Подводная лодка вышла в море. Перед первым за время этого выхода погружением, по принятым тогда правилам, начали проверять прочный корпус на герметичность. Объявили учебную тревогу, задраили верхний рубочный люк и создали внутри лодки вакуум. Чтобы кто-то в этот период наблюдал за обстановкой, на мостике оставили старшего помощника командира.
Никто не обратил внимания, что перед проверкой на герметичность наверх вышел кок, не очень уже молодой мичман, который недавно был назначен на лодку откуда-то из береговых частей. Кок умел замечательно готовить, но пока ещё не слишком много понимал в корабельной службе. При этом он был очень даже, что называется, «себе на уме».
Когда на лодке объявили учебную тревогу, мичман, только что закончивший приготовление второго блюда, подумал: «Потревожиться они могут и без меня!»
Кок решил подняться наверх и спокойно, без посторонних, покурить. Он спрятался в надстройке, где никто его не мог увидеть и где он сам ничего не слышал и не видел, кроме кусочка моря через вырез в лёгком корпусе.
Накурившись вволю, кок пошёл обратно. Верхний рубочный люк он сумел найти, но тот, неожиданно для мичмана, оказался задраенным! Кок подёргал крышку - она не поддавалась! Он покрутил на этой крышке туда-сюда какое-то колёсико, подёргал опять - вновь безуспешно! Вакуум был невелик, но большая площадь люка не позволяла преодолеть разность давлений силами одного человека.
Мичман внезапно и остро осознал: верхний рубочный люк уже задраен, значит, подводная лодка сейчас вот-вот погрузится, а он так и останется наверху! Никто ничего о последних мгновениях его жизни никогда и не узнает, его трупа не найдут, не найдут вообще никаких его следов!
Вдруг, несмотря на потрясение, кок увидел боковым зрением чьи-то ноги на мостике. Заглянув туда снизу вверх, мичман разглядел старпома. Сознание кока пронзила мысль: он сейчас будет погибать уже не в одиночку!
На глазах у мичмана показались скупые мужские слёзы, и, обняв валенки своего товарища по несчастью, он прорыдал:
- СТАРПОМЧИК, МИЛЫЙ! И ТЕБЯ ТОЖЕ ЗАБЫЛИ!!!
Тупой и ещё тупее
Есть старый армейский анекдот.
Два генерала сидя в ресторане, говорят о своих денщиках.
- Он у меня такой дурак, что глупее не бывает!
- Что ты, поглядел бы на моего, тогда бы увидел настоящего дурака!
- Ну ладно, давай, поглядим на них в действии и сравним, какой из них тупее!
Первый генерал вызывает своего денщика и приказывает ему:
- Сходи в мой номер и посмотри, там я или нет!
- Есть!
Второй посмотрел, покачал головой и сказал:
- Да, действительно, дубина! Вызвал своего и приказал:
- Возьми пятнадцать копеек, иди на базар. Купишь мне автомобиль и подгонишь к подъезду!
- Есть!
Первый генерал – второму:
- Да, твой тоже выдающийся идиот!
А за дверью тем временем общаются денщики:
- Видал такого дурака, как мой начальничек? Чего он меня погнал в свой номер, мог бы просто туда по телефону позвонить и спросить!
- Мой ещё хуже! Послал купить и пригнать автомобиль. Будто не знает, что я водить не умею!
Мне напомнила этот старый анекдот ещё более старая история, произошедшая на средней дизельной подводной лодке проекта 613.
Минёр на ней, как и на всех торпедных лодках, отвечал не только за мины и торпеды, но ещё и за стрелковое оружие, и за многое другое, в том числе, за сигнальные ракеты. Они выдавались на мостик, где их периодически расходовали.
Однажды на той лодке ракета выпала из ракетницы, находившейся в руках у старпома. В этом случае следовало аккуратно выбросить её за борт. Старпом не стал этого делать: жалко, хорошая ракета, с парашютиком... Он не придумал ничего лучшего, чем вызвать из первого отсека вахтенного торпедиста и вручить ему сломавшуюся пиротехнику: на, мол, отремонтируй!
Тот исправно пошёл выполнять приказание. Делал он это в своём отсеке. Минёр, находившийся рядом, во втором, об этом не знал, но тут вдруг прозвучало:
- Аварийная тревога! Пожар в первом отсеке!!!
