— Серёжа, прости меня, — в который раз повторила Марина. — Я уже говорила, что не заслуживаю твоего прощения. Но годы, что мы провели вместе, были для меня самыми счастливыми.
— Марина, поздно, — откликнулся он.
— Ничего, потом выспишься, — бросила она.
— Нет, Марина, я не об этом.
От его голоса у неё по спине пробежал холодок.
— Как ты не понимаешь? Мы чуть не потеряли друг друга. Всё, что было между нами, разрушено. Я больше не могу видеть, как ты с...
— Эта женщина — моя жена, и я её очень люблю, — резко отстранившись, сказал Сергей. — Пожалуйста, иди к себе.
Она перешла на свою полку и присела.
— Серёжа, — её голос был мягким, но с лёгкой хрипотцой. — Я больше не могу. Всё время думаю о тебе и наших детях. О том дне, когда мы развелись. Не знаю, что мне делать.
— Прекрати.
— Я боюсь саму себя. Это сильнее меня. Не знаю, как с этим справиться.
— Марина, пойми наконец, — прошептал он, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Нас больше нет. Мы должны забыть о том, что произошло сегодня. У тебя новая семья, молодой муж. У меня дети и Оля. Это недопустимо. Мы сошли с ума.
— Серёжа, ты правда считаешь, что то, что случилось, — простое развлечение? — шептала она, и в каждом её слове чувствовалась боль. — После развода я не могу нормально спать. Все мои мысли о нас.
— Перестань.
— С нашим разводом закончилась моя жизнь, — призналась она. — Я знаю, что у меня новая семья, но я не люблю своего мужа. Понимаю, что поступаю неправильно. Мне не хватает воздуха, когда тебя нет рядом.
— Я что, похож на воздух?
— А если это так? — заявила она. — Твой голос, когда ты говоришь о чём-то другом, — токсичен. Каждое утро я говорю себе: «Хватит издеваться над собой. Прекрати». Но внутренний голос кричит: «Не всё потеряно, ты ещё можешь его вернуть!»
— Марина, пойми, нас больше нет, и ничего вернуть не получится, — вскрикнул он. — Нужно было думать головой, а не чем-то другим, когда ты ложилась в постель с моим братом.
Марина смотрела на Сергея, ничего не понимая. Ещё час назад он шептал ей на ухо, что любит, а сейчас... Она закрыла глаза, чувствуя, как её сердце разрывается на части.
— Серёжа, ты никогда не забудешь то, что я натворила? — спросила она, и её плечи задрожали. — Ты, наверное, думаешь, что Оля ждёт тебя?
— Ждёт. Обещала встретить на перроне с нашей дочерью.
— Сколько ей?
— Совсем маленькая.
— Хорошенькая?
Сергей смотрел на её ухоженные руки с хорошим маникюром. В её голосе не было обиды или раздражения, только житейский интерес.
— Ты, наверное, считаешь, что мне досталось поделом? — спросила она.
— Я об этом не говорил, — поправил он.
— Не говорил, но думал.
— А если и подумал, то что? — взбрыкнул он. — Когда я тебя увидел спустя год, мне казалось, что ты должна выглядеть сломленной. Но ты выглядишь маленькой, незначительной и утомлённой.
Её задели его слова. Она отвернулась и решила больше не говорить. Но через пару минут она прошептала:
— Ты же меня предупреждал: если захочешь изменить, скажи. Помнишь?
— Да, говорил перед алтарём.
— Оказалось, что ты был прав. Какая же я была дура, — сказала она. — Ты всё ещё меня ненавидишь?