Я стояла у плиты и помешивала борщ, когда мама произнесла эту фразу. Произнесла так, будто случайно, между делом, но я-то знала — у мамы случайностей не бывает. Каждое слово взвешено, каждая интонация продумана.
— А вот у Маши муж квартиру подарил, — сказала она, не отрываясь от телевизора, где крутили очередной сериал про несчастную любовь.
Я замерла с половником в руке. Маша — это соседка из квартиры напротив, которая всю жизнь работала продавцом в промтоварах, вышла замуж в сорок лет за мужчину с тремя детьми от первого брака и вечно жаловалась на безденежье. И вот теперь, оказывается, получила квартиру в подарок.
Мама продолжала смотреть телевизор, но я чувствовала, как она краем глаза следит за моей реакцией. Ждет. Борщ булькал в кастрюле, на подоконнике мурлыкала кошка, а я пыталась придумать, что ответить.
— Хорошо для неё, — наконец выдавила я, старательно помешивая суп.
— Ага, — кивнула мама. — Трёхкомнатную. В новом доме. С ремонтом.
Каждое слово она произносила медленно, будто смаковала. Трёх-ком-нат-ную. В но-вом до-me. С ре-мон-том. И с каждым словом мне становилось всё противнее.
Не потому, что я завидовала Маше. Я искренне радовалась за неё — женщина всю жизнь мыкалась по съёмным углам, заслужила своё жильё. Противно было от того, что мама опять начинала свою любимую игру в сравнения. Игру, в которой я всегда оказывалась на проигрышной стороне.
У Маши муж квартиру подарил. А что подарил мне мой муж? Михаил работал инженером на заводе, получал среднюю зарплату, и единственное, что он мог мне подарить, — это букет хризантем по праздникам да новую сковородку на день рождения. Практичную, антипригарную, которую я сама же и выбирала в магазине.
Мама между тем продолжала своё:
— А помнишь Танькину дочку? Ту, что раньше двоечницей была? Теё муж машину купил. Не подержанную, новую. Красивую такую, белую.
Танькина дочка Света училась в одном классе со мной, и да, учились мы не очень. Но зато удачно вышла замуж за бизнесмена, который торговал сантехникой. Теперь у неё не только машина белая, но и дом за городом, и няня для детей, и шуба норковая.
— Мам, — сказала я, выключая плиту, — давай не будем.
— Что не будем? — притворно удивилась она. — Я просто рассказываю новости. Или мне нельзя рассказывать новости собственной дочери?
Вот оно, началось. Любимый мамин приём — превратить всё в обвинение против меня. Я не даю ей рассказывать новости. Я плохая дочь. Я вообще неблагодарная.
Я разлила борщ по тарелкам и позвала Михаила ужинать. Он вошёл на кухню в домашних штанах и старой футболке, сел за стол и принялся есть, не замечая витающего в воздухе напряжения. А может, замечал, но делал вид, что не замечает. За восемь лет брака Михаил научился игнорировать мамины выпады.
— Миш, — сказала мама, улыбаясь ему самой сладкой улыбкой, — а ты слышал? Машин муж ей квартиру подарил. Представляешь? Просто так взял и подарил.
Михаил кивнул, не отрываясь от тарелки:
— Слышал. Молодец мужик.
— Вот именно, молодец, — подхватила мама. — Любит жену, заботится. А то некоторые думают, что достаточно просто работать и домой приходить.
Я почувствовала, как краснею. Мама переходила границы, но Михаил по-прежнему спокойно ел борщ, будто ничего не происходило.
— У каждого свои возможности, — сказал он наконец, — и свои способы заботы.
— Конечно, конечно, — согласилась мама тоном, который ясно давал понять, что она с этим категорически не согласна.
После ужина Михаил ушёл к себе в комнату работать за компьютером, а я осталась мыть посуду. Мама села рядом на табуретку и принялась вытирать тарелки.
— Ты не подумай, — сказала она, — я не к тому, что Миша плохой. Он хороший. Но мужчина должен стремиться, понимаешь? Должен хотеть для жены лучшего.
— Миша много работает, — ответила я, тщательно отмывая кастрюлю. — Он устаёт.
— Все устают. Но одни устают, а потом идут подрабатывать, бизнес какой-нибудь открывают, возможности ищут. А другие просто устают.
Я молчала. Что тут скажешь? Михаил действительно не был бизнесменом. Он был надёжным, добрым, верным мужем, который каждое утро шёл на работу, каждый вечер возвращался домой, помогал по хозяйству и никогда не смотрел на других женщин. Но квартир в подарок он мне не дарил.
— А ещё, — продолжала мама, входя в раж, — Валькина сестра в отпуск поехала. В Турцию. Муж путёвку купил, говорит: отдохни, дорогая, ты заслужила. А мы когда последний раз куда-то ездили?
Последний раз мы ездили к маминой сестре в деревню. Три года назад. Провели неделю, помогая собирать картошку и ремонтировать забор. Романтично, ничего не скажешь.
— Мам, хватит, — сказала я, ставя кастрюлю на место.
— Что хватит? Я же не виновата, что другие мужья своих жён любят больше.
Это было уже слишком. Я повернулась к маме и посмотрела ей в глаза:
— Миша меня любит. По-своему, но любит. И я его тоже люблю. А то, что у нас нет денег на квартиры и Турцию, не значит, что у нас плохая семья.
