Лодка, на которой я служил командиром минно-торпедной боевой части и был командиром первого отсека, готовилась на боевую службу. Нам предстояло много-много дней провести вдали от базы.
Провизионные камеры были уже доверху набиты, а на лодку всё продолжали принимать различные припасы. Командование разрешило кое-что загрузить и в первый, торпедный, отсек - самый просторный, да ещё и оснащённый двумя люками. После отхода от пирса всё добро оттуда надлежало без суеты распределить по другим местам.
Естественно, я участвовал в приёме и временном размещении в моём отсеке всех тюков, ящиков и коробок. Частично это было продовольствие, которое никуда больше не влезало, а частично - разовое бельё (предполагалось, что подводники в море стирать не могут, поэтому, по мере надобности, следовало брать новый комплект белья - постельного и нательного, а старый просто удалять за борт). Разовое бельё сделано из ткани с крупной, грубой фактурой.
Шло приготовление корабля к бою и походу. Я проверял, что и как размещено и раскреплено, а заодно, и более детально знакомился с тем, что же у нас такое тут лежит.
Вот крупная картонная коробка, на которую наклеена заводская этикетка: «Прокладки бугорчатые для яиц». Гляжу и своим недюжинным минёрским умом думаю: а не те ли это картонные штуковины, которые я постоянно вижу в магазинах, но названия которых до сих пор не знаю?
Открываю коробку, чтоб проверить свою догадку, и вижу: там лежат разовые трусы. Я редко так смеялся, как в тот раз…
Старт
Лето 1973 года, и я заканчиваю в Североморске среднюю школу № 12. Позади последний в нашей жизни школьный урок.
Большинство девочек, моих одноклассниц, на нём тихо и горько плакали, а кое-кто из них даже рыдал. Я тогда снисходительно посмеивался (корчил из себя супермена). Знать, за это неподобающее поведение я вскоре буду обречён многократно и с ностальгией, со светлой грустью вспоминать нашу школу...
Позади праздник последнего звонка - звонкая точка в конце нашего школьного обучения. Позади 10 лет за партой, когда, в общем-то, все наши перспективы были простыми и понятными, а вот теперь впереди - полная неизвестность. Кем-то мы все ещё станем, что с нами ещё будет в новой жизни?
Ребята пришли на экзамен с серьёзными, может быть, даже тревожными лицами. Самый первый из наших выпускных экзаменов - сочинение. Его пишем в спортивном зале.
Именно в этом огромном помещении мы, девятиклассники, стояли почти два года назад на первой в истории нашей новенькой школы линейке в честь 1 сентября. Бывал спортзал и актовым залом, в котором проводились и всякие торжественные собрания, и школьные вечера. Именно в нём нам скоро вручат наши аттестаты о среднем образовании.
А сегодня спортзал превращён в один большой класс, в котором вся наша параллель - 10-А, 10-Б и 10-В - пишет сочинение. В зале стоят классные столы, украшенные великолепными тюльпанами (роскошь для Севера!) На столах лежат листы бумаги с фиолетовыми штампами нашей школы.
Вот уже вскрыт секретный конверт. Предлагаемые нам темы оглашены и написаны на доске. Выбираю тему, связанную с книгой Николая Островского «Как закалялась сталь». Удивительно, но через месяц с небольшим, при поступлении в училище, мне вновь будет суждено, по сути дела, написать то же самое сочинение! Любопытно было бы положить рядом оба текста и посчитать отличия...
В высокие окна глядит летнее незакатное полярное солнце, но сейчас нам не до него - работа в самом разгаре...
Внезапно (как показалось - прямо над самой школой) раздался и быстро затих вдали рёв реактивного двигателя. Я подумал тогда: «Вот дают пилоты, прямо над городом на малой высоте носятся!» Наверное, я так бы и забыл об этом звуке, но вскоре узнал, что же это там пролетало.
Оказалось, в свете подготовки Северного флота к празднованию Дня ВМФ на один или несколько кораблей были загружены макеты зенитных ракет (с виду - те же самые ракеты, но только не способные летать и взрываться). Макеты подвесили на направляющие пусковых установок - пусть народ с берега смотрит и гордится нашей мощью.
В день нашего экзамена на кораблях, как обычно, шли осмотр и проворачивание оружия и технических средств. Один из матросов решил провернуть устройство, которое производило перезарядку пусковых установок. При этом, макет снялся с направляющей и ушёл в погреб, а на его место встала боевая ракета.
Другой матрос, не ведая о произошедшей перемене, решил подать электропитание в цепь стрельбы (мол, макету не один ли хрен, да и что там с ним вообще может произойти?!)
Боевая ракета такой шутки не поняла и исправно стартовала. Хорошо ещё, что никто не занимался целеуказанием для неё, поэтому, пролетавший неподалёку добрый старый АН-12 военно-транспортной авиации остался невредимым.
Пролетев определённое расстояние и не встретив цели, ракета самоликвидировалась. Её двигатель упал в районе Оленьей губы, где я совсем недавно окончил восьмилетнюю школу. Мир тесен…
Старший и младший
«Служили два товарища, ага…»
Оба (правда, с большим интервалом) закончили один и тот же факультет одного училища, оба успели послужить на атомных подводных лодках, обоих судьба затем свела в одной и той же береговой части. Назовём одного именем Старший, а другого – Младший.
Старший был не просто старше и опытнее – он по природе своей был человеком ловким, пронырливым, а также умел и авторитетом своим надавить, когда надо было. Младший, в силу возраста и стажа, был тогда немного наивным, но очень толковым и старательным, в общем, способным учеником.
Как-то раз на партийном собрании части Старший выступил с острой критикой в адрес своего командования. Он сказал:
- Всё наше руководство имеет жильё, и их не волнует, как живут молодые офицеры. А между тем, товарищ (далее - фамилия Младшего) до сих пор живёт в холостяцком общежитии и по этой причине не может привезти в гарнизон свою семью (хотя, на самом деле, семья Младшего не приезжала к нему по другой причине). Это позорящий нас факт, за который должно быть стыдно командованию части, и, в первую очередь, нашему уважаемому замполиту!
Критика возымела действие. Вскоре Младший перебрался в отдельную квартиру. Он искренне и сердечно поблагодарил Старшего за неожиданную помощь, а в ответ услышал:
- Нет, это тебе спасибо за квадратные метры!
- Как это?
- Скоро узнаешь!
В те годы в отдалённых северных гарнизонах существовало понятие «кобелиный сезон». Летом почти все женщины вместе с детьми уезжали на юг (а югом считался даже Архангельск, не говоря уже о Ленинграде, Москве и, тем более, о городах Крыма). В этот период мужики в свободное от службы время либо занималось охотой, рыбалкой, сбором грибов, либо пьянствовали и слонялись по городку в поисках приключений, стремясь добиться благосклонности немногочисленных оставшихся женщин (почему летнему сезону и дали такое название).
И вот наступило лето. Младший сидел за пишущей машинкой и, зарядив в неё сразу несколько листов, старательно печатал какие-то служебные документы. Подошёл Старший, бесцеремонно вытащил из машинки все листы вместе с копиркой и произнёс:
- Чё ты хренью маешься?
- А что надо делать?
- Печатай объявление!
- Какое?
- А вот какое! Готов? Так: «Продаются джинсы женские, производство США, размеры 44,46,48». Хотя «48» на хрен, не печатай!
- А какой адрес указывать?
- Да ты что, своего адреса, что ли, не знаешь?
- А где я возьму эти джинсы?
- Да никаких джинсов не надо! Покупай шампанское и шоколад!
Вечером, после расклейки объявлений, оба сидели на квартире у Младшего. Вскоре раздался звонок, и со словами «Мы к вам по объявлению!» на пороге появились, источая лёгкий аромат настоящих французских духов, две роскошные дамы. На них были надеты (несмотря на северную летнюю жару в плюс восемь градусов) шубки не то из норки, не то из соболя.
Старший, сама любезность, засуетился:
- Девочки, пожалуйста, сюда!
Дамы проследовали в соседнюю комнату, увидели накрытый стол с шампанским и уже наломанным на кусочки шоколадом. Они огляделись, оценили обстановку и спросили:
- А где же джинсы?
Старший принялся оправдываться:
- Вы понимаете, так получилось, что мы заказывали джинсы, но нам их пока не привезли, но, честное слово, обещали доставить следующим теплоходом! А пока - вот, пожалуйста…
Но гостьи не нуждались в пылких сердцах хозяев, им нужны были именно джинсы (по советским временам - роскошь и страшный дефицит). Поэтому дамы посоветовали мальчикам прогуляться до военторга, купить себе там куриц и пачкать мозги им, после чего выплыли прочь.
Следующими пришли две молоденькие сестрички из госпиталя. Услышав жуткую историю про джинсы и теплоход, они заулыбались и сказали:
- Да нам, вообще-то, джинсы ваши и не были нужны!
В общем, для двух наших джигитов то лето даром не пропало…
Наступило очередное лето. Проводив на юг свою семью, Старший начал размышлять вслух в присутствии Младшего:
- Так, надо что-то придумать… Номер с объявлением - это уже было, это не пойдёт… Так…
И придумал.
Подошёл к командиру части (с которым, в силу своего возраста и выслуги лет, особо не церемонился) и потребовал на пару часов для личных нужд грузовик «КамАЗ». Тот не спорил, и скоро Старший и Младший ехали на автомобиле, которым управлял очень опытный и аккуратный водитель. В городке Старший пересел из кабины в кузов и велел водителю медленно ехать задним ходом в сторону детской площадки, где виднелась группа детей с молодыми мамами.
Водитель и в самом деле был осторожен и аккуратен, но женщины окружили грузовик с возмущёнными (кстати, совершенно справедливо!) криками:
- Эти военные! Что им надо? Зачем переться на грузовике туда, где играют дети?
Старший с улыбкой поднял руку:
- Так, успокойтесь, пожалуйста! Уже не военные, я только что уволился в запас, но просто ещё не рассчитался с частью. Я назначен вашим новым управдомом. Пожалуйста, сообщите мне, кто имеет какие замечания по работе сантехники в ваших квартирах, а мы запишем и примем меры!
Младший с приготовленными заранее толстой тетрадью и ручкой встал рядом.
Женщины подходили, сообщали, что считали нужным, и диктовали свои адреса. Младший записывал, а Старший шёпотом корректировал процесс:
- Так, эту не пиши, уж больно она страшная… Эту тоже не пиши, слишком до фига она орёт…
В общем, оказалось, что некоторые адреса были записаны не зря, как и было задумано…
Конечно, жизнь и служба у обоих не состояла целиком только из приключений, подобных тем, что тут описаны. Оба выполняли свои служебные обязанности, а соответственно, и часть, где они служили, оправдывала своё назначение и обеспечивала, как надо, уходящие в море и вернувшиеся подводные лодки.
Не могу сказать, что завидую похождениям двух друзей. Просто очередной раз восхитился, услышав рассказ о делах минувших из уст уже умудрённого жизнью Младшего, человеческой предприимчивости, изобретательности и способности нестандартно мыслить.
Странное и чудовищное
В ещё совсем недалёком прошлом можно было годами копаться в письмах известных людей друг к другу и к своим возлюбленным. Проводить исследования, совершать поразительные открытия. Наконец, просто издавать книги, беззастенчиво выставляя на всеобщее обозрение всё то, что кем-то когда-то было адресовано единственному в мире человеку.
Скоро, наверное, подобное станет невозможным. Люди всё больше и больше общаются по телефону, а если что-то друг другу и пишут, то, как правило, это либо электронная почта, либо SMS.
Когда я учился в ВВМУПП имени Ленинского комсомола, у нас была общеучилищная кафедра тактики морской пехоты. Она имела зловещий номер - 13, а преподавателей этой кафедры все остальные называли «чёрными полковниками».
Это была не очень добрая шутка, основанная на игре слов. В 1973 году в Греции доживала свой век у власти хунта «чёрных полковников». На кафедре № 13 были преподаватели, многие из которых пришли к нам после службы в морской пехоте. Они носили чёрную военно-морскую форму, но имели сухопутные воинские звания. Кафедра «чёрных полковников» драла всех курсантов без малейшего сожаления. Наверное, это было правильно.
Среди преподавателей кафедры № 13 было несколько офицеров, носивших военно-морские звания. Одним из них был Гера (так мы называли между собой капитана 2 ранга Токарева, окончившего наше училище в 1952 году).
Этот офицер читал нам на первом курсе лекции по военной администрации, которые мы конспектировали в свои первые секретные тетради. Мы уважали и побаивались его: если кто-то из курсантов делал что-то непотребное, Токарев тут же метко и ехидно высмеивал провинившегося. Эти шутки запоминались, и никто из нас не хотел становиться очередной мишенью для чисто флотского юмора нашего наставника.
Лекции Токарева были, по сути дела, ликбезом для молодых военнослужащих. Помню, как на занятии, посвящённом защите военной и государственной тайн, он сказал нам:
- Ребята! Никогда не пишите своим девчонкам о том, какие вы невероятные герои, не сообщайте им тактико-технических данных нашего оружия и наших кораблей - женщины мужчин не за это любят...
Многим из наших военных собратьев не мешало бы в начале их военной карьеры прослушать подобную лекцию.
Когда я начал служить на подводных лодках, перед нашими экипажами периодически выступали представители особого отдела с разъяснительными беседами. Помню совершенно жуткую историю, которую поведал один из людей этой профессии.
Особист рассказал, что к ним однажды попало письмо, написанное каким-то военнослужащим срочной службы (дело было в начале 70-х годов). Парень сообщал своей возлюбленной:
«Я попал служить на подводную лодку в секретную базу на Кольском полуострове, которая называется Западной Лицей. Мы живём в прочном корпусе, звёзды по ночам видим только через отдраенный верхний рубочный люк. Выход на верхнюю палубу категорически запрещён, потому что база очень секретная. Наши лодки стоят в зоне. Зона окружена колючей проволокой в несколько рядов. За проволокой стоят вышки, а на них - «чурки» с пулемётами. По каждому, кто посмеет подняться на палубу, они стреляют без предупреждения. Да, чуть не забыл главное: наши подводные лодки атомные, радиация внутри просто сумасшедшая, поэтому ни у кого из нас в будущем не может быть детей».
В особом отделе очень заинтересовались личностью бойца, который сообщал такие интересные сведения. Вскоре они уже читали следующее письмо, написанное парнем всё той же девушке:
«Я тебя люблю, а вот ты меня не любишь. Ладно, теперь это уже не имеет значения, пусть теперь всё останется на твоей совести. Мы вышли в море на своей подводной лодке и погрузились, а вот всплыть теперь уже не можем и никогда не сможем. Посылаю тебе письмо с последним водолазом».
По номеру войсковой части, указанному в обратном адресе, бойца нашли без каких-либо проблем. Оказалось, что этот «герой-подводник» на самом деле был солдатом, служившим на берегу, в военно-строительном отряде.
Предыдущая часть:
Продолжение: