Мэрилин резко закрыла дверь и, тяжело дыша, посмотрела на Коллет, которая держала на руках Эрнеста. На щеке у дочери был отпечаток крови. Не её. Схватив стул, она придвинула его к двери и, крепко сжав плечо дочери, стала отходить назад.
***
Мэрилин вытерла руки о фартук и посмотрела на своих детей. Всего их было пятеро. За окном стояла весна, а Франция неумолимо, но верно двигалась к своим изменениям. Но женщину это едва волновало. Муж занимался гончарным делом, а их старший сын Луи-Жан уже активно помогал ему. Да, всего их было пятеро: Луи-Жан, Филипп, Люси, Коллет и малютка Эрнест. Её маленькие бриллианты.
После захода солнца, когда Пьер и Луис вернулись домой, она зажгла свечи и накрыла ужин: сыр, вино, хлеб, фрукты и остатки запечённого картофеля. Да, это были хорошие, чудесные годы. С любовью, глядя на мужа, который за ужином разговаривал со старшим сыном, она думала, что не зря ослушалась матушку и пошла за него замуж. Сама она была дочерью аптекаря, и в мужья ей планировался местный доктор. Хороший дом, полный достатка, как говорила матушка. Но её сердце было отдано Пьеру с первой минуты. Они уехали в бедную часть Парижа, где запах был такой гнилой, что она не сразу поняла, что её тошнит не только от него. А через два года дядя Пьера умер и, не имея других наследников, оставил им жилые комнаты в более хорошем районе. Её радости не было предела. И вместе с мужем и маленьким Луисом на руках они начали новую, хорошую жизнь. Там же восстановила отношения её мать, которая после её побега и тайной женитьбы отреклась от дочери, пусть отец и отнёсся к этому более лояльно. В конце концов, не ей достанется аптека, а его единственному выжившему сыну. Мать примирилась с Пьером и даже приехала посмотреть комнаты. А когда родился Филипп, она выслала хорошую сумму с письмом, в котором просила потратить ей на приличные одежды для внуков. Через год после рождения Люси умер её отец. Филипп, в честь которого она и назвала второго сына, вступил в права наследника, но не забыл о своей старшей сестре, которая часто в детстве играла с ним. Он сообщил ей, что у неё было хорошее приданое, которое ей не отдали, и будет нечестно забрать его себе. Так Мерелин получила неплохую сумму денег и серебряную брошь бабушки по отцу. Деньги они вложили в лавку, в которой продавали посуду, сделанную Пьером, и вскоре зажили лучше прежнего. А там появилась её красавица Коллет. Да, точно цветок. Люси была хорошенькой, но Коллет должна была вскружить не одно сердце. И вот, спустя несколько лет, она родила Эрнеста. Ей было уже больше тридцати, и пятые роды дались трудно. Но она всё равно любила всех своих детей. И вот, её старшему сыну было девятнадцать лет, он уже стал мужчиной. Филиппу исполнилось семнадцать, Люси — шестнадцать, а Коллет — четырнадцать. И скоро они почти все упорхнут из её гнезда... И только малыш Эрнест, которому было всего два, будет радовать её ближайшие годы. Именно в такое чудное время, когда Мерелин благоухала от счастья, она получила письмо о кончине своей матери.
***
Семейство Буше проживало в центральном районе Парижа: аптека и несколько комнат над ней. Её брат уже успел жениться, но ещё не обзавёлся детьми. Услышав колокольчик над аптекой, он поднял глаза и радостно улыбнулся при виде сестры.
— Сестрица! — воскликнул он, обошёл стойку и заключил её ладони в свои.
— Как жаль, что мне пришлось увидеть тебя не в радостный час, — она оставила поцелуй на его щеке.
— Матушка была уже стара, да и здоровье её было хрупким последние два года. Так что я ждал подобного исхода, — не без горечи произнёс он.
— Да, знаю. Я помогу, чем смогу.
— Оставайся не только потому, что тебя привело это событие, а потому, что я давно не видел тебя. В последний раз я приезжал к вам на обед в честь совершеннолетия Луиса-Жана. Как он? Как твои дети и муж?
— Всё хорошо, мой брат. — Она сняла капюшон накидки и оглядела аптеку, в которой в детстве бывала столько раз. Тот же запах лакрицы, лекарств и чего-то такого, что нельзя встретить в другом месте. Дом?