— Не значит, не значит, — проворчала мама. — Только жить-то хочется красиво. И детям своим хочется дать больше, чем имеешь сама.
Детей у нас не было. Мы с Михаилом пытались уже третий год, но пока безуспешно. Мама об этом знала и периодически использовала эту тему как дополнительный аргумент в наших спорах. Дескать, если бы муж был более успешным, и дети бы появились, и врачей хороших могли бы себе позволить.
Я закончила мыть посуду и пошла к себе в комнату. Михаил сидел за компьютером и что-то чертил в специальной программе. Работал над проектом, который должен был сдать на следующей неделе.
— Извини за маму, — сказала я, садясь на кровать.
— Да ладно, — махнул он рукой, не отрываясь от экрана. — Привык уже.
— Не привык. Просто терпишь.
Он повернулся в кресле и посмотрел на меня:
— Лена, мне всё равно, что говорит твоя мама. Мне важно только то, что думаешь ты. А ты что думаешь?
Я задумалась. Что я думала? Думала ли я, что Михаил недостаточно хорош для меня? Мечтала ли о квартирах в подарок и поездках в Турцию?
Честно говоря, иногда мечтала. Иногда представляла, как было бы здорово жить в собственной квартире, не слушать каждый день мамины претензии, иметь возможность поехать куда-нибудь отдохнуть. Но мечты — это одно, а жизнь — другое.
— Я думаю, что ты хороший муж, — сказала я наконец. — И что мама просто... она просто хочет для меня лучшего. По-своему.
— Понятно, — кивнул Михаил и снова повернулся к компьютеру.
Но я видела по его напряжённой спине, что ему не всё равно. Что мамины слова задевают его больше, чем он показывает.
На следующий день я встретила Машу у почтовых ящиков. Она выглядела усталой и какой-то растерянной. Совсем не как счастливая обладательница новой квартиры.
— Машенька, — сказала я, — мама рассказывала, что муж тебе квартиру подарил. Поздравляю!
Маша скривилась:
— Да какой подарок. Взял кредит на пятнадцать лет. Теперь будем пахать как проклятые, чтобы его выплачивать. А я ещё на двух работах подрабатывать буду. Романтика, ничего не скажешь.
— Но всё-таки своя квартира...
— Своя, — согласилась Маша. — Только его дети от первого брака уже заявили, что будут летом к нам ездить. Всё лето. А осенью старший, может, и вовсе переедет — с матерью поругался. Так что не знаю ещё, подарок это или наказание.
Я кивнула и пошла домой с неожиданно лёгким сердцем. Оказывается, подарки бывают разными. И не всегда то, что выглядит как счастье со стороны, является счастьем на самом деле.
Дома мама ждала меня с новостями:
— А Валькина сестра из Турции вернулась. Говорит, жара там такая, что дышать нечем. И живот расстроила — всю неделю лечилась. А деньги потратила — как на машину хватило бы.
Я усмехнулась. Мама даже не заметила, как сама себе противоречит.
Вечером, когда мы с Михаилом легли спать, я вдруг сказала:
— А знаешь, мне нравится наша жизнь.
— Правда? — удивился он.
— Правда. Она простая, но честная. И спокойная. У нас нет кредитов, нет чужих детей, нет расстроенного желудка от турецкой еды.
Михаил засмеялся:
— Звучит как реклама нашей семейной жизни.
— Может, и реклама. Но я серьёзно. Мне с тобой хорошо. И если когда-нибудь у нас будут деньги на квартиру или на отпуск — замечательно. А если не будет — тоже неплохо.
Он обнял меня:
— Я тебя люблю, Лена. Всё остальное — мелочи.
И я поняла, что это правда. Любовь — не в подарках и не в деньгах. Она в том, что человек каждый день выбирает быть рядом с тобой. В том, что он помнит, как ты любишь кофе по утрам, и в том, что никогда не повышает голос, даже когда твоя мама в очередной раз говорит гадости.
Утром мама снова начала своё:
— А вот у Светки новую шубу видела. Норковую. Говорит, муж на годовщину свадьбы подарил.
Но на этот раз я была готова:
— Здорово, — сказала я, не отрываясь от завтрака. — А Миша мне вчера борщ похвалил. Сказал, что самый вкусный в мире.
Мама растерялась:
— Ну и что с того?
— А то, что это тоже подарок. Каждый день говорить жене, что она готовит вкусно, — это подарок. Помогать по дому — подарок. Не изменять — подарок. Не пить — подарок. Не кричать — подарок.
Михаил, который пил кофе за соседним столом, улыбнулся в чашку.
— Да что ты говоришь, — проворчала мама. — Это не подарки, это обязанности.
— Может быть, — согласилась я. — Но выполнять их тоже нужно уметь. И не все умеют.
После завтрака я пошла на работу с лёгким сердцем. И весь день думала о том, что счастье — штука странная. Его не купишь и в подарок не получишь. Его можно только построить. Своими руками, из того, что есть под рукой.
А под рукой у меня был Михаил. Простой, надёжный, не богатый, но мой. И этого было достаточно.
❤️ Иногда история — это просто повод замедлиться. Подышать. Почувствовать себя. Подписывайтесь, если вам нужно чуть больше таких остановок.
Анонимно поделиться своей историей, вы можете на почту spletniya@gmail.com
Читайте так же: