Выкладываю еще одну статью, вышедшую в в журнале "Международный научный вестник (вестник ОПУ)".
Вступление.
В борьбе за сохранение нашей традиции (например, традиционной семьи) иногда забывается один важный момент – в чем собственно ее польза и ценность, почему ее нужно сохранить и продолжить? Почему традиция помогает выстраивать правильные и здоровые взаимоотношения человека с окружающим миром, формирует полноценную личность, крепкую семью и здоровое общество? Какие здесь могут быть критерии и доказательства?
Первое, что бросается в глаза, продолжительность существования традиции. Тысячи лет русское общество жило по одним устоявшимся законам, что само по себе вызывает уважение к традиции. Однако этот критерий можно оспорить. Как показало время, во многом такое постоянство объяснялось стабильно медленно развивающимся аграрным типом хозяйствования. Несмотря на свою древность, традиция не смогла устоять перед ХХ веком, перед культурной революцией и радикальной сменой экономики. Незыблемые законы оказались достаточно хрупкими, хотя радикалам пришлось много потрудиться, чтобы добиться полного слома традиции. Переломным моментом оказалась смена общественного мнения, то есть изменение морально-этических норм общества в середине XX века, когда городское население стало превышать сельское. Тогда маргинальными явлениями стали считаться многодетность и религиозность, а обычными – разводы, аборты и внебрачные дети. Точно установить время изменения этих норм сложно, они происходили постепенно и параллельно внешним катастрофическим событиям XX века – множеству войн и революций. Но не будем забывать, что на самом деле, традиция до определенной степени была довольно подвижна и гибка, и ошибочно считать её костной. Нормы постепенно менялись и до XX века, но только в определенных допустимых рамках.
Второе важное замечание – традиция ориентировалась на христианские ценности, которые были даны человечеству Богом через Откровение (Священное писание) и таинства Церкви. То есть традиция содержит в себе божественную (абсолютную) истину. Религиозная составляющая может считаться неопровержимым доказательством пользы и верности традиции только для верующего человека. Для атеиста – это пустой звук. Так что критерий очень важный, но не для всех убедительный. Как раз на эту составляющую традиции в XX-м веке в СССР обрушились яростнее всего. Многим агитаторам нового курса Церковь мозолила глаза, воспринималась главным идеологическим конкурентом. В итоге в настоящее время множество людей воспринимает религиозный аспект традиции, как культурное или социальное явление, не имеющее авторитета в глазах современного общества. Невежество в религиозных вопросах очень распространено в наше время.
Третье замечание более универсально, однако это скорее попытка приблизить людей к пониманию религиозного опыта - традиция красива. И это очень важно. Возможно, это слово лучше всего характеризует полезность и значимость традиции. Следует пояснить, что имеется ввиду. К слову «красота» можно относится легкомысленно и даже враждебно, т.к. она часто ассоциируется с неким обманом или соблазном, наружной привлекательностью при отсутствие внутреннего смысла. Но в данном случае подразумевается более глубокое понимание красоты, наполненное особым духовным онтологическим смыслом. Как человек реагирует на красоту? Красота восхищает, то есть пробуждает в сердце приятное восторженное чувство. Это чувство может быть более или менее сильное в зависимости от темперамента человека и источника красоты.
Ложная и истинная красота.
Типов красоты существует очень много. Многим на ум приходит в первую очередь красота плотская – красота цветов, животных, природы в целом, красота женская, детская и т.д. Есть более тонкая душевная красота – чувств, эмоций и ощущений, красота музыки и поэзии, красота искусства. Есть схожая с ней рассудочная красота – красота математических, физических и химических формул, геометрических фигур, красота философии, мыслей и логики и т.д. Наконец, существует и духовная красота, которая, если достигнуть определённого духовного состояния, может восхитить человека несравненно сильнее всех выше перечисленных примеров.