— Он уже усвоил гончарное мастерство и вовсю помогает отцу. Он достойный сын, как и ты.
— Поднимись наверх, отдохни. Моя жена ждала тебя не раньше обеда, но думаю, она поставит чай для тебя.
Мерилин поднялась по знакомым ступенькам. Третья, как обычно, заскрипела. Шестая опасливо углубилась вниз при нажатии — надо сказать брату. И вот женщина оказалась на втором этаже. Несколько просторных комнат. Одна из них — гостиная, где за камином, где не было огня, сидела молоденькая девушка, не старше двадцати, с большими, чуть косыми голубыми глазами и светлыми, заколотыми высоко волосами. Заметив Мерилин, она отложила книгу и резко поднялась.
— Мадам…
— Здравствуй! — Мерилин подошла к ней и, пусть она видела её только в день свадьбы, чуть больше года назад, считала её прелестной. — Как твоё здоровье?
— Прекрасно, благодарю, — она поправила тёмные, траурные юбки. — Мне так жаль…
— Она была стара и умерла рядом с любящей семьёй, — но сердце всё равно болезненно сжалось. — И так, мой брат говорил что-то о чае?
***
После чая женщина прошла в свою спальню. Давно она здесь не была. Пусть её убирали, но более в ней никто не обитал. Сев на кровать, Мерилин тяжело вздохнула. Уходят родители, и ты начинаешь чувствовать себя смертным. Сжав застёжку на груди, женщина горестно всхлипнула.
— Мне снился кошмар, — прошептала она и ахнула от неожиданности.
Откуда эти слова в её голове? Она произносила их уже... Да, точно, много лет, когда была девочкой. Неожиданно в этой пустой комнате Мерилин вспомнила, как проснулась от ночного кошмара. На полках стояла дюжина фарфоровых статуэток и несколько кукол. Все они взирали бледными лицами на неё в темноте. Закричав так истошно, что даже в горле стало больно, она сама не поняла, как начала плакать. К ней прибежала мама. Обняв, она глядела в её лицо испуганно и озадаченно.
— Что случилось, милая?
— Монстр... под кроватью... у него было твоё лицо! — плакала девочка.
— Это просто плохой сон.
— Нет, он был здесь! — уже отец пришёл в спальню со свечой. Та подсвечивала его лицо снизу, создавая жуткие тени. — Он тянул ко мне руки, и у него было твоё лицо.
— Я принесу тебе молока и посижу с тобой, пока ты не уснёшь. И ты убедишься, что никакого монстра с моим лицом здесь нет.
Девочка закивала и, икнув, улеглась на подушку.
На утро она обследовала под кровать, вооружившись вилкой. Но никого там не было.
— Это был просто кошмар, — сказала она пустой комнате, но та, конечно, ей не ответила.
***
На следующий день состоялись похороны. Пасмурный день словно олицетворял настроение семейства. Ей, старший сын и муж также приехали. И вот небольшая процессия собралась, чтобы проститься с...
— С самой нежнейшей матерью, — ей брат склонил голову. — Матушка любила всех нас...
— Кроме меня, — услышала она шепотом мужа, и её старший сын, который также не питал привязанности к женщине, едва сдержал кривую улыбку.
Сама Мерилин понимала это. Где-то глубоко она не могла простить матери, то, как она легко отреклась от дочери. Но в конечном итоге всё закончилось хорошо. А если бы им не удалось подняться? Что, если бы они по-прежнему жили на тех грязных улочках? Женина посмотрела на лицо женщины, которое под белой краской выглядело как пергамент.
После обеда многие разъехались, включая её мужа и сына. А женщина решила ещё остаться на пару дней рядом с братом. Сидя в гостиной, она скорее машинально, чем с интересом, наблюдала, как Коралина, жена брата, вышивает. Аптека была на сегодня закрыта в честь траура, а потому и брат сидел в другом кресле с газетой.
— Мне сегодня приснился кошмар, — неожиданно сказала Коралина, и сонливую тоску нарушили две резко поднявшиеся головы.
— Какой, милая? — отозвался супруг.
