Писатель Николай Александрович Лейкин (1841-1906) оставил в своих произведениях много чайных сюжетов. Сегодня в наших литературных чтениях представляем его «роман из жизни чернорабочих женщин» – «На заработках», написанный в 1891 году.
Героини романа – крестьянки «Новгородской губернии, Боровичского уезда, Разлапинской волости, деревни Федосьево», отправившиеся от скудости деревенской жизни весной, в марте, на заработки «в Питер». «Женщины были одеты в синие нанковые ватные душегреи, из-под которых виднелись розовые ситцевые с крупными разводами короткие юбки, дававшие возможность видеть, что все женщины были в мужских сапогах с высокими голенищами. Серые шерстяные платки окутывали их головы, а концы платков были спрятаны под душегреями». За плечами у них были пестрядинные котомки. Чтобы выручить что-нибудь на дорогу, крестьянки «все перезаложились и перепродались кабатчику»; половину дороги они ехали, а половину прошли пешком.
НА ХОЗЯЙСКИХ ХАРЧАХ: «ЧАЕМ ХОТЬ ОБЛЕЙСЯ»
И вот они пришли на Выборгскую сторону Санкт-Петербурга – на окраину, где предприимчивые «питерские» крестьяне арендовали земли под устройство огородов, парников и теплиц. Они приезжали сюда из окрестных деревень к февралю, «чтобы парники набить до огурцы посеять», а осенью возвращались домой. Обычно большие огородные артели из пришлых собирались к маю, а в марте были подготовительные работы. И вот какой разговор состоялся у женщин с нанимателем.
«– Харчи-то, хозяин, у вас как?
– Харч у нас хороший. В постный день варево со снятком, хлеба вволю; по праздникам – каша, постного масла лей сколько хочеш; в скоромные дни буженину варим в щах и к каше сало.
– А чай? Чаем поите?
– Вишь какая чайница! Чай у нас два раза в день. Утром поим и в пять часов поим. Чаем хоть облейся. Сыта будешь».
Сговорившись о найме, женщины по приглашению хозяина, пошли в избу, где на некрашеном столе кипел нечищеный самовар. «Женщины успели уже снять с себя котомки и душегрейки и пили чай из разнокалиберной посуды. Хозяин дал им по куску сахару. Сам он до чаю не касался, так как успел уже напиться раньше».
С утра растапливалась печь, ставился самовар. «Хозяин...заваривал чай, выложив на стол грудку колотого сахара на синей бумаге.
–Посуды у меня всего только шесть чашек да стакан. Чем пить чай по очереди-то, так вы купите себе, каждая баба, по посудине...
– Милый, да из каких доходов покупать-то?..
– Ну, уж там как знаете, а после Фомина воскресенья я свою посуду в сундук уберу. Кто из чего хочет, тот из того чай и лакай. У меня рабочим хозяйских чашек и стаканов не полагается.
– Пусть мужики сначала напьются чаю, а когда посуда освободится, могут и бабы с девками пить», – скомандовал хозяин и разлил в чашки и стаканы жидкий чай. Сам он пил из стакана молча, угрюмо, наливая чай на блюдечко и громко схлебывая его».
КВАРТИРА И ЧАЙ – КРАСНЫЙ РАЙ
У двух женщин – Арины и Акулины – работа у «огородника» не заладилась. И они пошли «в город», по пути познакомившись с уже опытной по найму в Петербурге крестьянкой Фионой, которая помогла им с ночлегом – пригласила «на квартиру», где жила сама «по найму». «Ежели уж чайком нас попоишь на ночлеге, то пусть будет так, что чай твой, а сахар наш и для тебя. Из-за этого я уж на две копейки сахару-то куплю», – сказала Акулина. Она зашла в мелочную лавочку и на две копейки ей дали четыре кусочка сахару». Ночевать им предстояло «близ Калинкина моста, в одном из переулков, в полуразвалившемся деревянном домишке».
«– А я, Марья Тимофеевна, к тебе ночлежниц привела, – начала Фиона. — Пусти их переночевать. Женщины хорошие, смирные. По пятачку с них взять тебе не мешает.
