Это был позор.
Жених и его родственники, приехавшие сватать Насилю, растерянно переглядывались за столом.
— Что ж, раз договориться не получится, мы наверное, поедем домой, — заключил отец жениха.
Он встал из-за стола и кивнул своим:
— Мама, Янис, Мадина… Валия-апа, собирайтесь, я машину заведу.
Никто не собирался дожидаться жарившихся на углях шашлыка и обещанного Нуриёй гостя.
***
— Да уж, ну и семейка, — в сердцах проговорил отец Яниса, Альберт Халимович, когда сел в автомобиль. Он повернулся к сыну:
— Янис, ты что получше девушку себе найти не мог? Видел, как нас приняли в этом доме? Разорви с Насилёй все отношения! Ты должен жить так, чтобы испытывать гордость за жену. А не подбирать первую попавшуюся на пути.
Янис опустил голову и проронил:
— Не собирался вам говорить, но видно придётся. Хотите вы этого, или нет, я всё-равно женюсь, потому что Насиля ждёт ребёнка.
Альберт в сердцах ударил ладонью о руль.
— Черт побери! Ты что, издеваешься надо мной?
Мужчина вышел из машины, раздраженно хлопнув дверцей, и нервно закурил.
Тут к нему и подбежала расстроенная Гуля.
— Альберт-кода! Простите меня за всё! — взмолилась она.
Как бы ей не хотелось унижаться перед гостями, но страх, что сваты передумают женить своего сына на Насиле, был сильней.
— Прошу вас, не обращайте внимание на Ахтама. Я и не подозревала, что он скажет такое за столом… Деньги на свадьбу дочки я найду. И буду помогать детям после свадьбы.
Альберт задумчиво посмотрел на Гульнур, он заметил как её трясет от слез. Однако ему нисколько не было её жаль.
— Да вы со своей дочерью, как я погляжу, на все готовы, лишь бы заполучить жениха. А я вас хорошо помню, Гульнур, вы кажется, жили у старухи Каримы. Там же вы и родили дитя. Говорят, Карима так и померла в своей избушке одна. И тело её пролежало целых два дня, прежде чем его обнаружили.
Гульнур снова вздрогнула как от удара хлыста. Ох уж эта людская молва!
Она опустила голову еще ниже и кивнула:
— Да… Я навещала Кариму-апу каждый день, клянусь! Но когда меня положили в роддом на сохранение, я ждала сына… она померла. Конечно, все звучит так, словно я оправдываюсь перед вами, но я и вправду заботилась о ней.
— Не знаю, не знаю, — с сомнением в голосе протянул Альберт. — Пока что я не слышал ни единого хорошего слова о вас!
Гуле захотелось провалиться сквозь землю от стыда.
— Я все понимаю, — осторожно проговорила она. — Я успела натворить много глупостей в своей жизни, но дочь ведь не должна отвечать за мои грехи, ведь так?
***
Обессиленная, Гуля вернулась во двор и села на крыльцо.
Дочь с грустным видом уже убирала со стола, она как и мать, низко опустила голову, и не смотрела ни на кого.
Дочь Нурии, двадцатипятилетняя Римма, с показной вежливостью помогала двоюродной сестре.
— Кажется, маме жениха не понравилась стряпня, — робко промямлила она, поглядывая на Ахтама, в одиночестве сидевшего за столом. — Она обмолвилась, что тесто жестковато.
Гуля еле сдержалась оттого чтобы не накричать на племянницу, которая выросла такой же подлой как её мать.
— Послушай, Римма, иди-ка ты к себе домой, не видишь что ли — не до тебя. И ты Насиля, тоже ступай в дом, я сама уберусь.
Дочь кивнула и составив на стол подносы с грязной посудой, посмотрела на часы.
— Ну и хорошо. Я как раз на вечерний автобус успеваю. Я уезжаю мама, и никогда больше сюда не вернусь.
За столом продолжал сидеть, как ни в чем ни бывало, Ахтам. Он ел и пил, словно ничего не произошло.
При взгляде на него, у Гули опустились руки.
— Доволен? Всю жизнь меня унижал, теперь взялся портить жизнь Насиле? А знаешь что? Я тоже ухожу.
Ахтам положил блинчик с мясом в рот, прожевал и заявил с набитым ртом:
— Я тебя предупреждал — уйдешь, значит, лишишься сына. А если собралась уходить, то уходи в чем есть.
Здесь тебе ничего не принадлежит. И вернешь деньги, которые я потратил на твою дочь.
Гуля хмыкнула, горько рассмеявшись.
— Какое же ты г…
— Ну, «г» не «г», а золотишко, которое я тебе дарил, сними и положи на стол. Я же тебя нищенку, в свое время пригрел, в свой дом взял, а ты меня обзывать взялась.
Римма, собиравшаяся уходить, повернулась, она даже выставила ухо в сторону дяди, чтобы лучше его слышать. Довольная улыбка появилась на её симпатичном лице.
Гуля с отвращением на лице сняла с себя кольца, серьги и положила их на стол.
Она вышла за ворота, взяв только собственные документы.
Ахтам напряженно смотрел ей вслед.
— Марат! — крикнул он, — Иди-ка сюда, посмотри, твоя мать бросает нас. Она видишь ли, вырастила дочь, а на всех остальных ей наплевать! Посмотри-посмотри, в последний раз на то, какая у тебя была никчёмная мать!
Гуля сквозь слёзы посмотрела на вышедшего на крыльцо сына.
Ей нечего было возразить на слова мужа, не хотелось затевать скандал.
— Марат… Не слушай, что он говорит, я тебя люблю.
— Если любишь, оставайся дома, — сурово заявил сын.
Гуля покачала головой:
— Не могу. Пойдем со мной…
— А где мы будем жить? А папа как же?
— Как-нибудь проживем.
Ахтам почувствовал как напрягся мальчик, как загорелись в раздумье его глаза, поэтому вовремя подскочил и обнял сына за плечи:
— Ты что, собрался с ними уходить? Скитаться в нищете? Твои мать и сестра привыкли ковыряться в грязи, они не пропадут, если будут вдвоём мыть пол. А вот тебя, сын, я для другой жизни растил. Ты мой наследник, у тебя собственная квартира в городе есть, а после своей смерти я оставлю тебе этот дом.
Насиля, вставшая у ворот, тоже слышала всё, что говорил Ахтам.
— Әни, пошли отсюда. Не трать время, Марат с нами не пойдёт. А у нас автобус через десять минут…
Когда наконец, Гуля с дочерью отошли от дома, они услышали громкий крик Нурии.
— Гуля! Гуля, вы куда? Подождите меня! Я только что встретила Римму, она сказала, что, все гости разошлись? Как же так? Почему?
Гуля увидела, что Нурия бежит к ней со всех ног, да не одна, позади неё маячил Мирлан.
Нурия хлопала руками:
— Я подумала, что Мирлан имеет право узнать о том, что его дочь собралась замуж. Ведь так? Пока я его уговорила, пока умыла-приодела, все уже успели разойтись!
Насиля растерянно смотрела то на мать, то на тётю Нурию, то на своего биологического папашу.
На последнего было неприятно смотреть, очень уж он был опустившимся человеком.
Бомжом.
— Әни, это кто? — со страхом прошептала Насиля. — Мой… отец?
Гуля рассердилась:
— С ума сошла? Слушай больше эту двуличную змею. Побежали поскорее, давай убежим от них.
***
Первым делом, оказавшись вдали от дома, Гуля попросила ножницы и взяв их, состригла свои длинные густые волосы.
Она встряхнула короткой шевелюрой.
— Ну зачем, Әни ? — тихонечко вздохнула Насиля.
— Я много лет мечтала их состричь.
Гуля промолчала о том, как Ахтам приговаривал, что ему нравятся длинные женские волосы.
Промолчала и о том, как Ахтам любил таскать её за волосы и наматывать их на свой кулак.
…Насиля помогла матери найти работу в больнице. Теперь мать и дочь вдвоём работали санитарками.
Жили они в съемном старом доме.
С удивлением Гуля узнала о том, что дочь продолжается встречаться со своим молодым человеком, Янисом.
Однажды она застала их вдвоём, парочка гуляла по улице, взявшись за руки.
Вечером Гуля позвала дочь на разговор.
— Насиля, я знаю что ты до сих пор испытываешь чувства к Янису, хотела бы тебя попросить забыть о нём. Насколько я поняла, его родители не согласятся на ваш брак.
Насиля смотрела наивным взглядом:
— Если два человека нравятся друг другу, то при чем тут их родители, мам?
Что если я больше не встречу свою вторую половинку и всю жизнь буду жалеть, что отступилась от любимого?
Вот ты, мама, кого-нибудь любила?
Гуля опустила голову и потрясла короткими волосами:
— Я не верю в любовь. Мне кажется, лучше держаться подальше от мужчин.
Насиле было горько слышать от матери такие слова.
«Бедная мама, она больше не верит никому. Как же обидно, мама красива и молода, но в личной жизни ей так не повезло!»
В выходной день, когда Гуля развешивала во дворе постиранное белье, во двор зашел Альберт Маметов, отец Яниса.
У Гули похолодело в груди.
«Наверное, он узнал о том, что Насиля тайком встречается с Янисом, снова явился нотации читать.»
— Ну здравствуй, кодагым, — неожиданно заявил гость. — А я приехал за тобой. Я слышал, ты с Ахтамом развелась?
Гуля угрюмо мотнула головой, стыдясь своего вида. Она была в халате и калошах, которые ей купила дочь.
— Так даже лучше стало, мне не придётся родниться с ним, — продолжал гость. — Чего стоишь? Переодевайся, я подожду тебя, я увезу тебя в наш дом. Насиля с Янисом уже у нас, скоро и мулла подойдет, сделаем нашим детям никах.
— Ой, а стол накрывать? — испугалась Гуля. — А людей позвать?
— Да все уже готово, — улыбнулся мужчина. — Позовем несколько бабушек-соседок, купим какой-нибудь торт на стол, купим по пути конфет… Что ты, Гуля, как в первый раз?
Гулю снова затрясло, на этот раз от счастья.
Она ринулась в дом и принялась переодеваться.
Помолвку провели в тот же день, Гуля благословила молодых, а вечером сват отвез её домой.
— Ну всё Гуля, — на прощанье заявил Альберт, дочку твою мы теперь тебе не вернем, самим нужна. Дом у нас большой, пусть молодые живут у нас.
— Благодарю вас, — не переставала кланяться Гуля.
Закрыв дом, Гуля легла в постель но долго не могла уснуть.
Глаза её были мокрыми от слез, а на душе появилась легкость.
***
Ночью Гуля проснулась о звона разбитого стекла. Вскрикнув, она спрыгнула с постели и бросившись на кухню, включила свет.
На полу вместе с осколками оконных стекол лежал кирпич, а во дворе мелькнула тень.