Я перебирала посуду в серванте, когда услышала топот на лестнице. Дима и Серёжа поднимались — громко, возбуждённо переговариваясь. Но в голосах была какая-то растерянность.
— Мам! — крикнул Дима, влетая в квартиру. — А где наши велики?
Я остановилась, держа в руках последнюю тарелку. Серёжа замер в дверях — лицо перекошено от обиды.
— Какие велосипеды? — не поняла я.
— Наши! — Дима рванул к балкону, где мы всегда ставили их на ночь. — Они исчезли!
Живот свело от нехорошего предчувствия. Я пошла следом. Балкон был пустой — только старые тапки да швабра в углу.
— Может, Никита куда-то переставил?
Серёжа мотнул головой:
— Мы везде искали. В подвале, во дворе. Нигде нет.
— Мам, их украли? — Дима смотрел на меня снизу вверх, и в глазах была такая беспомощность.
Я не знала, что сказать. Велосипеды были особенные — дедушка подарил их на день рождения. Дорогие, красивые.
Никита должен был знать, где они. Он всегда следит за порядком дома, переставляет вещи, контролирует, где что лежит.
— Пойдём к тёте Вере спросим, — решила я. — Может, что-то видела.
Соседка открыла дверь:
— Здравствуйте, тётя Вера. Вы ничего странного сегодня не видели?
— А что случилось, Оленька?
— У нас велосипеды мальчишек исчезли. С балкона пропали.
— Ой-ё-ёй... Нет, ничего не видела. А в милицию обращались?
Я ещё не думала о милиции. Хотела сначала с Никитой разобраться.
Вечером муж пришёл уставший. Работает охранником в торговом центре — смены долгие, на ногах весь день. Я встретила его в прихожей:
— Никит, велосипеды мальчишек пропали.
Он сел разуваться, не поднимая головы:
— Какие велосипеды?
— Как какие? Димины и Серёжины. С балкона исчезли.
Никита почесал затылок:
— А-а-а... Так это они сами отдали.
— Кому отдали?
— Друзьям своим. Говорили же — выросли уже. Велики детские стали.
Я растерялась. Мальчишки об этом ни слова мне не говорили. Наоборот — каждый день катались, ухаживали за ними.
— Никит, ты уверен?
— Конечно уверен, — он встал, стряхнул с себя усталость. — Сам слышал, как они обсуждали. Серёжа говорил: «Давай отдадим Максу и Вовке, им нужнее».
Что-то в его голосе меня насторожило. Говорил спокойно. Старался убедить.
— А почему мне ничего не сказали?
— Да забыли, наверное. Мальчишки же. У них в голове только футбол да компьютеры.
Я хотела спросить ещё что-то, но тут вбежал Дима:
— Никита! А где наши велосипеды?
— Отдали же друзьям, — повторил муж. — Сам говорил вчера.
Дима посмотрел на него с такой обидой в глазах:
— Я не говорил! Ничего я не отдавал!
— Говорил, говорил, — Никита махнул рукой. — Память у тебя девичья.
Но я видела лицо сына. Видела, как он побледнел. Как стиснул зубы.
— Я не отдавал велосипед! — крикнул он. — Врёшь!
— Дима! — одёрнула я. — Как ты разговариваешь!
А Никита только головой покачал:
— Вот видишь, Оль. Воспитание хромает.
Дима убежал в свою комнату и хлопнул дверью. Я слышала, как он что-то там бросал — наверное, подушки об стену.
Серёжа остался стоять напротив Никиты. Молча смотрел. В глазах такая обида, что мне стало не по себе.
— Я тоже не отдавал, — сказал он медленно. — Мы с Димкой вчера ещё планировали, куда в выходные поедем кататься.
— Ой, ну хватит уже, — Никита прошёл на кухню. — Выдумали тут... Сказал же — отдали и отдали.
Мне не понравился его ответ. Какой-то равнодушный. Мальчишки никогда не врали мне. А тут оба клянутся...
— Серёж, — позвала я тихонько, когда Никита ушёл в ванную. — Точно ничего никому не отдавали?
— Мам, честное слово! — он подошёл ко мне вплотную. — Я бы тебе сказал. Мы же этими великами дышали.
Я кивнула. Верила ему. Но тогда...
— А Никита что-то странно себя ведёт, — добавил Серёжа шёпотом. — Вчера весь день какой-то нервный был. И куда-то ездил утром, когда ты на работу ушла.
— Куда ездил?
— Не знаю. Сказал — по делам. А когда вернулся — телефон всё время звонил. Он в спальню заперся разговаривать.
Слова сына меня встревожили. Никита что-то задумал.
Вечером, когда мальчишки легли спать, я подошла к мужу:
— Никит, а может, всё-таки в милицию сходим? Заявление напишем.
Он резко поднял голову от телевизора:
— Зачем? Сказал же — сами отдали. Какое заявление?
— А если украли? Соседи ничего не видели, но вдруг...
— Оль, не накручивай себя, — он обнял меня за талию. — Велики обычные. Мальчишки из них выросли. Пора уже и взрослые интересы иметь. Не с игрушками же вечно.
Но я помнила, как они сияли, когда дедушка подарил велосипеды. Как ухаживали за ними. Масло смазывали, мыли после каждой поездки.
Игрушки...
На следующий день после школы Дима прибежал с телефоном в руках.
— Мам, смотри, — он набрал номер и включил громкую связь. — Макс, расскажи, пожалуйста, моей маме — дарил ли я тебе велосипед или нет?
— Какой велосипед? — удивился голос из трубки. — Ты мне ничего не дарил.
— А у тебя мама дома? — спросила я.
— Да, дома.
— Дай ей трубку.
Максимова мама подтвердила то же самое. Никаких велосипедов никто никому не передавал.
Я окончательно поверила своим детям.
Но тогда где велосипеды? И почему Никита врёт?
Вечером, когда мальчишки делали уроки, я услышала, как Никита разговаривает по телефону в спальне. Дверь была приоткрыта.
— ...да, конечно помню, — говорил он. — Четырнадцать лет Настьке исполняется.
Он замолчал, слушал собеседника.
— Катя, я же сказал — подарок будет шикарный. Не переживай. Наша принцесса довольна останется.
Ещё пауза.
— Завтра привезу. Такие деньги потратил — сама увидишь...
У меня внутри всё похолодело. Теперь я поняла, куда делись велосипеды.
После подслушанного разговора я осталась на кухне. Села за стол, пыталась осмыслить услышанное.
Неужели он украл велосипеды у моих мальчишек?
Никита зашёл через полчаса, увидел меня:
— Ты как родная? Пойдём спать.
Я молчала.
— Что случилось? — он подошел, хотел погладить по волосам.
Я отстранилась.
— Где велосипеды, Никита?
Он замер:
— Ты опять об этих велосипедах? Я же говорил...
— Где они? — повторила я громче.
Дима и Серёжа, услышав мой голос, прибежали из комнаты.
— Мам, что происходит? — спросил Серёжа.
Я смотрела на Никиту:
— Расскажи им сам. Куда ты дел их велосипеды.
— Оля, ты чего? — он попытался рассмеяться. — Ко сну какие-то фантазии...
— Я слышала твой разговор с Катей, — сказала я ровно. — Про подарок Настьке. Про деньги, которые потратил.
Лицо у него изменилось. Побледнел.
— Ты подслушивала?..
— А ты воровал.
Дима шагнул вперед:
— Никита, это правда? Ты наши велики продал?
— Какой продал... — Никита затравленно оглядывался. — Да что вы все на меня накинулись...
— Правда или нет? — спросил Серёжа. И голос у него был взрослый, жёсткий.
Никита сел на стул, закрыл лицо ладонями:
— Господи... Ну да. Да, продал. Но вы же не понимаете — у Настьки день рождения. Четырнадцать лет. Она у меня одна дочь...
— А мы кто? — крикнул Дима. — Мы тебе кто?
— Дим, успокойся, — Никита поднял голову. — Я же не навсегда. Куплю вам новые. Лучше прежних...
— Когда? — спросила я.
— Когда... ну... когда деньги появятся.
— А сейчас их нет?
Он молчал.
— Никита, ты потратил деньги от продажи велосипедов на подарок своей дочери, — сказала я злобно. — Ты украл у моих детей. У детей, которые тебя папой называют.
— Я не украл! — вспылил он. — Я взял в долг! Это разные вещи!
— В долг? — Серёжа подошёл ближе. — А нас кто-то спрашивал? Мы согласие давали?
— Вы дети, вы не понимаете...
— Мы понимаем, — перебил его Дима. — Понимаем, что ты нас обманул. И маму обманул.
Никита встал:
— Хватит! Я что, не имею права своей дочери подарок купить? Она мне родная! А вы... вы чужие дети! Я вас кормлю, одеваю, в отцы себя не записывал...