Важно знать, что красота может быть ложной и истинной, то есть обманчивой или правдивой. В плотской красоте это часто встречается в дикой природе. Например, привлечение рыбой-удильщиком жертв в ловушку с помощью своих красивых усов с лампочкой. Нечто схожее можно сказать и про женскую красоту. Душевная красота также наполнена различными обманами, которые характеризуются недолговечностью, когда восторг вдруг пропадает, и счастье неизбежно ускользает из жизни. А сколько красивых теорий и формул в науке оказались ложными и нелепыми - не счесть.
Также есть ложная и истинная духовная красота. Не все восторженные чувства, связанные с духовной религиозной практикой одинаковы. Нельзя, например, сравнивать медитацию и молитву. Монах христианский и буддистский переживают совсем разные чувства, имеют различный духовный опыт. Даже в пределах одной религии, в частности в христианстве, есть различный духовный опыт. Например, католическая практика предусматривает в молитве эстетическое любование, сходное с языческой греческой традицией. А православная практика ближе к древнеиудейской, библейской, где визуальная образность была фактически запрещена. Вспомним, что ни в Моисеевой Скинии, ни в храме царя Соломона практически не было никаких украшений и образов, т.к. вся эта внешняя эстетика ассоциировалась у евреев с соседними языческими народами и их религией. Через такую красоту возникала опасность отступить от истинного Бога и прийти к язычеству – поклонению красивым истуканам, что не раз происходило с евреями. Итак, в Православной традиции важнее был не образ, внешняя эстетическая красота, а слово (логос), повеление и смысл, а не облик Повелителя. На практике это хорошо видно по православным иконам и рукописным книгам, которые лишний раз доказывают, что наши предки хорошо разбирались в истинной красоте. Как в хорошо написанной иконе, со смиренными ликами, яркими красками, замысловатыми орнаментами, так и в древних рукописях с витиеватыми буквами, украшенными разноцветными растительными элементами декора, красота эстетическая подчинена Логосу. Здесь эстетика помогает простому человеку быстрее и глубже понять смысл истинной духовной красоты, что происходит изначально через восхищение внешней красотой иконы или книги.
В католичестве, как и в других псевдохристианских религиях, духовные переживания переносятся на более низкий душевный уровень – молитва превращается в ряд сильных эмоциональных потрясений и переживаний, связанных с навеянными яркими образами Христовых страстей, горящего пламени геены, умиления от красивых одежд Девы Марии и т.д. Во многом так происходит из-за лени: гораздо проще вызывать в себе яркие образы, чем постигнуть истинный смысл. Такую ложную духовную красоту в Православии именуют прелестью. Прелесть – это обман, и что еще хуже самообман, когда человек полагает, что достиг истинного духовного совершенства, когда вызванные в себе психические душевные переживания, он интерпретирует как благодать Божию и считает себя святым. Человек как бы духовно слепнет. Там, где после падения должно прийти осознание греха, сожаление о содеянном и покаяние, возникает восхищение собой, гордыня и канонизация. И в этом обмане могут участвовать, как и действительно злые бесплотные силы, так и сам человек со своей нездоровой религиозной фантазией.
Красота в Православии.
В Православной Церкви разработано цельное учение о красоте. Первые рассуждения в этой области были изложены еще древними отцами Церкви, которые считали источником красоты самого Бога. Позже это учение было распространено на все сферы жизни человека, как материальные, так и духовные. Наиболее подробно православное учение о красоте было изложено святителем Григорием Паламой в XIV веке. По его словам, красота есть важное свойство Бога, которое проявилось еще при сотворении мира. Процесс украшения мира происходил при его создании из небытия, а также при поэтапном наполнении земли различными видами тварного сущего, гармоничное многообразие которого также составляло особую красоту. Красоту созданного подытоживает и сам творец, говоря в конце первой главы Бытия: «И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма» (Быт.1.31). «[Бог] устроил [все] это упорядочение и соразмерно друг другу, чтобы вселенная могла по справедливости называться «космосом» [κοσμος, то есть, буквально – украшением]» писал святой Григорий Палама. [1]
Таким образом, можно сделать очевидный вывод, что свойство красоты было неслучайным явлением, а особым Божественным замыслом. «Причем, красота, проявляющаяся в том или ином положении вещей в этом мире, и полезность этого положения вещей – суть две стороны одной медали в рамках Божественного замысла» [2]. Согласно церковному преданию, даже дьявол и бесы изначально обладали красотой, утраченной ими при отпадении от Бога. Об этом свидетельствуют слова пророка Иезекииля, обращенные к дьяволу: «Истлело искусство твое с красотою твоею» (Иез. 28:17).
Следовательно, прекрасно все то, что пребывает и развивается в рамках своего логоса (замысла), от века, положенного Богом. А отпадание от Божественного замысла приводит к не-бытию, обессмысливанию и утрате Божественной красоты. При этом, при грехопадении Адама и изменении всего мира произошло определенного рода смешение красоты и безобразности. В прекрасно сотворенный Богом мир примешалось тление и смерть, потому что с грехом человек утерял свойство бессмертия, дарованное ему Богом по благодати. «Об отсутствии естественной красоты, безобразии, можно судить по аналогии с тем, что воспринимается нами как не-бытие: безобразное не имеет собственной сущности, самого по себе его не существует, оно паразитирует на бытии, которое по определению задумано Богом как прекрасное. В действительности, безобразное – это просто ненадлежащее, не соответствующее замыслу Божиему состояние того или иного элемента сотворенного Богом мира» [2]. Это хорошо видно по красоте окружающей среды, где наряду с восхитительными видами природы, присутствует постоянная борьба за жизнь, пожирание одних существ другими, болезни и смерть.
Согласно учению Православной Церкви, смысл человеческого существования заключается в обожении, то есть в преображении Божественной благодатью человека, достижения им богоподобного состояния. Для этого человеку необходимо жить церковной жизнью и постоянно бороться со своими страстями. Иными словами, богоподобность достигается путем упорядочивания человеком собственного естества, с выстраиванием нормальной иерархии духовного, душевного и телесного начал. Одновременно с этим, согласно отцам Церкви, происходит восхождение в меру сил к истинной Красоте, которая дарует несказанную радость.
Преподобный Максим Исповедник указывает, что красота обретается человеком с помощью заложенной Творцом способности созерцать Божественные логосы и являть это созерцание пребывающим во тьме неведения. Обобщая, можно определить «созерцание» как особое глубокое духовное состояние человека, при котором он чувствует истинную благодать, присутствие Бога. Такое состояние достигается с помощью молитвенного устремления и возвышенного размышления, следовательно, созерцанию всегда предшествует умное делание – труд.
Протоиерей Валентин Свенцицкий писал: «Чувствовать Церковь — значит чувствовать полноту жизни, покой от созерцания Истины, радость от надежды спасения и постоянное, все освящающее, все очищающее действие Божественной Любви» [3]. Понятно, что такое состояние можно достигнуть только пребывая в Церкви, то есть очищая свою душу от грехов церковными таинствами – исповедью и причастием.
Сходное понятие – это исихазм (от греческого «тишина, покой») - умное молитвенное молчание, через которое человек уходит в высшие миры, одна из духовных практик аскетической православной жизни, которая предусматривает как молитву, так и труд. Исихазм, как особое богословское учение, возник в XIV веке в монастырях Афона, а спустя век распространился и на Руси.
Одним из важнейших элементов исихастского учения считается явление нетварного Фаворского света как вступление подвижника в Богообщение и Боговедение. Понятие о Фаворском свете, пожалуй, ближе всего к понятию истинной духовной красоты. По сути видение Бога и видение Божественного света – это одно и тоже, т.к. истинное лицо Бога увидеть человеку невозможно. Следовательно, Фаворский свет – это высшее достижение созерцания, нетварная Божественная энергия. Сам Христос говорил о себе: «Я свет миру» (Ин.8:12). «Восприятие этого света превышает как рассудочное знание, так и осязательное чувство. При восприятии Фаворского света человек воспринимает Самого Бога, сокрытого в своей сущности, но нисходящего в энергиях к очистившемуся и способному Его воспринять человеку» [2].