Оказывается, механик, находившийся в центральном посту, увидел, что из переговорной трубы идёт дым, и понял, что задымилось именно в первом. Минёр ворвался туда и увидел жуткое зрелище: по отсеку прыгала горящая осветительная ракета, а за ней, стараясь не отстать, скакал вахтенный торпедист с ведром в руках.
Позже выяснилось, что исполнительный матрос опалил себе обе руки по локоть. Сначала он пытался засунуть ракету туда, откуда она выпала, а когда та стартовала и загорелась, попытался залить её водой. Вылив воду мимо, матрос стал просто ловить беглянку ведром.
Все отделались сравнительно легко. В это время в первом отсеке, на стеллажах, лежало восемь боевых торпед, ещё четыре были в носовых торпедных аппаратах. Каждая из них содержала несколько сот килограммов взрывчатого вещества. Кроме этого, у каждой была весьма чувствительная к огню энергосиловая установка, от которой торпеды становились ещё опаснее. В трюме лежали металлические банки с очень агрессивным регенеративным веществом. Над торпедами были матросские койки, которые могли легко запылать и передать огонь всей остальной, весьма небезопасной, начинке отсека.
Чудо, что больше ничего, кроме ракеты, не загорелось и, тем более, не взорвалось.
Когда минёр поднялся на мостик и доложил командиру, что произошло, тот с удивлением спросил:
- Твой торпедист что, совсем дурак?
- Он-то, конечно, да... Вот только какой дурак ему эту ракету дал?!
Стоявший рядом старпом скромно промолчал.
Увольнение на берег
Тихоокеанский флот, первые послевоенные годы. Командир бригады подводных лодок проводит в очередной понедельник утреннее служебное совещание с командирами кораблей.
- Товарищи командиры, за прошедшие выходные наша бригада по состоянию воинской дисциплины снова оказалась не на высоте. Вы поняли, о чём я говорю - несколько наших матросов и старшин, которым мы с вами оказывали доверие и увольняли на берег, злоупотребили спиртными напитками и попали в комендатуру.
Те из вас, товарищи командиры, чьи сукины дети были задержаны в гарнизоне, конечно, об этом уже знают. Я требую с каждым из них разобраться и о принятых мерах мне доложить! Но виноваты в случившемся не только они - мы с вами, товарищи командиры, а ещё конкретнее - вы! О чём говорит то, что безобразия с пьянками в увольнении у нас происходят регулярно? Я вас спрашиваю, о чём?!
Окинув строгим взглядом молчавших командиров лодок, комбриг сам ответил на свой вопрос:
- Это говорит, конечно же, о том, что вы неправильно инструктируете свой личный состав! Значит, так: инструктаж с ними перед следующим увольнением проведу лично я! А вы постойте, послушайте и поучитесь...
Прошло несколько дней. Матросы и старшины со всей бригады, отправляющиеся в очередное увольнение на берег, стояли в общем строю, а комбриг выполнял своё обещание - производил инструктаж. Тут следует заметить, что этот офицер сам любил выпить. Комбриг обладал завидным здоровьем и давней закалкой. Он решил поговорить с увольняемыми с высоты своего опыта, со знанием дела, доверительно и по-мужски, как старший товарищ. Речь была краткой, но содержательной:
- Не умеешь пить - ешь дерьмо! И запах есть, и трезвый! А умеешь - делай так: вышел за КПП части - и сразу же зайди в «рыбку».
«Рыбкой» в те годы называли магазины треста «Рыбкооп». В каждом из них, как в любом «сельмаге», водилось всё, от гвоздей и хозяйственного мыла до мотоциклов, включая, конечно же, водку.
Комбриг, между тем, продолжал:
- В «рыбке» прими граммов 100-150, больше не надо, иди дальше и следи за своим самочувствием. Если всё нормально - тогда заходи в другую «точку», там добавь, и так до следующей...
Надо сказать, что «точек» подобного рода в относительной близости от части в те годы насчитывалось не менее десяти-двенадцати.
В результате почти все, кто получил этот инструктаж, попали в тот день в комендатуру. У немногочисленных счастливчиков, кого эта участь миновала, случаев употребления дерьма зафиксировано не было.
Угроза
Ваня Жук, мой знакомый ещё по училищным временам, был старшим помощником командира на дизельной подводной лодке.
Лихой и отчаянный, неунывающий парень, нос которого был украшен шрамом (след от давней поездки на мотоцикле) всегда казался мне похожим на пирата или, по крайней мере, просто на бывалого «морского волка» (даже когда он таковым ещё не успел стать). Вот какая история с ним однажды приключилась.
