Она звала это "теория хрупкой струны". Каждый человек, подпущенный близко, становился этой самой струной, натянутой между ею и миром. Струна доверия, струна надежды, струна возможной боли. И чем ближе человек, тем сильнее натяжение. Она видела, как эти струны рвутся у других. Развод родителей – рваная рана, щемящая пустота. Предательство друга – хлесткий удар, оставляющий зудящий шрам. Смерть любимого – оборванная навсегда, тишина, поглощающая все. Поэтому она выбрала одиночество. Не то чтобы сознательно, просто инстинктивно оберегала себя от потенциальной боли. Никаких глубоких привязанностей, никаких рискованных сближений. Короткие встречи, поверхностные разговоры, вежливое "до свидания". Люди удивлялись ее отстраненности, некоторые даже обижались. Но она не могла объяснить им, что эта стена – не высокомерие, а защита. Защита от обжигающего ветра разочарований, от леденящего холода потери. Однажды, сидя в кафе, она наблюдала за парой. Они смеялись, держались за руки, их глаза светили