После вчерашней заметки о Поликрате меня тут в комментариях упрекнули, что тема Писистрата не раскрыта. Надо для справедливости упомянуть и про него, чтобы их больше не путали. Человек это был незаурядный: умный, креативный, дипломатичный и даже Аристотель, тиранию не очень любивший, отзывался о нем с некоторым уважением.
Однажды, как передает наш специальный корреспондент Геродот, афинянин по имени Гиппократ приносил жертву богам в Олимпии и наблюдал интересный феномен: котлы с мясом и водой закипели без огня и вода полилась через край. Посылать к Дельфийскому оракулу не было необходимости: рядом как раз случился спартанец Хилон, почитавшихся в Греции как один из семи мудрецов. Он истолковал явление так: Гиппократу ни в коем случае не стоит жениться, а если женился, то на бесплодной женщине, а если на фертильной, то не делать сыновей, а уж если увлекся и нечаянно сделал, немедленно от него отказаться.
Знакомые с греческой мифологией на этом месте должны вспомнить, что подобные разумные советы по сюжету по большей части не принимались во внимание. Гиппократ тоже не внял Хилону и забил на пророчество, женился и у него родился сын Писистрат. У афинян шли в то время распри между двумя партиями, возглавлявшимися Мегаклом и Ликургом (не тем, что в Спарте, а другим). Писистрат создал третью. Он уже успел неплохо отметиться в афино-мегарской войне, покомандовал войсками и, видимо, почувствовал вкус к власти. Прекрасным способом завоевать доверие народа во все времена было имитировать покушение на себя. Писистрат изранил себя и своих мулов и представил следы на теле как результат нападения врагов и попросил афинян дать ему телохранителей. Ему дали отряд и этого хватило, чтобы захватить акрополь, правда ненадолго. Мегакл и Ликург, объединившись, свергли и изгнали его.
Писистрат не унывал, а договорился с Мегаклом и они вдвоем организовали камбэк. Была найдена некая очень высокая женщина по имени Фия (потом она стала невесткой Писистрата), которую одели в доспехи и загримировали под богиню Афину Паллада. Сам Писистрат, одетый, возможно, Гераклом, при ней присутствовал и въехал таким образом в Афины под всеобщие аплодисменты. Геродот, описывая этот эпизод, крутит пальцем у виска и недоумевает, как афиняне, такие на его взгляд благоразумные, попались на такую примитивную уловку. Возможно и уловки никакой не было, отвечают современные историки Геродоту, Писистрата давно уже ждали во дворце и все это было не более чем торжественной встречей.
Но и во второй раз Писистрат у власти не удержался. По договору с Мегаклом он взял в жены его дочь. Но так как у него были уже взрослые дети, а передавать власть в руки родственников жены он видимо не хотел, то, по выражению Геродота, общался с женой "неестественным способом"(гусары, молчать!) Жена рассказала подробности супружеской жизни своей матери, та - Мегаклу, он пришел в негодование и политический союз распался. Писистрат бежал из Афин. Возможно, его изгнали остракизмом.
Третий раз Писистрат не стал устраивать никаких представлений, а просто собрал сторонников из сельской местности, каких у него набралось, к слову, много, и двинулся на Афины. Отряд, выступивший ему навстречу, был каким-то удивительно беспечным: воины расположились на привале, одни спали, другие играли в кости, так что Писистрат с сыновьями легко обратил их в бегство. Чтобы воспрепятствовать своим противникам вновь собраться и выступить против него, Писистрат объявил всеобщую амнистию: он послал сыновей на конях вперёд, чтобы те предлагали афинянам ничего не бояться и разойтись по домам, их не тронут.
Надо сказать, слово свое Писистрат сдержал. Ну почти. С теми из политических соперников, которые не ушли в изгнание (к числу последних принадлежал и Мегакл) он если не пытался сотрудничать, то, по крайней мере не враждовал. По Аристотелю Писистрат произнес речь в народном собрании города, призвав всех заниматься своими делами, кто что умеет делать, а общественными будет заниматься он сам. И вообще вся его внутренняя политика сводилась к деполитизации демоса, для чего он выдавал ссуды крестьянам, развернул строительную деятельность, чтобы дать заработок городской бедноте, и вообще всячески поощрял производство. Афины переживали расцвет. Писистрат умер естественной смертью, оставив бразды правления двум своим сыновьям: Гиппию и Гиппарху, о которых мы поговорим через пару часов.
Автор: Михаил Рыжок