Повисла тишина.
Мальчишки стояли как вкопанные. А я чувствовала, как внутри всё рвётся.
— Чужие? — переспросила я тихонько.
— Ну... я не то хотел сказать...
— Нет, именно то. — Я встала. — Для тебя мои дети — чужие. А значит, и я.
— Оля, не надо так...
— Собирай свои вещи, — сказала я. — Уходи.
— Ты что, с ума сошла? Из-за каких-то велосипедов семью рушить?
— Не из-за велосипедов. Из-за того, что ты предатель.
Он ещё пытался что-то доказывать. Говорил, что я несправедливая. Что не понимаю, как тяжело мужчине содержать семью.
А я собирала его вещи в сумку.
— Мам, — подошёл ко мне Дима, — а велики вернутся?
— Вернутся, сынок. Обязательно вернутся.
И я знала — сделаю всё, чтобы так и было.
***
А я осталась с сыновьями и пустым балконом.
На следующий день пошла в банк. Менеджер объяснила условия потребительского кредита.
— Ставка высокая, — предупредила она. — Вы уверены?
— Уверена.
Подписала бумаги. Взяла денег на два хороших велосипеда.
В магазине мальчишки выбирали долго. Дима присматривался опять к горному — точно такому же, как прежний. А Серёжа остановился спортивном.
— Мам, а денег хватит? — спросил он.
— Хватит. Берите.
Продавец оформлял покупку, а я думала: кредит — на два года. Придётся экономить. Но зато дети будут знать — мама их не бросит.
Дома Дима сразу побежал показывать велосипед соседскому Максу. А Серёжа остался со мной.
— Мам, а ты не жалеешь, что выгнала Никиту?
Я обняла сына:
— Нет, Серёж. Не жалею.
— А ведь денег у нас теперь меньше будет?
— Будет. Но мы справимся.
И мы действительно справлялись. Я устроилась на подработку — по вечерам мыла офисы. Уставала, но деньги были нужнее.
Через месяц Никита позвонил:
— Оль, давай поговорим. Может, помиримся?
— О чём говорить?
— Я понимаю, был неправ. Но мы же семья...
— Ты сам сказал — мои дети тебе чужие.
— Я сгоряча наговорил...
— Нет, Никита. Ты сказал правду. Спасибо за честность.
Повесила трубку.
Вечером, когда мыла пол в очередном офисе, думала: может, правильно всё получилось. Мальчишки теперь знают — есть те, кто предаст за любые деньги.
Лучше это узнать в детстве.
Дома меня встречали счастливые лица. Дима показывал, как научился на велике прыгать через бордюр. А Серёжа рассказывал про соревнования во дворе.
— Мам, а можем завтра в парк поехать кататься? — спросил он.
— Конечно можете.
Через полгода кредит был уже наполовину погашен. Подработка помогала — деньги лишними не были, но хватало на всё необходимое.
Мальчишки стали самостоятельнее. Серёжа даже устроился разносить рекламу по выходным — хотел помочь с выплатами.
— Мам, я же тоже мужчина в доме, — сказал он. — Должен зарабатывать.
А Дима научился готовить простые блюда. Встречал меня после работы горячим ужином.
Мы стали командой. Настоящей семьёй.
Никита больше не звонил. Иногда мальчишки спрашивали, не скучаю ли я по нему.
— Нет, — отвечала честно. — По лжецам не скучают.
Однажды встретила его случайно в магазине. Он покупал дорогую куртку.
— Привет, Оль, — сказал натянуто.
— Привет.
— Как дела? Как мальчишки?
— Хорошо. У них новые велосипеды.
Он кивнул:
— Это... хорошо.
Мы постояли молча. Потом он добавил:
— А у Настьки всё отлично. Учится хорошо. Подарок мой ей понравился.
— Рада за неё, — ответила я. И правда была рада. Девочка не виновата в поступках отца.
Расстались мы спокойно. Без злобы. Просто как люди, которые когда-то ошиблись друг в друге.
Вечером рассказала мальчишкам о встрече. Они выслушали внимательно.
— Мам, а мы что, его прощаем? — спросил Дима.
— Мы его понимаем, — ответила я. — Но доверять больше не будем.
Это была правда. Мы выучили урок на всю жизнь.
Если вам понравилось, поставьте лайк.👍 И подпишитесь на канал👇. С вами был Изи.
Так же вам может понравится: