Рубиновый венец 16
Без старика в доме стало тише. Но работы продолжались: маляры красили ставни и крылец, садовник подстригал кусты, Наталка мыла окна.
— Варя, — спросила Мария, — ты когда-нибудь хотела выйти замуж?
Варвара, наводившая чистоту в комнате, выронила тряпку. — Что за вопросы, барышня...
— Просто интересно. Ты красивая, добрая. Наверняка за тобой кто-то ухаживал.
— Было дело, — тихо ответила няня. — Да не сложилось.
— Почему?
— По-разному бывает. Не всем суждено иметь семью.
Мария заметила, как Варвара покраснела, и поняла, что здесь есть какая-то тайна.
В обновлённой гостиной, где ещё пахло свежей краской, Дулепов проводил с Марией особые уроки — обучал её светским манерам. На столе были разложены столичные журналы, у окна стояло зеркало в новой раме.
— Мария Георгиевна, — наставлял учитель, — барышне надобно быть учёной, да не выставлять свои знания напоказ. В свете любят скромность и умение поддержать разговор.
— А как правильно поддерживать беседу? — спрашивала Мария, старательно делая пометки в тетради.
— Никогда не спорьте с мужчинами, даже если разбираетесь в предмете лучше них. Умейте поддержать разговор о литературе, но не демонстрируйте излишнюю образованность. Джентльмены этого не любят.
Дулепов показал ей, как правильно делать реверанс — не слишком глубокий, но изящный, с лёгким наклоном головы.
— А теперь попробуйте сами, — предложил он.
Мария повторила движение. Получилось неплохо, но учитель поправил её: — Спину держите ровнее. И улыбайтесь — но не широко, а едва заметно.
— Так? — Мария попробовала ещё раз.
— Превосходно! А теперь представьте, что вы на балу. Вас приглашают на танец.
Он показал ей основные па мазурки и полонеза — простые, но необходимые для светской жизни.
— В вашей глуши балы, наверное, бывают редко, — объяснял Дулепов, — но если поедете в губернский город, придётся потанцевать.
— А вы сами умеете танцевать? — удивилась Мария.
— В семинарии нас этому не учили, — смущённо признался учитель. — Но я изучил это по книгам. И кое-что видел на ассамблеях у богатых купцов.
— А как вести себя за столом? — спросила девушка.
— Ешьте медленно, небольшими порциями. Никогда не наклоняйтесь над тарелкой. Если вам подали незнакомое блюдо, посмотрите, как едят другие.
— А о чём можно говорить с кавалерами?
— О погоде, о книгах — но не слишком серьёзных. Никогда не говорите о деньгах, политике или семейных делах.
Мария прилежно запоминала каждое правило. Ей хотелось не ударить в грязь лицом, когда дедушка начнёт возить её по гостям.
— Алексей Иванович, — спросила она, — а как понять, нравлюсь ли я кавалеру?
Дулепов смутился: — Ну... это... джентльмен будет чаще приглашать вас на танцы, присылать цветы, просить разрешения навестить вас...
— А если он мне не понравится?
— Будьте вежливы, но сдержанны. Не давайте повода для надежд.
Варвара, которая слушала их разговор, вдруг тихо произнесла:
— Бывает так — сердце к человеку тянется, а нельзя...
— О чём это вы, Варвара Ильинична? — спросил Дулепов дрогнувшим голосом.
— Да так, всякое бывает, — поспешно ответила няня и углубилась в шитьё.
После уроков Дулепов убирал книги, а Варвара прибиралась в гостиной. Мария уходила к себечитать или писать, и они часто оставались вдвоём.
— Варвара Ильинична, — тихо говорил учитель, складывая книги, — я хочу вас поблагодарить.
— За что? — удивилась няня.
— За то, что помогаете обучать Марию Георгиевну. Без вас мне было бы гораздо труднее.
— Это мой долг, — ответила Варвара, не поднимая глаз от рукоделия.
— Нет, это больше, чем долг. Вы любите её, как родную дочь.
— А как же иначе? Я с ней с самого её младенчества.
Дулепов подошёл ближе и помог ей собрать разбросанные нитки.
— Вы удивительная женщина. Умная, добрая, преданная...
Варвара вздрогнула от его близости: — Алексей Иванович, не надо...
— Почему не надо? Я говорю правду. Вы бы украсили своим умом и красотой любой салон.
— Крепостным не место в салонах, — грустно улыбнулась Варвара.
— А если бы... если бы обстоятельства были иными? — осторожно спросил он.
Варвара подняла на него глаза — большие, печальные: — Но они не другие, Алексей Иванович. И мечтать об этом не стоит.
