Если вы когда-нибудь окажетесь на берегу Мадагаскара, то перед вами откроется изумительной красоты океан, за спиной — очень густые джунгли, полные звуков, которых вы никогда не слышали. Воздух густой, как сироп, пропитан ароматом ванили и гниющей листвы.
Здесь почва местами красная, как кровь, и это не метафора. Это оксид железа, который окрашивает каждый шаг, каждый след, каждый срез земли в цвет, напоминающий песок на Марсе. Именно поэтому европейцы, по самому понятному ассоциативному пути, назвали Мадагаскар "Красным островом", ибо его почвы - это его главная отличительная черта.
Но ещё, что бросается в глаза — это очень видимая неоднородность местного населения. Одни, по внешнему виду, будто с берегов Индии, другие — с чертами, знакомыми по африканским равнинам, третьи — с азиатскими скулами, словно приплывшие с Бали. Поэтому Мадагаскар — биологическая капсула времени, этнический калейдоскоп, геополитический парадокс, который мы сегодня попробуем изучить хотя бы поверхностно.
Как Мадагаскар стал ковчегом эволюции
Чтобы понять, почему Мадагаскар — это не Африка, нужно вернуться на 160 миллионов лет назад. Тогда ещё существовал суперконтинент Гондвана — гигантская земная плитка, объединявшая Южную Америку, Африку, Антарктиду, Австралию, Индийский субконтинент и обсуждаемый остров. В раннем меловом периоде этот монолит начал распадаться. Африка отошла на запад, Индия — на северо-восток, а Мадагаскар замер между ними, как капля, застывшая в момент отрыва.
Это геологическое одиночество стало ключом к уникальности. Остров, отрезанный от материков, превратился в природную лабораторию. Живые организмы, попавшие сюда ещё до раскола — или добравшиеся сюда позже, преодолев сотни километров океана на плотах из плавника и корней — оказались в условиях, где не было конкурентов, хищников и давления со стороны человека. Эволюция пошла по собственному сценарию.
Согласно данным по биогеографии, 90% флоры и фауны Мадагаскара — эндемики (специфическая составная часть какой-либо флоры, фауны). Именно здесь один из самых высоких показателей эндемизма в мире. Ни в Австралии, ни на Галапагосах такого нет. Здесь каждый лес, каждая река, каждая пещера — это отдельная ветвь эволюционного древа.
Лемуры: не обезьяны, не совы, а что-то третье
Лемуры — визитная карточка Мадагаскара. Но называть их «обезьянками» — грубое упрощение. Эти милые животные - остатки древней ветви приматов, которые вымерли на всех континентах, кроме этого. Учёные изучили их ДНК и обнаружили: лемуры разошлись с другими приматами около 60 миллионов лет назад — ещё до появления человека, ещё до того, как мышь стала мышью в современном понимании.
Например, индри — самый крупный из ныне живущих лемуров — может весить до 10 кг, а его крик слышен на километр. Это акустическая территориальная метка, напоминающая вой кита в миниатюре. А мышиный лемур — самый маленький примат в мире — весит всего 30 граммов и впадает в спячку на полгода, замедляя метаболизм до уровня, близкого к смерти.
Интересно, что лемуры ещё и культурные символы этого места вперемешку с религиозными представлениями. У многих племён Мадагаскара существует поверье, что лемуры — это души умерших предков. Поэтому убить это милое создание — значит осквернить род. Однако, несмотря на это, вырубка лесов и браконьерство продолжаются. По данным ЮНЕП, за последние 50 лет популяция лемуров сократилась на 90%. Сегодня 98% видов лемуров находятся под угрозой вымирания.
Фосса: кошка, которая не кошка
Фосса — тёмная сторона Мадагаскара. Это хищник и единственный крупный плотоядный зверь на острове. Длина — до 1,8 метра, вес — до 12 кг, когти — как у тигра, хвост — как у леопарда, повадки — как у мангуста. Фосса охотится на лемуров, карабкается по деревьям, как кошка, прыгает между ветвями, как ленивец, и издаёт звуки, напоминающие стон ребёнка.
Генетические исследования показали: фосса — не кошка, не собака, не виверра. Это отдельная ветвь, возникшая в результате конвергентной эволюции. То есть природа, не имея кошек здесь, «создала» что-то очень похожее — но с совершенно другим генетическим кодом. Это как если бы самолёт был изобретён не из металла, а из костей и перьев — но летал бы так же.
Почему на Мадагаскаре нет африканцев?
Теперь — о людях. Почему население Мадагаскара меньше всего похоже на африканское? Почему у них азиатские черты? Почему многие говорят на языке, похожем на малайский?
Ответ лежит в генетике. Исследования ДНК, проведённые в 2012 году в рамках проекта Madagascar Genetic and Ethnolinguistic Project, показали, что коренные малагасийцы имеют примерно 50% юго-восточноазиатского и 50% восточноафриканского происхождения. То есть — это не африканцы с азиатскими чертами. Это — равная смесь двух далёких культур.
Юго-восточная Азия — это современная Индонезия, Малайзия, Борнео. Около 2000 лет назад оттуда начались морские миграции. Полинезийцы и малайцы, обладавшие передовыми навигационными навыками, пересекали Индийский океан на больших пирогах с балансиром. Они приплыли сюда — и заселили остров. Через несколько столетий начались миграции из Восточной Африки — в основном с побережья Мозамбика и Танзании.
Это был не завоевательный поход. Это была колонизация через браки, смешение, адаптацию. Никаких войн, никаких геноцидов. Только тихое, вековое слияние. В результате — сформировался уникальный этнос: малагасийцы. Их язык — малагасийский — относится к малайско-полинезийской языковой группе. То есть он ближе к маори и малайскому, чем к суахили или амхарскому.
Арабы, пираты и французы: кто и зачем приплывал на Мадагаскар
До европейцев сюда уже заходили другие. В VII веке на остров прибыли арабские купцы. Они привезли ислам, письменность, торговлю. На северном побережье появились первые поселения, где велись записи на арабском письме, но на малагасийском языке — так называемый китаб малагаси.
Затем — пираты. С XVII по XVIII век Мадагаскар стал главной базой для морских разбойников. Остров был идеален: удалённость, тёплые воды, удобные бухты. Пираты вроде Капитана Мэддока или Томаса Тью использовали Мадагаскар как базу для нападений на торговые суда, идущие из Индии. Некоторые из них даже основали свои «республики» — например, в районе Антананариву. Существует легенда, что часть пиратов смешалась с местным населением, и именно от них пошли некоторые кланы, считающие себя «потомками белых моряков».
Французы пришли позже. В 1896 году Мадагаскар стал колонией Франции. Но, в отличие от других африканских стран, здесь не было массового переселения европейцев. Французская администрация оставалась тонкой прослойкой. Местные традиции, язык, религия — всё сохранилось. Именно поэтому сегодня французский — второй язык, но не вытеснил малагасийский. Более того: в сельской местности французский почти не используется.
Красная земля: почему Мадагаскар богат, но беден
Почва Мадагаскара — красная из-за высокого содержания железа. Под землёй — залежи никеля, кобальта, титана, графита, редкоземельных металлов. Компании из Китая, Канады и Австралии уже десятилетиями добывают здесь полезные ископаемые.
Но парадокс в том, что страна остаётся одной из беднейших в мире. ВВП на душу населения — около 500 долларов в год. 75% населения живут за чертой бедности. Почему?
Потому что ресурсы добываются иностранными компаниями, а прибыль уходит за границу. Местное население получает лишь крохи: работу на рудниках за 2–3 доллара в день, разрешение собирать остатки руды, которую не берут машины. Экологическая цена — огромна. Вырубаются леса, загрязняются реки, исчезают виды.
Но есть и другой ресурс — биоразнообразие. Мадагаскар — один из 36 биологических «горячих точек» планеты. Здесь растёт баобаб Грандида, который может жить 2000 лет. Здесь цветёт орхидея анакамба, которая опыляется только одной-единственной молью. Здесь живёт геккон-призрак, который прозрачный, как стекло, и виден только в лучах утреннего солнца.
Этот биоресурс — потенциальный двигатель экотуризма. Но инфраструктура — на уровне 1950-х. Шоссейных дорог — меньше 10%. Электричество — только в городах. Водопровод — редкость. И всё же туристы приезжают. Не ради пляжей, а ради лемуров, пауков, золотых паутин и древних деревьев.
Фади: когда запрет — закон, а колдун — судья
На Мадагаскаре действует параллельная система норм — фади. Это не просто табу. Это священные запреты, установленные колдунами или предками. Их нельзя нарушать — иначе на семью обрушится кара: болезни, засуха, смерть скота.
Фади могут быть локальными. В одной деревне нельзя есть свинину. В другой — нельзя работать по вторникам. В третьей — нельзя купаться в реке, потому что там живёт дух в виде крокодила. В четвёртой — нельзя строить дом выше, чем у соседа, иначе «у него убудет неудача».
Одно из самых жёстких фади — запрет на близнецов. В некоторых племенах близнецы считаются проклятием, порождением злого духа. Раньше новорождённых бросали в реку, мать изгоняли. Сегодня такие практики запрещены законом, но в отдалённых районах они сохраняются. Организации вроде UNICEF пытаются бороться с этим, но сталкиваются с непониманием: «Вы хотите, чтобы мы нарушили волю предков?»
Ритуалы предков: когда мёртвые живут дольше, чем живые
На Мадагаскаре мёртвые — не ушли. Они просто перешли в другое состояние. Каждая семья хранит предков в семейных склепах — фианаранана. И раз в 5–7 лет происходит фамадихана — «переворачивание костей».
Склеп открывается. Останки выносятся наружу. Их заворачивают в новый шелковый саван — ланги. Затем — музыка, танцы, пение. Люди общаются с костями, рассказывают новости, просят совета. Это не мрачно. Это — праздник. Это — встреча.
Рис, банки и шприцы: экономика бедности
В столице Антананариву есть супермаркеты, Wi-Fi, такси-приложения. Но стоит выехать за город — и вы попадаете в другую реальность. Дороги — грунтовые, дома — из бамбука и соломы, свет — от керосиновых ламп.
И повсюду — торговля. На обочинах сидят женщины с лотками. Продают всё: пустые банки, ржавые гвозди, перегоревшие лампочки, пластиковые бутылки, использованные шприцы. На первый взгляд — мусор. Но на самом деле — ресурсы.
Пустые банки? Их используют как меру для риса. В селах нет весов. «Дайте мне три банки риса» — стандартная фраза. Банки — это валюта обмена. Шприцы? Да, их продают. Но не для инъекций. Их используют как чернильницы, детские игрушки, элементы декора. Всё должно быть использовано.
Рис — основа питания. Его привезли сюда азиаты. Сегодня он выращивается на террасированных полях, напоминающих лестницы. Но урожайность низкая. Техника — почти отсутствует. Большинство фермеров пашут землю волами.
При этом Мадагаскар — один из крупнейших производителей ванили в мире. На него приходится около 80% мирового экспорта. Но цена на ваниль — как на фондовом рынке: в 2018 году она достигла 600 долларов за килограмм, в 2023-м упала до 50. Мелкие фермеры — в ловушке: они не контролируют цепочку поставок, не имеют доступа к международным рынкам. Всё проходит через посредников.
С уважением, Иван Вологдин
Подписывайтесь на канал «Культурный код», ставьте лайки и пишите комментарии – этим вы очень помогаете в продвижении проекта, над которым мы работаем каждый день.
Прошу обратить внимание и на другие наши проекты - «Танатология» и «Серьёзная история». На этих каналах будут концентрироваться статьи о других исторических событиях.