Привет. Меня зовут Артём, мне 21 год. Я — аутист. И сразу скажу: это не диагноз, который нужно жалеть. Это не болезнь, от которой лечатся. Это просто моя особенность. Мой способ быть в этом мире, который для меня часто слишком громкий, слишком яркий и слишком резкий.
Я не люблю громкие звуки. Терпеть не могу, когда люди стоят слишком близко. Но больше всего мне сложно, когда у меня отнимают то немногое, что помогает мне справляться с повседневностью.
У каждого свои способы сохранять равновесие. Кто-то курит. Кто-то заедает стресс. Кто-то сутками сидит в телефоне.
А у меня — теннисный мячик.
Да, теннисный мячик. Я всегда ношу его с собой. Сжимаю, катаю в руках, иногда подбрасываю, когда мы гуляем. Это не просто привычка, не игрушка, не "блажь". Это моя опора. Это мой способ отрегулировать перегрузку, когда всё вокруг начинает сливать энергию в мой мозг, и он не справляется.
Для большинства людей я, возможно, выгляжу странно.
Для меня — это способ не закричать в метро, не убежать с шумной улицы, не застыть посреди магазина.
Недавно я начал встречаться с девушкой. Ей 22. Она нейротипичная, то есть — без особенностей развития. Умная, красивая, весёлая.
Сначала всё было хорошо. Ей было интересно, я рассказывал ей о своём мире, она вроде бы слушала. Я радовался: наконец-то человек, с которым можно быть собой.
Но как-то раз, во время прогулки, я кидал мячик — просто расслаблялся. Было людно, немного шумно, и я начинал "плавиться", как я это называю. Мячик помогал.
А она вдруг остановилась и сказала:
— Артём, ты выглядишь как ребёнок. Ты не можешь перестать делать это при людях?
Я замер.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, это как-то... странно. Все смотрят. Мне неловко. Ты взрослый парень, а ведёшь себя как будто тебе пять лет.
Я хотел ответить, что это жизненно важно для меня. Что я не играю, я стиммлю — это такое слово, обозначающее действия, которые помогают людям с аутизмом справляться со стрессом и поддерживать эмоциональное равновесие. Но я замолчал.
Мне стало не по себе. Не потому, что она что-то плохое сказала. А потому, что я вдруг понял: она не понимает. И не факт, что захочет понять.
На следующий день она снова завела эту тему.
— Может, ты попробуешь просто поменьше этого делать? Ну, если мы вместе. Я же не против вообще, просто... на людях это странно.
Я спросил:
— А если бы ты носила очки, ты бы сняла их, если я сказал, что тебе с ними "неловко выглядеть"?
— Но это другое.
— Нет. Не другое. Это то, что мне нужно, чтобы функционировать. Без этого я начинаю перегружаться и закрываться. Это не игрушка. Это не "фишка". Это часть того, как я живу.
Я понимаю, что для нейротипичного человека мои реакции могут казаться чрезмерными. Я не всегда реагирую "как надо". Я иногда резко замолкаю или, наоборот, говорю слишком подробно. Могу смотреть мимо. Могу фокусироваться на странных деталях. Но я всегда стараюсь. И особенно стараюсь, когда мне комфортно.
А когда рядом человек, который требует "быть другим", мне становится страшно.
Потому что аутизм — это не то, что я могу выключить по просьбе. Это не что-то, что лечится или воспитывается.
Это не штука, с которой "надо поработать", как с вредной привычкой.
Это я. Вот такой.
Я не обижаюсь.
Я просто хочу спросить:
А это нормально — просить человека отказаться от части себя, чтобы не стыдно было рядом с ним стоять?
Если я всегда принимаю, что ей нужно пространство, спокойствие, стабильность — могу ли я попросить то же самое в ответ?
Просто дать мне быть собой.
С мячиком в руке.