Лодка находилась на боевой службе, где-то далеко, у чужих берегов. Она проходила через район, вблизи которого в океан впадала какая-то очень крупная река. По этой причине и произошла неприятность. Дело в том, что лодка под водой должна обладать «нулевой плавучестью» - иметь такую же массу, как у объёма вытесненной ею воды. Сначала всё так и было, но, когда приблизились к месту впадения реки, плотность воды резко изменилась, поэтому подводная лодка стала внезапно «тяжёлой». Корабль быстро пошёл вниз и, ударившись об илистый грунт, буквально влип в него.
Откачали за борт всё, что только можно было - никакого эффекта. Начали продувать цистерны главного балласта, сначала частично, а потом все - не помогло. Дали самый полный ход вперёд всеми моторами - снова безрезультатно.
В центральном посту наступила гнетущая тишина. Кажется, сделано уже всё, что только можно было сделать, но лодка никак не может всплыть. Неужели пришёл конец?
И тут начал подавать команды старший помощник. Он приказал матросу-шифровальщику:
- Бери ключ от моей каюты, тащи сюда мою канистру с «шилом»! (Спиртом, или, как его называют, «шилом», на лодках заведует как раз старпом).
Затем Ваня вызвал в центральный пост старшего кока-инструктора и велел тому принести банку с солёными огурцами.
Отдав необходимые распоряжения, Иван победно поглядел на молчаливо сидевшего неподалёку заместителя командира по политической части и сказал ему:
- Вот сейчас мы тут все нажрёмся, но ты нас больше уже никому не заложишь!
После этой фразы лодка вздрогнула, качнулась, а затем «полетела» вверх. Едва успели одержать её в подводном положении…
Понимают ли корабли человеческую речь?
Узкость
На Северном флоте начинались новые учения. Несколько судов, выходивших в море, должны были построиться в колонну, к ним присоединялись противолодочные корабли. Получался конвой. Подводники должны были выходить в торпедные атаки по этому конвою, а противолодочники - отрабатывать свои действия против атакующих.
По Кольскому заливу во время подготовки к учениям шёл на выход сухогруз - обычное советское судно с гражданской командой. Единственным военным на его борту был офицер штаба дивизии подводных лодок. Этот офицер должен был наблюдать за тем, как проходят относительно судна выстреленные с лодок практические торпеды.
Движение в Кольском заливе очень интенсивное. И в сторону Мурманска, и обратно постоянно идут один за другим корабли и суда самого разного назначения и водоизмещения.
В узкости с таким движением на главном командном пункте военного корабля всегда очень жарко! Непрестанно сыплются доклады радиометриста об обнаруженных целях, а несколько человек потеют, щёлкая клавиатурой, работая на специальных планшетах и анализируя окружающую обстановку. Надо контролировать, как корабль расходится со всеми целями, и, при необходимости, рассчитывать свой манёвр так, чтобы это расхождение было безопасным. Раскаляются от несмолкающих команд и докладов усилители громкоговорящей связи.
А тут ещё и берега совсем недалеко, и острова, и коварные каменные банки подстерегают неосторожных мореплавателей. Глубина под килём меняется каждую секунду. А тут ещё и плавучие знаки навигационного ограждения - они предупреждают об опасности, но, бывало, корабли ухитрялись налетать и на них. А тут ещё и бдительные береговые посты - отклонишься дальше положенного от рекомендованного курса - немедленно донесут об этом оперативному дежурному. Тогда жди неизбежных неприятностей!
В общем, при плавании в узкости особо не расслабишься.
Единственный на борту сухогруза военный стоял на ходовом мостике. Он прекрасно знал, что такое прохождение узкости, и его профессиональное любопытство требовало досконально узнать, как это делается на гражданских судах.
«Седой боевой капитан» - грузный, лысеющий, немолодой мужик - привычно окинул взором родные берега, затем оценил на выпуклый морской глаз свою позицию относительно всех встречных и обгоняющих. После этого он тихо и строго подал одну-единственную команду:
- Старпом, подманди, как надо!
И ушёл в свою каюту.
Уникум
Какие разные, нередко удивительные, люди встречались мне за годы службы на флоте!
Был в 246 экипаже командир вычислительной группы по имени Юра. Парнем он был вполне нормальным, толковым, работящим. Он знал и любил своё дело. Заведование офицера, боевая информационно-управляющая система "Ладога-РТ", стояла в центральном посту вблизи нижнего рубочного люка. В штормовую погоду на её приборы нередко попадала забортная вода. Тогда Юра восстанавливал их работоспособность, не жалея ни времени, ни сил.
Увы, парень слишком уж любил выпить…
В лейтенантские годы, несмотря на курение и пристрастие к спиртному, Юра оставался в хорошей спортивной форме. Все его друзья и знакомые были удивлены, когда парень, выпив целую бутылку сухого вина, сразу же после этого принял участие в соревнованиях по легкой атлетике. И не просто принял! В беге на дистанцию 3 километра Юра занял 1 место по флотилии!
Говорили, что этот офицер был из числа «блатных». Он уже получил запись в личное дело о том, что служит на атомных подводных лодках Северного флота и является участником боевых служб, и теперь перед ним открывались очень хорошие служебные перспективы.
Лишь одно обстоятельство формально сдерживало карьерный рост лейтенанта: он был не только беспартийным, но даже и не членом ВЛКСМ. По слухам, Юре где-то «в верхах» сказали: «Ты только две недели не пей, тогда тебя примут в комсомол, а потом переведут, куда задумано».
Продержаться в тот период хотя бы две недели Юра так и не сумел.
Дошло до того, что как-то раз, когда лодка шла в надводном положении, этот лейтенант, после принятия внутрь технического «шила» весьма гадкого качества, полностью потерял пространственно-временную ориентацию и попытался закурить прямо в центральном посту.
Но самый, по-моему, удивительный случай видели соседи Юры по общежитию. Один из них, вернувшись туда утром, уже в коридоре почувствовал запах гари. Открыв дверь, он обнаружил, что их комната наполнена удушливым дымом горелой ваты (даже окна почти не было видно).
На своей койке, как ни в чём не бывало, в разовых трусах и разовой майке спал пьяный Юра. Он лежал прямо на металлической сетке, а на полу в нескольких местах валялись кучки тлеющего тряпья - всё, что осталось от матраца. Под койкой, в полуподсохших лужицах воды, стоял пустой чайник. Оказывается, парень лёг спать, держа в руке непотухший окурок, от этого загорелся матрац. Юра проснулся, залил огонь из чайника, открыл форточку и снова лёг. Матрац больше не горел, но продолжал тлеть, несмотря на то, что наш знакомый просыпался ещё несколько раз, вновь и вновь выливая из чайника на свою кровать очередную порцию воды.
Каким же мощным здоровьем нужно было обладать, чтобы за ночь не угореть в такой атмосфере...
Фамилии
Те, кто читал замечательную книгу «Арсен Люпен» Сергея Колбасьева, наверняка, помнят, как шутили в начале двадцатого века флотские кадровики. Например, подбирали на миноносцы людей, фамилии которых начинались на ту же букву, что и название корабля, и из-за этого получались всякие казусы.
У нынешних работников флотских кадровых органов такого простора для манёвра, конечно же, нет - так называемая «военная реформа», продолжающаяся уже свыше двадцати лет, завела российские Вооружённые Силы в такой тупик, что и подумать страшно...
Ну ладно, хватит о грустном! Не раз уже наш флот вот так же изводили почти подчистую, и не раз он возрождался! Вернёмся к тем временам, когда в ВМФ было достаточно и людей, и кораблей.
Явно не случайно на одной из подводных лодок Тихоокеанского флота в пятидесятые годы оказались офицеры с фамилиями Шарварлы, Шурабура, Абарбарчук. У старшего помощника командира там была тоже правильная фамилия, самая, что ни на есть, подходящая для старпома, - Поришкура!
Иногда, как мне думается, интересный подбор фамилий на одной лодке и даже в одном подразделении получается всё же случайно.
В экипаже «К-513» на одном пульте ГЭУ оказались ребята с фамилиями Петухов, Кошечкин, Кабанов. Кто-то не без юмора назвал их «дуровским трио». В другом моём экипаже, на «ТК-202» (правда, ещё до моего прихода туда), в БЧ-2 служили офицеры с фамилиями Дурнев, Горб, Безручко. Нормальные, достойные люди – я позже познакомился с каждым из них. Тем не менее, эту троицу в шутку прозвали «трое убогих» - ни больше, ни меньше...
Некоторые из моих знакомых злились, если над их фамилиями кто-то смеялся, многие же, наоборот, воспринимали подобные насмешки просто и весело, поэтому такого рода шуточки в их адрес со стороны окружающих быстро прекращались.
Те, кто учился в нашем училище в одни со мной годы (плюс-минус несколько лет), наверняка, помнят офицера с достаточно смешной фамилией, которая его нисколько не смущала. Вот как он знакомился со своими новыми курсантами, будучи назначенным их командиром роты. Стоя перед строем, офицер произносил: «Фамилии бывают разные». И дальше приводил примеры — такие, что ребята хохотали до слёз. А когда все уже уставали смеяться, он скромно заканчивал свою речь словами: «Ну а моя фамилия - Дуркин».
Мой друг и одноклассник, Валера Соколов, рассказал вот о каком случае.
Однажды в Гремихе собрали в штаб флотилии на какие-то очередные занятия всех старпомов. Офицеры деловито расселись по рядам (каждой дивизии – свой ряд). По кабинету пустили лист чистой бумаги, чтобы все присутствующие отметились - написали на нём свои фамилии и номера войсковых частей. В родной Валериной 3 дивизии тогда подряд записались: Орлов, Гусев, Лебедев, Утин, Соколов. По этой причине очередной офицер, до которого дошёл этот лист, расхохотался:
- Да у вас все фамилии – птичьи!
Валера не имеет никакого отношения к городу Одессе, но, подобно настоящему одесситу, в любой ситуации умеет высказываться кратко и смачно. Практически не задумываясь, он сказал насмешнику:
- А у тебя какая – крокодилья, что ли?
Дело в том, что фамилия у того офицера была Яицкий.
В 246 экипаже, к которому я был прикомандирован на период боевой службы, однажды подобралось похожее сочетание фамилий, а именно: Куров, Лебедь, Чайка, Голубев, Соколов. Экипажные юмористы в импровизированном концерте по заявкам заказали для них песню «До свиданья, птицы».
На одной из наших лодок командиром дивизиона служил офицер Фонарь. Ударение при произношении его фамилии надо было делать на первом слоге, но друзья называли его Фонарём. Другим дивизионом там же командовал офицер Кочерга. Говорят, когда кому-то понадобилось вызвать в центральный механика вместе с двумя этими комдивами, команда по трансляции прозвучала так:
- Командиру БЧ-5 прибыть в центральный пост с фонарём и кочергой!
Встречаются фамилии, которые шутники называют «говорящими».
Люди, служившие на подводных лодках проектов 629 и 629А в Оленьей губе и в Ягельной, помнят механика Ломакина и врача Могилку.
Как-то раз, когда я учился на Классах, ребята из нашей группы затеяли разговор о фамилиях такого рода:
- Какое воинское звание у офицера Ранга?
- Капитан 3 ранга!
- Правильно! (Юра Ранга тогда действительно был в таких чинах).
- А кто по специальности офицер Балагура?
- Замполит! (И точно - Анатолий Евгеньевич Балагура был замполитом в моём экипаже, а потом перевёлся в другую базу).
Кстати, на лодке, севшей на мель в шведских территориальных водах осенью 1981 года, вахтенным офицером в тот роковой час был политработник тоже с весьма «говорящей» фамилией Беседин. Это была та самая «С-363», которой на флоте позже дали прозвище «Шведский комсомолец».
Когда я служил уже на берегу, мне среди прочего приходилось заниматься и вопросами присвоения классной квалификации в масштабах всей флотилии. Списки практически всех, кто служил на нашем объединении, проходили через мой кабинет. Однажды Валера Фомин, мой заместитель, читая фамилии людей, поданных в приказ командующего, хмыкнул:
- Ну надо же! Как мичман, так он Мудрый или Розумный, а как офицер - так обязательно Передистый!
Ещё нам встречалась фамилия Отченаш. По слухам, сослуживцы его звали "Боже мой".
А военному Полторадня, говорят, шибко не поздоровилось, когда его за что-то доставили в комендатуру. Там спросили его фамилию, парень честно ответил - так ведь не поверили и долго добивались правды...
На «К-527» с нами служил лейтенант Толя Железный. Однажды он был переведён на другую лодку, а вместо него назначили другого лейтенанта, Валеру Короткого. Наши остряки тут же придумали двусмысленную шутку:
- Какой лучше - Железный или Короткий?
- А пусть даже Короткий - лишь бы Железный!
Другие рассказы автора наканале:
Предыдущая часть:
Продолжение: