словно не доверяя самой себе:
— Да, есть такая, — пробормотала. — Тюльпанова Надежда
И, чуть скривившись, махнула рукой к дверям:
— Входите.
Не было в этом движении ни радушия, ни доброжелательности. Скорее — «ладно уж, проходите, раз пришли». Почему?
Но Надя не обиделась. Можно сказать, ей было даже все равно.
Просто кивнула и пошла дальше, тихо, по ковровой дорожке, мимо стены с афишами и расписанием занятий. Потому что главное — уже случилось: она здесь учится. А девушка на входе? Да ну ее!
Надя толкнула дверь — ту самую, в которую вчера ее провела Любовь Петровна. За этой дверью — ее первая настоящая аудитория. Не школьная, не больничная, а настоящее царство красоты.
Там было так же прекрасно, как вчера. Все так, как она запомнила: белые столы, высокие зеркала, аккуратные ящички с блестящими замками, муляжи лиц с ровной кожей и закрытыми глазами, как у спящих ангелов. На подоконнике — несколько горшков с живыми цветами. Даже воздух здесь был другой: пахло кремом, спиртом, медом, и еще чем-то, выбивающимся из пирамиды запаха.
Несколько девушек уже были на месте — кто стоял у зеркала, поправляя волосы, кто листал тетрадь, кто-то просто сидел, глядя в телефон. Они не переговаривались, но чувствовалась та особая утренняя настройка, когда все потихоньку приходят в себя после автобуса, метро…
Надя вошла тихо, на цыпочках, будто боялась нарушить какую-то невидимую границу.
— Доброе утро, — сказала негромко.
Одна девушка сразу повернулась и кивнула — с интересом, приветливо, с готовностью к контакту.
Другая, наоборот, скользнула по ней взглядом, как по мебели, и вернулась к экрану.
Третья, с длинной косой и браслетами на запястьях, смотрела чуть исподлобья — настороженно, как будто Надя пришла занять ее место.
Надя не знала, куда идти, где можно сесть, и в этот момент с последнего стола у окна кто-то махнул ей рукой:
— Идем ко мне. У меня свободно.
Голос был уверенный, дружелюбный, и сама девушка — с распущенными каштановыми волосами, в простой белой футболке — смотрела тепло.
— Я Света.
— А я Надя, — откликнулась она с облегчением и почти сразу почувствовала: рядом со Светой ей будет не страшно.
Села, огляделась — в зеркале отражалось светлое окно и ее собственное лицо, не такое бледное, как вчера. И губы уже не такие синюшные.
— Ты чего так опоздала? — просто спросила Света.
И Наде стало так легко, будто они со Светой давние подруги.
— Так получилось. Деньги собирала! — Надя не стала озвучивать истинную причину.
— Ой, не говори! — выпучила глаза Света. — Найти такую сумму и мне было непросто.
Рекомендую к прочтению ⬇️⬇️⬇️
И Света озвучила цифру, которая была в пять раз выше той, которую назвал Олег.
— Как так? Ты не ошибаешься? — Надя занервничала. Выходит, Олег обманул ее, и курсы намного дороже, чем сказал он.
— А с тебя что, еще дороже запросили? — вновь удивилась Света.
Надя быстро замотала головой. Она была в замешательстве, не знала, что ответить.
Как спасение в кабинет зашла преподаватель, и занятие началось.
Татьяна Алимова