— Мне приснилось, что кто-то был под нашей кроватью, — тихо проговорила она, и руки замерли, а затем и вовсе отложили вышивку на колени. Мерелин замерла, казалось, внутри неё что-то неприятно зашевелилось. — И то, что пряталось под кроватью, хотело меня схватить.
— Ты видела лицо? — Мерелин попыталась сделать голос спокойным, но он всё равно дрогнул.
— Да! — её голубые глаза увлажнились. — Оно принадлежало... — и неожиданно она замолчала, уставившись на мужа. — Оно принадлежало усопшей.
— Видимо, ты сильно переживаешь, — её брат встряхнул газету и вновь погрузился в чтение. — Вечером спущусь в аптеку и принесу тебе что-то для спокойного сна.
Но Мерелин не разделяла чувства брата. Один и тот же сон. Она продолжала наблюдать за Коралиной, которая вернулась к вышивке и не заметила, как её нога нервно стала постукивать.
***
Так прошло несколько месяцев года. Её старший сын влюбился в дочку местного учителя и планировал жениться следующей осенью, когда та закончит школу для девочек, чего сильно хотел отец. Девушка та была широкобедрой, не то чтобы красавица, но не дурна, начитана и грамотна. В целом выбор сына нравился Мерелин, которая, по своему опыту, решила никуда не вмешиваться, если только её ребёнок действительно не будет в беде.
Но забот ей хватало и без романтических порывов сына. Люси тоже возжелала пойти в школу, где училась возлюбленная Жана. А это стоило денег. Посовещавшись с мужем, что, урезав какие-то траты, они смогут отправить её туда, они взяли слово со старшей дочери, что та будет прилежной и хорошо учиться, чего от неё и ждали. Люси, которая уже знала, что добьётся всего своей красотой, к учёбе не тяготела, и хоть Мерелин удалось научить её хоть какой-то грамоте, которую она знала сама, больше девочка ничем учиться не хотела. А вот наряжаться очень желала — ещё один камень. Филипп устроился в конюшню и проявил желание работать с лошадьми, что в целом устраивало обоих родителей. Не лодырь, и на том хорошо, поэтому дома он, как и старший, с отцом появился уже после захода солнца. А Эрнест? Ну, он только научился ходить и пока не вызывал сильных забот у матери.
Так наступила зима. Здесь она была тёплой, но камин топить приходилось чаще. Мерелин проснулась ночью резко и, сев в постели, испугалась, что не потушила на ночь его. Только пожара им не хватало! Накинув платок на плечи, она быстро прошла в маленькую гостиную и с удивлением заметила старшего сына у камина, не спящим. Смуглый, как отец, он всё же походил чертами на неё, а потому, когда она замечала это, сердце невольно наполнялось любовью. И, увидев на том лице тревогу, она тихо села на старую софу и заботливо улыбнулась.
— Тебя что-то беспокоит, сын?
— Угу, — он смотрел на огонь. Его пальцы неосознанно сжимались и разжимались, а затем он точно вздрогнул от пробуждения. — Да, в последнее время снится кошмар.
— Кошмар... — то не прозвучало как вопрос, но юноша этого не заметил.
Тени, исходящие от света камина, мрачно заиграли на его лице.
— Да, в нём твоя мать... бабушка... она под моей кроватью. Так странно.
Женщина не могла оторвать взгляда от сына. Неистовое желание закричать возникло в её груди и рвалось наружу, но она лишь откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Старый кошмар снова возник, точно и не пропадал. Глаза матери, хищные, с глупой, хищной улыбочкой, на восковом лице мертвеца, и её руки. Руки в земле, чьи ногти, ломаясь о паркет, целясь, старались выбраться наружу.
— Мам? Мама! Всё хорошо? Ты стала бледной.
***
— Мам, я хочу платье из розовой ткани! — хныкала Коллет. — Все девочки и сейчас носят!
— Хватит! — Люси отбросила каштановую прядь с лица и негодующе посмотрела на младшую сестру. — Мне нужно выучить этот стих к завтрашнему дню, а ты мешаешь!
— Как тебе помогут стихи выйти замуж? — Люси упала на кровать, раскинув руки в разные стороны. — Мам, скажи ей? Мам!
Мерелин застыла с письмом в руках. Облизнув губы, она посмотрела на дочерей.
— Жена вашего дядюшки скончалась.
— Что? — Коллет резко села, округлив зелёные глаза.
— Как? — Люси посмотрела на сестру, затем на мать.
— Не знаю... Нужно собираться и ехать.
— Я поеду с тобой! — решительно заявила Люси, которая с каждым днём всё больше и больше стремилась быть взрослой. — Думаю, дяде нужна будет вся помощь!
— Тогда и я поеду, — Коллет встала и оправила юбки. — Матушка, мы уже достаточно взрослые, чтобы оказать тебе помощь.
— Я вырастила достойных дочерей, — со слезами произнесла она, целуя щёки каждой.
***
И вот снова она входит в аптеку в траурном платье. И снова берёт за руки брата, только теперь его лицо точно камень, а глаза покраснели.
— Дядюшка, — девочки сели в коротком реверансе.
— Девочки, — он поцеловал в лоб каждую. — Идите наверх, я поговорю с вашей мамой.
Когда шаги их затихли, мужчина припал к стойке.
— Что за ужас! Дорогая! Я не могу объяснить то, что произошло!
— Ты не сказал, письмо от чего... Когда я была здесь, то не могу сказать, что она была больна.
— Если бы я мог дать на то ответ! — Мужчина всхлипнул, и она обняла его. — После твоего отъезда она стала часто засиживаться в гостиной и долго не шла спать, а затем и вовсе стала укладываться на диване. Я заставал её спящей в кресле, за столом. И вот, она предложила покинуть этот дом. Я не понимал причину. А затем... затем она сказала, что ей продолжает сниться тот кошмар и что руки всё ближе. Они вот-вот схватят её.
Мерелин приподняла брови, а челюсть у неё свело так сильно, что во рту появился неприятный металлический привкус.
— И что же произошло дальше, брат? — но ответа она знать не желала.
Филипп взглянул на неё, посмотрел так пристально, словно пытаясь прочитать что-то в её глазах.
— Её кто-то изодрал, точно хищный зверь.
***
Жену Филиппа хоронили полностью закрытой. Да и видеть там было нечего. Если верить брату, тело было разорвано на части. Ей не нужно было подтверждение, было достаточно увидеть пятна крови, навсегда въевшиеся в пол. Сколько бы она ни тёрла, те едва становились бледнее.
Люси и Коллет почти не разговаривали. На них всё это произвело слишком сильное впечатление, и румянец сошёл с щёк обеих, придавая им болезненный вид. Один раз женщина заикнулась, чтобы отправить дочерей домой, но те решительно отказались. Они помогали стирать, готовили еду. Даже Коллет, которая обычно старалась избежать своих обязанностей, горя, что её ручки должны остаться нежными, послушно стелила постели и помогала матери оттирать пятно.
— Думаете, в дом проник дикий зверь? — задала вопрос Люси.
Они были уже несколько дней здесь, и девочки впервые решили заговорить о чём-то, помимо помощи матери. Мерелин замерла, а затем продолжила нарезать капусту для супа.
— Возможно.
— Я… — Коллет запнулась, а затем, посмотрев на сестру и мать, быстро достала из-под передника небольшой блокнот в кожаном переплёте. — Я думаю, это её дневник. Нашла его, когда убирала постели, под матрасом.
— И что там? — Люси вытерла руки и подбежала к сестре.
— Не стоит читать чужие секреты, — нахмурилась женщина.
— Уже, — Коллет без стеснения протянула книгу сестре. — Мам, она пишет, что её кто-то преследовал! Вдруг это был убийца!
— Убийца? — Люси села на стул и тоже стала читать.
Какое-то время был слышен только звук нарезания овощей да кипящий бульон.
— Вот! — воскликнула Люси. — Она пишет, что кто-то прячется под кроватью. У этого кого-то лицо бабушки, но она думает, что ей могло и показаться… А вот, ещё пишет, что рука, кажется, коснулась её…
— Может быть, она была сумасшедшей, — Коллет задумчиво накрутила палец локон. — Жуть! А ведь могла накинуться на дядюшку…
— Даже если так, то вряд ли бы она смогла сама себя разорвать на кучу частей, — заметила сестра и посмотрела на мать, которая была белее мела. — Матушка, я могу перестать…
— Да, лучше… хватит… такое горе… идите накрывать на стол.
Но вечером она взяла фонарь и обошла все комнаты, заглядывая под кровати.
***
— Теперь твоему брату придётся искать новую жену, — заметил Пьер вскоре после их возвращения. — Ему нужно будет передать кому-то аптеку.
— Ты думаешь о таких вещах? — ужаснулась Мерелин. — А если бы это произошло со мной, ты бы тоже раздумывал так?
— Я... нет, что ты!
Женщина сняла чепец и стала причесываться. В их уютной спаленке было так спокойно, в отличие от того дома. На коврике спала кошка, а на комоде у кровати лежали газеты, которые любил читать муж. Да, её муж умел читать! Ещё один тык в сторону неодобрения матери. Но глупо спорить с той, которая ещё тогда примирилась со всем. Обида, страх, усталость — всё смешалось в ней, и всё, чего она хотела, это вновь оказаться в их постели и крепко проспать.
Но ночью, когда тёплая рука мужа обнимала её, Мерелин услышала крик дочери. Резко вскочив, она с мужем бросилась в комнату дочерей. Коллет уже зажгла свечу, и огонёк отражался в её больших глазах. Сама Люси сидела в постели, испарина выступила на её высоком лбу. Протянув руки к матери, девочка прижалась к ней.
— Мне приснился кошмар!
— Кошмар? — Пьер, ещё не до конца проснувшийся, быстро моргал.
— Она говорит, что под кроватью кто-то был, — Коллет с сомнением косилась на пол. — Наверное, мы тогда перечитали дневник.
— Дневник? — Пьер ничего не понимал и смотрел на жену.
— Они под впечатлением от поездки, — бросила она, понимая, что дрожит вместе с дочерью. — Проверь мальчиков, пожалуйста.
Мужчина потоптался на месте, а затем, взяв свечу, вышел из комнаты. Мерелин поцеловала дочь в висок. А затем, мягко впустив её, собрала всю смелость и желание защитить своих детей, села на колени и заглянула под кровать. Пусто.
— Никого... просто сон...
Резкий, душераздирающий вопль заставил всех подскочить и броситься на него. В виске стучало, ноги отказывались идти туда, зная, что она найдёт что-то ужасное, но Мерелин заставила себя. Сначала ей показалось, что она наступила в лужу, но, опустив глаза, она увидела алый отблеск. Позади раздался новый крик дочерей, но он исходил словно издалека. Как во сне, медленно, точно теряя сознание, на колени осел Пьер. В колыбели проснулся Эрнест и тоже заплакал. Лишь Филипп, её второй сын, прижав колени к подбородку, молча смотрел на пол, крепко стиснув зубы.
— Луис-Жан... — выдавила Мерелин и шагнула вперёд, но рука мужа остановила её. — Мой мальчик... мой мальчик...
***
— Мама, поешь хоть что-нибудь, — Коллет села рядом с миской хлеба и фруктов. — Вот виноград, я специально сходила за ним, он такой свежий и спелый.
— Спасибо, но не хочу, — тихо ответила она, смотря на потрескивающий огонь в камине. — Угости брата и сестру.
Девочка отвернула лицо, и на щеках её заблестели слёзы. Колетт поняла почему. Раньше она говорила «братьев». Когда-то она так же скажет, когда Эрнест подрастёт, но всегда будет тот, кому уже не предложат.
— Хорошо, я съем одну гроздь, — она вытянула руку, которая казалась ей словно чужой.
Вкуса она так же не почувствовала. А почувствует ли когда-то? Прошло пару недель, а её внутренности точно вывернули. Холодная рука залезла в её грудную клетку и вырвала всё без остатка.
— Знаешь, — Коллет посмотрела на мать. — Люси ведь тоже видела тогда кошмар.
Рука вновь вернулась в грудь, только теперь она была горячей, заставив её вынырнуть из глубины боли. Она и забыла об этом. Забыла, почему они вообще тогда поднялись ночью. Люси! Резко выпрямившись, они встретились взглядом с Коллет, и женщина встала, полная решимости.
***
Мэрилин прокралась на кладбище. После дождя земля была влажной. Она чавкала под её туфлями, а края юбок были уже все в грязи. Но женщине было плевать. Сердце так сильно билось в груди, что она могла ощущать его рёбрами. Её невестка мертва. Её старший сын мёртв. И все они видели тот же сон. Она должна убедиться, что её мать закопана в той могиле? А что, если нет? Что тогда? Бред. Мэрилин остановилась у надгробия, опустила фонарь и, тяжело вздохнув, вонзила лопату в землю. Чавкающий, ни с чем не сравнимый звук разнёсся и надолго отпечатался в её памяти. Поборов тошнотворное чувство, женщина стала копать.
Иногда ей казалось, что другие надгробия смотрят на неё. Но ведь камень не мог смотреть на неё! Не могли и мертвецы разрыть могилу и выйти к ней... Или могли? Она бросила опасливый взгляд назад, словно ожидая костлявую руку на своём плече.
Наконец-то лопата упёрлась во что-то твёрдое. С неистовой силой женщина стала ломать крышку лопатой, зная, что на утро и без того уставшие руки просто станут свинцовыми.
— Давай! — прорычала она, и волосы, выбившись совсем, спали на лицо. — Давай же!
Наконец-то та затрещала и разломилась. Мэрилин издала тихий стон и заплакала.
***
— Что значит, твоей матери там не было? — Пьер недоверчиво смотрел на жену.
— Вот так! — Мэрилин, лишившаяся всех сил, осела на край постели. Она с большим трудом смыла с себя пот и грязь, и теперь влажное тело мерцало в тусклом свете. — Зачем ты вообще на это пошла? Это же преступление!
— Наш сын мёртв! — закричала она. Её муж побледнел и отвёл взгляд. — Жена моего брата тоже. И все они видели один и тот же сон. А теперь его видит Люси.
— Это... это нелепица...
— Правда? А что, если завтра мы найдём такую нашу дочь?
Они долго смотрели друг на друга, а затем Пьер судорожно вздохнул, сел рядом с женой и закрыл ладонями лицо.
— Что же нам делать?
— Защитить детей. Будем спать все в гостиной. — Она встала и начала переодеваться. Кровь кипела в ней, и наконец-то она почувствовала что-то, кроме холода в груди. — Один будет караулить.
— И долго?
— Сколько нужно, — резко сказала Мэрилин.
***
Люси и Коллет легли рядом на самодельные постели у камина.
—Уж здесь не откуда будет вылезать этой твари! — Коллет прибрела в последнее время воинственность, бодро приобняла сестру. - А если что, сунем её в камин!
Люси слабо кивнула, выглядела она бледнее обычного. Мерелин нагнулась к дочери и поцеловала её в обе щеки.
—Лягу ближе к вам, —сказала она, укладываясь. — Филипп, ты дежуришь первым. Затем будишь меня, и вторую половину ночи я. Следующую ночь, ваш отец и потом снова я.
— Я тоже хочу! — воскликнула Коллет.
— Отдыхайте, пока есть ещё возможность.
Так продолжалось несколько дней. Люси больше не жаловалась на кошмары и другие дети так же успокоились. Пьер говорил, что можно вновь вернуться в постели, и Мерелин даже была готова на это пойти. Но Люси вновь закричала, и они вновь стали ложится в гостинной.
—Всё хорошо, моя птичка, — убаюкивала она свою дочь, внезапно вспоминая, какой та была маленькой. —Мы рядом.
—Она прячется за диваном, — плакала Люси. —Я видела, как она сидит за ним и смотрит на меня.
—Тогда мы подожжём её! — крикнул Филипп.
А затем они увидели, то, о чём говорила Люси.
Наступила глубокая ночь. Дежурил Филипп. Но Мерелин не спалось. Она лежала лицом к маленькому окошку за которым была видна луна. Её свет падал в угол, где стояла их потёрта софа, за которой они сидели вечерами за вышивкой или чтением. Переведя туда взгляд женщина перестала дышать. Два глаза, два блестящих глаза смотрели в темноту. Она узнала их! Медленно приподнявшись на локте, женщина нащупала кухонный нож под подушкой и глаза переместились на неё. Это действительно была её мать. В гниющей, грязной одежде. Волосы спутались и прилипли к лицу. Странная, нечеловеческая улыбка, жуткая и противная играла на её губах.
—Мама! —вздохнул Филипп. — Она ... она...
И тут началось. Эта тварь, которая никак не могла быть её матерью, бросилась вперёд к Люси. Мерелин с криком сорвалась с места и прыгнула на неё, ощущая как рукоятка ножа сжимается крепче в её пальцах. Гнилой, сладковатый аромат, от которой воротит ударил её в нос и её затошнило, но она всё равно вцепилась на сколько крепко, как могла.
От крика проснулись все. Пьер вскочил сонно оглядываясь по сторонам. А вот Филипп уже схватил кочергу и кинулся к матери. Он было замахнулся, но тварь одним ударом отбросила его в сторону. Мерелин едва смогла удержаться на ней и замахнулась ножом. Тот вошёл в плечо, и густая, поти чёрная кровь закапала из под лезвия. Новый тошнотворный запах ударил и упав на изнанку, она перевернулась на бок и её вывернуло ужином. Коллет завизжала и прикрыла собой сестру. Люси, которая в страхе замерла, сидя на временной постели, начало беззвучно плакать.
—Пошла прочь! — наконец-то Пьер схватил резак и попытался тоже ударить.
Но монстр выпрямился и раскрыл рот, который был полон гнилых острых зубов. Один прыжок и оно вцепилось в горлом мужчина. Брызнула кровь и булькающий звук сорвался с губ Пьера.
—Нет! — Мерелин удалось подняться на ноги. — Нет...
Но она уже видела, как её муж упал на колени и кровь струйками вытекала из его горла. Мерелин рванула к колыбельке где крепко спал Эрнест не смотря на шум и взяла его на руки.
—Коллет! Быстрее уводи Люси...
Но именно тогда она увидела, что её старшая дочь скрылась под гниющим телом и вот уже её голова подлетела высоко, с широко открытыми глазами зависла у потолка и рухнула, покатившись к телу отца.
—Люси... Люси... — шептала Коллет отступая назад.
Мереин не чувствовала пола под ногами, она даже казалось потеряла ощущение реальности. Филипп лежал без сознания в углу комнаты и до него было далеко. Ухватив свободной рукой дочь, она бросилась прочь в спальню. Передав на ходу её Эрнеста, женщина захлопнула дверь и стала баррикадироваться. И вот, они заперты, в комнате без окон, там где тварь расправилась почти со всей её семьёй. Тихий скрежет, но не за дверью. Он исходил из под кровати и вновь руки высунулись, за ним показалось жуткое лицо.
—Нет! — завизжала Коллет и прижала брата ближе к себе.
—Хватит! Что тебе надо? Зачем ты это делаешь? — Мерелин ощущала обжигающие слёзы на щеках. А затем повернулась на своих детей и холодная решимость вспыхнула в её глазах. —Позаботься о братьях, —прошептала она и слабо улыбнулась. — Я так люблю вас!
И схватив лампу уронила рядом с собой. Та разбилась и пламя охватило женщину. Раздался пронзительный крик. Кричали она и монстр. Коллет медленно стала отступать к двери, ощущая что вот-вот потеряет сознание.
***
Её, Филиппа и Эрнеста отправили жить к дяде. Долгое время в доме царил траур. Никто так и не решался заговорить о всём пережитом. Дети долгое время спали в одной комнате, по очереди проверяя под кроватью у друг друга. А Коллет шаг за шагом старалась возобновить семейный уют, уговаривая дядю и брата плотно есть, наводя порядок и читая вслух вечерами.
***
Коллет уложила спать своего новорожденного сына в колыбель. Ей вспомнилось, как много лет назад она помогала так матери с Эрнестом. Теперь он оказался единственным наследников аптеки, а Филипп занимался лавкой отца. Она старалась не думать, о матери, отце, Жане и Люси. А её красота и приданное единственной выжившей дочери, и удвоенное братьями, сделало ей хорошую партию.
Вернувшись в постель к давно спавшему мужу, Коллет показалось, что она задремала, когда под кроватью раздался тихий шорох. Сердце её сжалось и она медленно открыла глаза. Руки не слушались её, они не хотели откидывать одеяло, но она заставил себя это сделать. Опустив голову вниз, от чего её светлые волосы спали на лицо, она увидела руки в земле, которые вылезли из под кровати, а затем и лицо своей матери со странной, чуть глуповатой хищной улыбкой.
—Коллет ... —прошептала она, облизнувшись.
Конец
Предыдущая история
Читайте у автора: