Предыдущая часть:
Роман вошёл в квартиру с видом, будто собирался отчитать подчинённого. Лиза сидела за кухонным столом, листая журнал, одолженный у Людмилы. Она подняла взгляд, но осталась сидеть.
— Лиза, мать мне всё рассказала, — начал Роман, бросая ключи на столешницу с лёгким звяком. — Решила поднять себе настроение таким образом? Пройдёт твоя эйфория, и ты поймёшь, что зря пытаешься стать другой. Это не про тебя.
— Ты хотел говорить, как взрослые, — спокойно перебила Лиза, закрывая журнал. — Давай обсудим, как делить имущество. Для меня главное — Вика. Хотя я верю, что ты о ней позаботишься.
Роман замер, его лицо потемнело. Он не ждал, что Лиза так легко перехватит инициативу. Пробормотав невнятное, он скрылся за дверью. Лиза пожала плечами, достала яблоко и начала его чистить, медленно проводя ножом по кожуре. Ей было всё равно, что подумают Роман или Галина Васильевна. Она устала подстраиваться.
Через неделю начался бракоразводный процесс. Лиза ожидала, что Галина Васильевна будет цепляться за сына, но свекровь стала звонить чаще, предлагая встретиться в кафе или поболтать. Лиза не раздражалась — звонки её поддерживали, будто кто-то протянул руку помощи.
— Ксюш, что твоя интуиция подсказывает? — спросила Лиза, сидя в сквере после работы, наблюдая за голубями. — Галина Васильевна звонит третий раз за неделю. Хочет встретиться без Вики. Это странно. Она же считала меня обычной хозяйкой, не лучшим выбором для Романа. А теперь будто другой человек.
Ксюша, возясь с цветами в салоне, хмыкнула в трубку.
— Лиз, только глупцы не меняют мнения, — ответила она, поправляя локоны. — Может, Роман нарочно её настраивал против тебя, чтобы вы не спелись. А теперь она тебя зауважала. Была скучная невестка, а стала героиня истории. Она думает: «Я бы так не смогла», — и проникается симпатией.
— Ерунда какая-то, — рассмеялась Лиза, смахивая пылинку с колена. — «Невестка наставила рога моему сыну, теперь я её уважаю»?
— Не ерунда, а гипотеза, — поправила Ксюша с лукавой интонацией. — Иди к ней на чай, раз после работы заняться нечем. Вика же теперь с друзьями, да?
— Ага, — кивнула Лиза. — Она меня поняла, поддерживает. Первые дни после приезда даже встречала с работы, болтали до ночи. Но у неё своя жизнь, не буду требовать, чтобы она меня утешала.
— Ты не меняешься, вечно о других думаешь, — выдохнула Ксюша. — А тот мужчина, которого Галина Васильевна в твои ухажёры записала? Подходит на роль?
— Ксюш, я тебе завидую, — ответила Лиза, улыбнувшись прохожим. — Ты уже видишь романы, а я ещё от старого не отошла. Владимир — просто хороший человек, не занудный. Это главное.
— Хороший человек — уже плюс, — подмигнула Ксюша. — Только не идеализируй его. Мне год после развода будет не до мужчин, это я тебе точно говорю.
— Вика, как там в институте? — спросила Лиза дочь, когда та вернулась с юга. Они сидели на кухне, разбирая её чемодан, в комнате пахло свежесваренным супом, который Лиза приготовила, чтобы порадовать дочь.
— Нормально, мам, — ответила Вика, складывая футболки. — Друзья прикольные, преподаватели строгие, но я справляюсь. Ты как? С папой всё нормально?
— Мы разберёмся, — мягко ответила Лиза, погладив дочь по плечу. — Главное, что у тебя всё хорошо. Но если хочешь поговорить, я всегда тут.
Вика посмотрела на мать внимательно, помолчала.
— Мам, я не хочу, чтобы ты грустила, — сказала она тихо. — Папа любил меня, но всегда был занят работой. Он был сам по себе. Мы справимся.
Лиза улыбнулась, сжав руку дочери. Вика была уже взрослой, но её слова грели. Она вспомнила, как Вика росла, видя, как мама тянет весь быт, а папа приносил деньги, часто уезжая в командировки. Лиза старалась, чтобы дочь не замечала напряжения, но Вика всё видела.
В клинике дела шли своим чередом. Лиза погрузилась в работу, осматривая пушистых пациентов, выписывая лекарства и успокаивая хозяев. Однажды в приёмную вошла пожилая женщина с маленькой собакой, дрожащей на руках. Надежда, как представилась клиентка, выглядела уставшей, но глаза её были добрыми.
— Лиза Дмитриевна, это Жужа, — сказала она, осторожно опуская собаку на стол. — Подобрала её на улице месяц назад. Хромает, ест плохо. Проверьте, пожалуйста, что с ней. Я, кстати, знаю Галину Васильевну с поликлиники. Мы с ней делились историями, когда я там работала, она тогда медсестрой была, а я администратором.
Лиза осмотрела Жужу, отметив, что собака доверчиво лизнула ей руку. Она назначила анализы и обработку от паразитов, объясняя Надежде, как ухаживать за питомицей.
— Вы молодец, что забрали её, — сказала Лиза, заполняя карточку. — Не каждый решится.
— Я сама в жизни много пережила, — ответила Надежда, поглаживая Жужу. — Муж ушёл, когда дети были маленькими. Вырастила их одна, пока они не уехали. Теперь дома пусто. Жужа мне как подруга. Иногда животные лучше людей понимают.
Лиза кивнула, почувствовав тепло в груди. Она не стала делиться своей историей, но слова Надежды задели. Работа в клинике напоминала, что она нужна людям и их питомцам.
— Здесь я чувствую себя на своём месте, — сказала Лиза Людмиле, когда они пили чай после смены. — Дома всё запуталось, а в клинике всё ясно: приходят люди, доверяют мне своих питомцев, и я могу помочь.
— Это потому, что вы любите свою работу, — ответила Людмила, откусывая шоколадку. — А дома разберётесь, Лиза Дмитриевна. Вы сильная.
Владимир появлялся нечасто, но всегда в Лизину смену. Дважды звонил, уточняя, как кормить Грома, какие прививки нужны. Его вопросы были деловыми, но Лиза представляла его улыбку, когда отвечала. На прививку он принёс Грома под курткой. Вместо конфет в его руке покачивался горшок с оранжевой герберой.
— Это для приёмной, — сказал он, ставя цветок на стол. — Чтобы гости улыбались.
— Лиза Дмитриевна обожает герберы, особенно такие! — выпалила Людмила, хотя не знала вкусов Лизы.
— Правда-правда, — подхватила Лиза, ставя горшок на подоконник. — Я и не знала, что мне нравятся оранжевые герберы.
Гром издал низкий гортанный звук, и все рассмеялись. Пациентов было много, очередь из трёх человек ждала в коридоре, так что поболтать не удалось. Ночная смена выдалась спокойной. Лиза и Людмила пили чай, деля шоколадку.
— Этот Владимир любит всё живое, — сказала Людмила, кивнув на герберу. — Не какие-то розочки в плёнке. Ревакцинация у Грома через месяц, ждите звонков, Лиза Дмитриевна.
— Ага, — улыбнулась Лиза, прихлёбывая чай.
Перед выходным она решилась позвонить Галине Васильевне. Было поздно, но свекровь ответила сразу, её голос был бодрым.
— Лиза, молодец, что звонишь! — сказала она. — Нет, я не сплю, не старушка ещё. Завтра придёшь? В шесть жду, ничего не приноси.
Лиза не ждала ничего особенного, но, когда Галина Васильевна открыла дверь, поняла: это не просто визит. Свекровь, обычно незаметная в серых кофтах, стояла в цветастом платье, которое делало её моложе лет на десять. Её глаза сияли, а улыбка была почти девчоночьей.
— Галина Васильевна, вы шикарно выглядите, — искренне сказала Лиза, вешая пальто.
— Сама удивляюсь, — рассмеялась свекровь, приглашая в гостиную. — Фигура ещё ничего, а я про неё забыла.
Они сели за стол, накрытый для чаепития. Галина Васильевна, сияя, выдохнула:
— Лиза, я выхожу замуж.
— Поздравляю! — ответила Лиза, отставляя чашку. — Это же здорово. А что смешного?
— Стереотипы, сама понимаешь, — махнула рукой свекровь. — Подруга Надежда заявила, что у меня старческий маразм. Роману не говорю, сообщу по факту. Зачем мне его ворчание перед свадьбой? Я была у них с Юлией недавно. Они решили, что я буду сидеть с их ребёнком. Юлия против садика, хочет, чтобы малыш ходил на кружки, а водить его должна я. Мол, лучше, чем работать. Я сказала, что помогу, если надо, но жить ради их ребёнка не собираюсь. Юлия надулась, ушла в спальню, а Роман начал выговаривать, что я эгоистка. Я ушла. С тех пор не звонят, а я, стыдно признаться, рада.
— Вы правда изменились, Галина Васильевна, — сказала Лиза, глядя на свекровь с теплом. — Или я вас просто не знала. Я за вас рада.
— Устала быть занудой, — призналась свекровь, разливая чай. — После развода жила обидой на бывшего мужа, потом на Романа. Теперь поняла: мне это не надо. Прости, что мы с тобой раньше не дружили. А твой мужчина — он не женат?
— Галина Васильевна, разочарую вас, — улыбнулась Лиза. — Владимир не мой ухажёр. Он клиент в клинике, с котом приходит. Когда вы нас видели, мы случайно встретились, он меня проводил.
— Ничего, это пока, — подмигнула свекровь. — Он интересный, и ты ему нравишься. Это даже с кухонного окна видно.
— Ну и глаз у вас, как у Ксюши, — рассмеялась Лиза.
Вечер затянулся. Олег Петрович, жених Галины Васильевны, оказался добродушным великаном. Рядом с ним свекровь казалась хрупкой, и ей это явно нравилось. Он рассказал, как увидел её в поликлинике, где она работала медсестрой.
— Обычно нас, медсестёр, не замечают, — поделилась Галина Васильевна, глядя на Олега Петровича. — А он сипит: «Галина Васильевна, какая у вас лёгкая рука!» И всё в таком духе. Чушь, конечно, но от него приятно. Я в молодости пыталась что-то доказать бывшему мужу, спорила, требовала. А он на меня внимания не обращал. Теперь понимаю: зря время тратила. Судьба дождалась Олега.
Лиза вернулась домой с улыбкой. Надо рассказать Ксюше — такие истории сестра обожает. Они подтверждают её веру в то, что жизнь всегда оставляет место для романтики.
На следующий день Лиза поехала к юристу. Развод требовал формальностей, особенно из-за Вики — ей ещё не было восемнадцати. Роман опоздал, выглядел раздражённым, постоянно отвечал на звонки. Лиза слышала, как он то отчитывал коллег, то оправдывался перед Юлией. Когда они вышли на улицу, он спросил:
— Как Вика? Она почти не отвечает, — сказал он, глядя в сторону. — Хотел встретить её из института, а она отговорилась.
— Спасибо, Рома, что заботишься, — ответила Лиза, сдерживая улыбку. — Вика взрослая, у неё своя жизнь. Но ты молодец, что не создаёшь ей проблем при разводе.
Роман пробормотал невнятное и скрылся за углом. Лиза поспешила в клинику. Ночной доктор Борис, зевая, ждал её в кабинете.
— Лиза Дмитриевна, к вам гость, — сказала Людмила, выглянув из приёмной. — И с котярой.
Лиза вошла и увидела Владимира с Громом на смотровом столе. Кот сидел, как статуя, пока Людмила что-то объясняла.
— Ездили на дачу к другу, и Гром подцепил блох, — объяснил Владимир, почесав затылок. — Безответственно, знаю.
— Ничего, — ответила Лиза, осматривая кота. — Уже обработали. Люда, молодец.
— Я принёс лукум к чаю, — добавил Владимир, доставая коробку. — Люда сказала, это ваше любимое.
— Ага, она у нас экстрасенс, — рассмеялась Лиза, глядя на сияющие глаза Владимира.
В декабре Роман женился на Юлии. Они улетели в Эмираты, где Юлия, забыв про «тяжёлую беременность», бегала по магазинам. Роман не возражал — лишь бы не капризничала. Друг, узнав о разводе, назвал его глупцом, но Роман отмахнулся. Галина Васильевна дистанцировалась, звонила редко, а потом объявила, что выходит замуж за Олега Петровича. Роман пытался её отговорить, но она только рассмеялась.
— Сынок, квартира завещана тебе, — сказала она, поправляя очки. — Мой брак тебя не ущемит. А няню наймите, это проще.
Свадьба Галины Васильевны была весёлой. Приехал сын Олега, Антон Олегович, и пошутил, что отдаёт отца в хорошие руки. Ксюша, узнав, что у Антона есть неженатый кузен, попросила передать, что ждёт его летом. Лиза пришла с Викой и Владимиром. Владимир, стоя рядом с Лизой, подмигнул ей, когда Вика влетела с серпантином. Надежда, клиентка из клиники, тоже была там, держа на руках Жужу, которая уже не хромала.
— Лиза Дмитриевна, спасибо за неё, — сказала Надежда, обнимая Лизу. — Вы мне с Жужей вторую жизнь подарили.
Лиза улыбнулась, погладив собаку. Гром, лежа у камина, наблюдал за гостями. Когда Вика с друзьями влетела в дом, обмотанная серпантином, кот поднял голову и издал низкий гортанный звук.