Ярким свидетельством этому утверждению было Преображение Господа на горе Фавор. И этот нетварный Свет, энергия Божия, оказывается может сойти в тварный мир, и человек в определенном состоянии становится способен созерцать её и принимать в себя. Святой Григорий Палама, один из основоположников исихазма, утверждал: «Когда святые мужи видят в самих себе этот божественный свет – а они его видят, когда при неизреченном посещении усовершающих озарений получают боготворящее общение Духа, – они видят одежды своего обожения, потому что благодать Слова наполняет их ум славой и сиянием высшей красоты, как на Фаворе Божество Слова прославило божественным светом единое с Ним тело» [4].
Исихазм повлиял и на иконопись, что видно по росписям и иконам XV и последующих веков. В писаных образах прибавилось больше света. Так, на иконе Преображения, написанного Феофаном Греком, от Христа исходят видимые лучи – божественная энергия, поражающая апостолов. Своим особым внутренним светом обладают и иконы самого известного русского иконописца – святого Андрея Рублева. В целом с тех пор в восточно-христианской традиции появилось устойчивое словосочетание: «свет Православия».
Все это относится к аскетике и монашеской жизни. Но было бы странно утверждать, после всего сказанного о семье Христом, апостолами и другими святыми, что мирским семейным людям недоступно переживание подобной духовной красоты. Если семья - малая Церковь, то значит ей присуще и созерцание Истины. Святость в Православии связана не только с аскетикой. Прославлено много семейных святых и даже целые семьи праведников, не только древних.
Святая Русь и красота традиционной семьи.
Здесь уместно вспомнить еще об одном важном понятии - Святая Русь. Если понятие Фаворского света появилось только в XIV веке, то словосочетание «Святая Русь» встречалось еще в древнерусских былинах, где богатыри часто назывались светорусскими и святорусскими. Корни слова «свет» и «свят» в русском языке были очень близки, что подтверждается не только фонетическим сходством, но и этимологическим – на Руси божественную благодать называли светом. Может поэтому исихазм получил такое широкое распространение на Руси – оно гармонично укладывалось в русское религиозное мировоззрение.
Есть разные определения, что такое Святая Русь, перечислим несколько из них. Профессор-славист Дмитриев М.В. говорит, что «это вовсе не историческая Русь, а некое метафизическое истинно христианское православное пространство, совпадающее в народном воображении с пространством святой земли Палестины (или метафизической Палестины) и имеющее своим центром… Иерусалим» [5]. Профессор Катасонов В.Н. вторит: «Святая Русь не есть, в первую очередь, география и даже не история, как просто последовательность событий во времени, которые претерпевало русское племя. И даже не племенное и национальное значение здесь на первом месте... Святая Русь — это, прежде всего, ее святые, Церковь торжествующая, святые, жизнью своей связанные с русской землей, от Феодора-варяга и сына его Иоанна Киевских до новомученников российских XX столетия» [6].
В сущности, Святая Русь и вселенская Церковь Христова в православном понимании одно и тоже. Для русской культуры религиозная метафизическая сторона этого термина была главной, доминирующей над земным пониманием Руси. Для русского человека именно в достижении святости и заключался весь смысл земного существования. Святость – божественная сверхценность, которая выше всех иных добродетелей.
Итак, Святая Русь, есть Вселенская Церковь, а ее земной прообраз – Церковь малая, т.е. семья. Значит в семье, как Церкви и источнике спасения, заключена истинная духовная красота. Вот такой красотой наполнена русская традиция, русская традиционная семья. Когда мы представляем идеальный иконический образ православной семьи, он нас неосознанно восхищает, мы понимаем, что он красив этой настоящей духовной красотой. Как восхищает икона царственных мучеников, или картины Михаила Шанькова «Застолье», братьев Ткачёвых «Родительский дом. Вернулся» и др. И уже не так нелепо выглядит утверждение, что традиция правильна, потому что красива, восхищает и возвышает нас. То есть правильна, потому что вызывает в душе правильные чувства. Эту правильность мы ощущаем неосознанно, т.к. Бог нам вложил это чувство изначально, как совесть. Каждый человек имеет в себе этот правильный душевный камертон, и способен видеть красоту и восхищаться ей в той или иной степени.
Именно это имел ввиду Ф.М. Достоевский, когда устами князя Мышкина утверждал: «Красота спасет мир». А философ Кант писал: «прекрасное — это символ морального добра», то есть истинная красота определяется нравственностью. Настоящая эстетика всегда этична. Имея внутреннюю нравственную красоту, часто человек и внешне становится привлекателен, даже не имея наружной миловидности. Эта внутренняя красота неуловима, но несомненно сильнее обманчивой наружности. Об этом писал и А.С. Пушкин в романе «Евгений Онегин», сравнивая красоту Татьяны Лариной и Нины Вронской: «Беспечной прелестью мила, Она сидела у стола С блестящей Ниной Вронскою, Сей Клеопатрою Невы; И верно б согласились вы, Что Нина мраморной красою Затмить соседку не могла, Хоть ослепительна была».
Заключение.
И именно такую истинную красоту пытаются уничтожить в современном мире. Это хорошо видно практически в любом виде искусства, в любой сфере жизни. Например, традиционное каллиграфическое письмо имеющие множество разновидностей шрифтов давно заменено в повседневности на одно универсальное, где текст полностью очищен от эстетики, изобразительное искусство весь XX век также шло по пути упрощения, от пейзажей Шишкина пришли к квадратам Малевича, в архитектуре упрощение шло от классицизма и модерна к конструктивизму и типовому панельному домостроительству, в музыке от многоголосного хорового пения и академических оркестров - к сольному эстрадному исполнению и однообразной поп или рок музыке с небольшим количеством электронных инструментов и т.д. В религии вместо сложного и древнего Православия – очередная неопротестантская или псевдовосточная секта, «которая просто и быстро» приведет к Богу. Также и семью, взаимоотношение ее членов пытаются упростить и свести к самому низкому уровню. Красивые природные завитки - спрямить в линии, любую информацию – преобразовать в набор цифр, глубокую мысль – заменить автоматической привычкой, высокие чувства – низвести до самых низменных плотских инстинктов.
Итак, многодетная православная семья – это душеспасительный образ истинной красоты, который содержит в себе божественный свет, устанавливающий прочную связь между Небом и землей. Имея этот внутренний истинный свет, человек становится святым, богоподобным, пребывает в истинной любви. Традиция в целом – истинна, потому что имеет истинную красоту, которая может по-настоящему восхитить человека. Красота может быть не только важным доказательством пользы традиции, но и основным ее критерием: по наличию красоты можно судить, относится ли тот или иной предмет искусства, то или иное действие к традиции. Если нечто безобразно (то есть не имеет истинного красивого образа), то оно и не может быть отнесено к традиции.
Используемая литература:
[1] - Святитель Григорий Палама. Сто пятьдесят глав 23, пер. А. И. Сидорова, цит. по изд.: Богословские труды. Вып. 38, 2003. С. 27.
[2] - Шарапов С.А. Красота, согласно православному вероучению. М.:2010. https://azbyka.ru/krasota-soglasno-pravoslavnomu-veroucheniyu#_ftnref20
[3] - Протоиерей Валентин Свенцицкий. Диалоги. – М., изд-во: «Благовест», 2008.
[4] -Святитель Григорий Палама. Триады 1.3.5, цит. по изд.: Св. Григорий Палама. Триады в защиту священнобезмолвствующих / Перевод, послесловие и комментарии В. Вениаминова. М., 2003. С. 63.
[5] - Дмитриев М.В. Парадоксы «Святой Руси». «Святая Русь» и «русское» в культуре Московского государства 16-17 вв. и фольклоре 18-19 вв. Cabiers du Monde Russe. L’invention de la Sainte Russie. 53/2-3 | 2012 https://journals.openedition.org/monderusse/9382
[6] - Катасонов В.Н. Святая Русь и русская философия. Методология и методы исследования культурных процессов. Культурное наследие России – 2018. С.3-14. https://cyberleninka.ru/article/n/svyataya-rus-i-russkaya-filosofiya/viewer