Вечер в ресторане "Эдельвейс" начинался как обычно — мягкий свет хрустальных люстр, переливающийся в бокалах дорогого хрусталя, тихая мелодия фортепиано, сливающаяся с приглушённым гулом изысканных бесед. Я сидел за угловым столиком у панорамного окна, наслаждаясь идеально прожаренным стейком "Абердин Ангус" с трюфельным соусом и бокалом выдержанного красного "Бордо". Обстановка располагала к спокойствию: белоснежные скатерти с вышитыми вензелями, сверкающие серебряные приборы, официанты в белоснежных перчатках, скользящие между столиками с королевской грацией.
Аромат свежесрезанных белых лилий в хрустальных вазах смешивался с тонкими нотами дорогих духов и изысканных блюд. Сквозь высокие окна лился последний свет заката, окрашивая зал в золотистые тона. Я уже собирался сделать очередной глоток вина, когда дверь ресторана распахнулась с характерным скрипом, нарушив утончённую гармонию вечера.
На пороге замерли двое мужчин, выглядевших как живое воплощение контраста с этим изысканным местом. Первый — высокий, под два метра ростом, с густой окладистой бородой, одетый в поношенную кожаную куртку и джинсы с потёртыми коленями. Второй — пониже, но шире в плечах, с ехидной ухмылкой и хищным блеском в глазах, в клетчатой рубашке и рабочих ботинках. Они озирались по сторонам с таким видом, будто попали в музей, а не в ресторан.
По тому, как администратор Михаил — обычно невозмутимый и чопорный — мгновенно преобразился при их виде, буквально помолодел на глазах, стало ясно: эти гости особенные. Его строгие черты лица смягчились, в глазах вспыхнули искорки радости, а пальцы невольно постукивали по стойке в оживлённом ритме.
— Рад снова видеть наших постоянных посетителей! — громко, на весь зал объявил Михаил, подходя к их столику с меню в руках, выдержанном в тёмно-бордовом кожаном переплёте. Затем, понизив голос до шёпота, добавил: — Ну что, дармоеды, чем сегодня своё ожирение кормить будете? Хотя, — окинул критическим взглядом их фигуры, — судя по пузам, диета явно не задалась.
У меня кусок мяса буквально застрял в горле. Я огляделся по сторонам — никто из других гостей, кажется, не заметил этого вопиющего нарушения ресторанного этикета. Пожилая пара у окна продолжала неспешно ужинать, молодая пара в центре зала увлечённо беседовала, а компания бизнесменов в дальнем углу обсуждала какие-то графики и диаграммы.
Мужики даже бровью не повели. Бородач — как я позже узнал, Виктор — небрежно откинулся на спинку стула, который жалобно заскрипел под его весом.
— А что, в вашей столовой наконец появилось что-то помимо помоев? — спросил он, листая меню с видом знатока. — В прошлый раз твой шеф-повар умудрился даже яичницу испортить. Хотя, — почесал бороду, — может, это был кулинарный перформанс? Современное искусство, так сказать.
Михаил сделал вид, что задумался, постукивая пальцем по подбородку. Его безупречно выглаженный смокинг и галстук-бабочка контрастировали с простоватой одеждой гостей.
— Простите, забыл спросить, — сказал он с подчёркнутой, почти театральной вежливостью, — а как получилось, что вас посадили здесь, а не на заднем дворе, с дворнягами? Там, кстати, сегодня специальное меню — свежие объедки и помои "а ля шеф".
Второй мужчина — Дима — вздохнул и меланхолично осмотрел зал:
— Не знаем, хотя жаль, там было бы и то лучше, чем в этой шараге. По крайней мере, атмосфера душевнее. — Он ткнул пальцем в меню. — И что это за цены? За такие деньги можно целую свинью купить, а не один стейк!
Я уже хотел позвать менеджера, чтобы пожаловаться на хамство персонала, когда заметил, как у администратора дрогнули уголки губ. В тот же момент бородач не выдержал и фыркнул, а его друг начал беззвучно трястись от смеха, держась за живот.
— Ладно, хватит трепаться, — сказал Михаил, внезапно перейдя на нормальный тон. — Витёк, как жена? Опять тебя на диету посадила? Диман, как дела с ремонтом? В прошлый раз ты клялся, что к моему юбилею закончишь.
Тут до меня дошло. Это были не просто посетители — это были друзья детства администратора, пришедшие его проведать. Их грубоватые шутки, непринуждённые позы и лёгкость общения говорили о многолетней дружбе, которую не могли испортить ни дорогие костюмы, ни ресторанные правила.
— Ой, да брось ты свои формальности, — отмахнулся Витёк, отодвигая меню. — Неси нам уже твои фирменные крылышки, а то мы с голодухи помрём. И не вздумай порцию уменьшать, как в прошлый раз!
— И пива холодного, — добавил Диман, потирая руки. — Только не эту твою дорогую бурду, а нормального "Жигулёвского". Чтобы пузырились, как в детстве у ларька.
Михаил покачал головой, но в глазах светилось тёплое понимание. Он взглянул на часы — дорогие швейцарские, подарок от владельца ресторана — и махнул рукой:
— Сейчас, бомжи, сейчас. Только чур без дебошей. В прошлый раз после вас полресторана пришлось заново красить.