– Ну, вот, присаживайтесь к столу, а я добегу с чайником до трактира да заварю чай, – приглашала Акулину и Арину Фиона. – Трактир тут у нас рядом. – Две чашки у меня есть в коробу под кроватью, а третью мы у жилицы спросим. – Анна Марковна, дай, мать, нам твою кружечку на подержание. Гостью мне вот попоить, – обратилась она к старухе.
– Да спроси у хозяйки. Что все у жильцов побираться! – прошамкала старуха.
–У хозяйки-то я жестяного чайничка попрошу. Ну, что ты кружку-то жалеешь! Цела останется... Ну и Бог с тобой.
Фиона вытащила из короба... две чашки с блюдечками и заварку чаю в бумажке, чашки поставила на стол, а сама пошла в кухню к хозяйке. Слышно было, как она выпрашивала у хозяйки чайник и чашку... Вскоре Фиона явилась с большим жестяным чайником, из-под крышки которого струился пар. В другой руке она держала чашку на блюдечке.
–Ну, давайте попьемте чайку, пока он горяч, – радушно сказала она Акулине и Арине и стала расставлять все на столе...
Чаепитие продолжалось долго. С жадностью схлебывали с блюдечек Акулина и Арина горячий, слабенький настой дешевого чая, припахивающего вениками, и закусывали его полубелым хлебом. Со вчерашнего вечера во рту у них еще ничего не было горячего. Фиона пила тоже и говорила:
– Вот до квартиры доберешься и попьешь горячего, так рай красный».
ЧАЙ ДЛЯ ПОДЕНЩИЦ «У ГОСПОД»
Наутро Акулина и Арина пошли на Гороховую улицу, где накануне подрядились мыть в «господском доме» полы, двери и окна. Перед работой наниматель-лакей проводил их на кухню.
«– Позволь, милостивец, прежде покормиться малость, – поклонилась Акулина. – Сейчас хлебца купили.
Лакей смотрел на них и говорил:
– Вишь, как уписывают! Чай-то пили сегодня?
–Нет, голубчик… Какой тут чай!
– Или уж попоить вас чайком-то? Ну, садись. Чай еще крепкий. Дай им, Марфа Ивановна, по куску сахару, да налей по чашке чаю».
В десять часов утра старшего барина поили чаем и провожали на службу. Его сыну завтрак подавали в двенадцать часов. Лакей сказал Акулине и Арине: «Похлебать мы вам в двенадцать часов тоже дадим. У нас варева много...Нам господского не жаль. Ешьте. И чай после завтрака будем пить, так остатки вам».
БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЙ ЧАЙ В НОЧЛЕЖНОМ ДОМЕ
Случилось Арине и Акулине побывать и в ночлежном доме. Дом был «устроен с благотворительной целью», за пять копеек человеку предоставлялись ночлег, небольшая чашка щей с куском хлеба или каши, а утром – кружка (глиняная) чая с куском сахара. Интересная деталь: у одного из «ночлежников» была обувь, сплетенная из суконных покромок и подшитая кожей от чайных цибиков.
ЧАЙНАЯ: СОГРЕТЬСЯ ГОРЯЧИМ
На другой поденной работе ночевать пришлось в холодном хозяйском амбаре, а горячий чай вечером не полагался. И тогда женщины, тряхнув с трудом заработанными копейками, решили пойти в чайную. Предводительницей сделалась крестьянка из Демянского уезда, соседнего с родиной героинь романа. «Нет, землячки, вы как хотите, а я чай пить пойду. Тут в прошлом году, когда я работала, чайная была поблизости и в ней по три копейки чаем поили. Хлебова не хлебаем, так надо хоть чаем раз в день гретися. Кто, девушки, пойдет со мной?». – решила Анфиса. И предложила озябшим женщинам «пойти всей артелью»: «авось нам и дешевле так чаем напоят, десятерых-то, может быть, и за четвертак напоят».
«– А только и баловницы-же мы, бабоньки! Смотри на милость, чай пить идем в трактир, словно барыни какие, – улыбаясь говорила скуластая демянская женщина
–Так ведь не околевать же. Надо же погреться. Вишь, у меня руки даже не разминаются, до того смерзли, – пробормотала Анфиса, дуя в кулаки».
«Поспрашивая у прохожих, как пройти в чайную, женщины дошли до чайной. Сначала им указали на трактир, но доведя до него женщин, Анфиса увидала красную вывеску и остановилась. Как бывалая в Петербурге, она знала, что под красной вывеской берут за чай дороже... И вот перед женщинами чайная, помещающаяся в маленьком деревянном ветхом домишке с мезонином.... Компания вошла в чайную. За стойкой... стоял мужчина с окладистой бородой, в пиджаке и в длинной серебряной часовой цепочке, надетой через шею, поверх жилетки. На стойке лежали грудой булки, крендели и баранки, на отдельной подставке около стойки кипел громадных размеров позеленевший самовар. Чайная состояла из двух комнат».
В чайной брали по пятачку с человека, а «ежели артелью, да булки брать будете» – то по три копейки. Женщины отказались от булок, решив взять черного хлеба, «ежели не дороже чем в лавочке» и хозяин согласился напоить их чаем – десятерых за тридцать копеек. Анфиса пыталась сторговаться до двадцати или двадцати пяти, но он был непреклонен. «Вы тоже разочтите, что ведь за помещение платим, права выправляем, посуду бьем, так как дешевле-то трех копеек поить!.. На десятерых кипятку-то сколько надо! Вы ведь ведро вызудите». «Чай был подан на составленные два стола... и женщины отдались чаепитию. С необыкновенной жадностью глотали они горячую влагу, с шумом схлебывая ее с блюдечек и жуя хлеб. На лицах появились веселые улыбки...
– Почтенный! Чайничек-то у нас пустъ! Нацедите еще кипяточку! выкрикивала Анфиса.
—Вот и я теперь оттаяла, – сказала Арина, выпив чашек пять чаю. – А давеча просто не своя была. Не только-что снаружи, а даже нутро все тряслось.
Чай был спит, но женщины все еще продолжали пить кипяток, до того они назяблись за ночь, до того им приятно было горячее. Наконец, они опрокинули чашки на блюдечках кверху донышком и чаепитие кончилось».
Утром женщины также пошли в чайную.
ЧАЙ НА ПОСТОЯЛОМ ДВОРЕ
Дело шло к Пасхе и работы, на которые можно было бы наняться, прекратились. Наши героини с новыми подругами были вынуждены пойти на постоялый двор. Но там были свои правила: постояльцы были выгодны, если платили не только за ночлег, но и за «харчи», и самовар.
«Вы хоть харчи-то у нас берите, а то нам не расчет…, – обратилась хозяйка постоялого двора к женщинам.
– Милая! Да какие наши харчи! Пожевал хлебца – вот и сыт. Нешто мы можем разносолы хлебать! Денег у нас у всех столько, что не знаем, как и протянуть праздники до заработков.
– Ну, хоть хлеб берите, что ли. Вас сколько? С артели мы не дороже лавки будем брать. Да самовар требуйте… За самовар я буду с вас по семи копеек брать. А чаю с сахаром можете в лавке купить». «Двенадцать копеек нам выйдет, ежели сообща чаю напиться. Семь копеек ей за самовар, три копейки заварку чаю в лавочке купим, да на две копейки сахару. Ну, по махонькому кусочку, ну раскусим», – посчитала Анфиса. Чтобы хозяйка смилостивилась, купили у нее еще десять фунтов хлеба. «Через полчаса женщины сидели в комнате за столом перед большим, нечищеным, красной меди самоваром и ели хлеб, захлебывая его чаем».
На Пасху, «на разговление», хозяйка собрала женщинам самовар, добавив к нему чай и сахар по три копейки с человека.
ЧАЙ НА ДРОВЯНОМ СПЛАВЕ
Потом наши героини нанялись пилить дрова на сплаве на реке Тосне – левом, и самом длинном притоке Невы. Артели – компании в несколько человек – строили рядом со складом шалаши, а чай, чайники, посуду заработков покупали с заработков. «Ежели так дело пойдет, то можно будет и пяток чайных чашечек купить. Чайком-то уж куда как хорошо побаловаться назябнувшись-то. А чай можно варить пока и без чайника, в котелке». Или. «Девушки сложились и купили железный чайник. Работа шла настолько успешно, что можно было позволить себе некоторую роскошь и пить чай каждый день».