— Почему?
— Потому что вы свободный человек, учитель, а я... я крепостная. Между нами пропасть, которую не преодолеть.
Дулепов взял её за руку.
— Варвара Ильинична, если бы я мог...
— Не надо, — она мягко высвободила руку. — Это принесёт страдания нам обоим.
Но она не отошла от него. Они стояли рядом, и в воздухе словно повисло особое напряжение.
— Я думаю о тебе, — прошептал Дулепов. — Каждый день, каждую ночь...
— И я... — еле слышно ответила Варвара.
В этот момент в гостиную вошла Мария. Увидев их так близко друг к другу, девушка остановилась в дверях. Дулепов и Варвара поспешно отошли друг от друга.
— Простите, я не хотела мешать, — смущённо сказала Мария.
— Вы нам не мешаете, — быстро ответил учитель. — Мы как раз заканчиваем.
Он поклонился и вышел. Варвара принялась усердно складывать нитки, стараясь не встречаться взглядом с барышней.
Варвара стала чаще помогать убирать класс после занятий. Дулепов под разными предлогами задерживался в комнате. Они говорили о книгах, о будущем Марии, но между строк читалось совсем другое.
— Вы читали роман, который я вам оставил? — спросил учитель, подавая Варваре упавшую книгу.
— Читала, — ответила она, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. —Печальная книга.
— Да, там много говорится о несчастной любви.
— Любовь часто бывает несчастной, — тихо сказала Варвара.
— Особенно когда люди неравны по положению, — добавил Дулепов.
- Интересно, может ли быть так, что люди , которые нравятся друг другу, остаются вместе, - спросила Варвара.
— Наверное, так бывает. Когда люди подходят друг другу...
— И когда нет препятствий.
— Да, когда нет препятствий.
Мария, случайно подслушавшая этот разговор, поняла, что между её учителем и няней есть чувства. Но она также понимала, почему они не могут быть вместе. Дулепов — свободный человек, пусть и небогатый. Варвара — крепостная.
Однажды вечером, когда Дулепов готовился к урокам в гостиной, Варвара принесла ему чай.
— Благодарствуйте, — сказал он, и их руки снова соприкоснулись, когда она подавала ему стакан.
— Алексей Иванович, — шепнула она, оглядываясь, — это неправильно...
— Что неправильно?
— То, что происходит между нами. Я не должна...
— А что происходит между нами? — он тоже говорил шёпотом.
— Вы знаете что. И знаете, что это невозможно.
— Но я не могу перестать думать о вас.
— И я не могу, — призналась Варвара. — Но что толку в этих мыслях?
Дулепов встал и подошёл к ней.
— Варвара, будь я богат, я бы выкупил тебя...
— Но вы не богаты. И я не товар, который можно купить и продать.
— Простите, я не хотел...
— Я знаю. Вы добрый человек. Но между нами стена, которую не разрушить.
Они стояли совсем близко. Дулепов протянул руку и коснулся её щеки: Варвара...
В этот момент заскрипели половицы — кто-то шёл по коридору. Они поспешно отошли друг от друга. В гостиную вошла Мария.
— Варя, дедушка зовёт тебя, — сказала она, внимательно глядя на няню.
— Иду, барышня, — ответила Варвара и поспешно вышла.
Мария осталась наедине с учителем. Дулепов сидел за столом, но было видно, что мысли его далеко.
— Алексей Иванович, — тихо сказала девушка, — можно вас кое о чём спросить?
— Конечно, Мария Георгиевна.
— Вы любите Варю?
Дулепов побледнел: — Что вы... почему вы...
— Я не слепая, — просто ответила Мария. — И не глупая. Я вижу, как вы на неё смотрите.
Учитель молчал, не находя слов.
— Я никому не скажу, — пообещала девушка. — Только хочу понять — что будет дальше?
— Ничего не будет, — с горечью произнёс Дулепов. — Ничего не может быть.
— Почему?
— Потому что я бедный учитель, а она крепостная. Такие браки не благословляются.
Мария задумалась: — А если бы дедушка дал ей вольную?
— У вашего дедушки нет на это права. Варвара Ильинична принадлежит вам. Я видел этот документ, когда мы разбирали бумаги после того, как вашего папеньки не стало.
— Мне?
— Да. Когда достигнете совершеннолетия, тогда и распоряжаться ею сможете по своему усмотрению.
Мария сидела молча и размышляла. Значит, судьба Вари в её руках. И, возможно, её счастье тоже.
Дни становились короче, и вечерние сумерки опускались на усадьбу всё раньше. После занятий Алексей Иванович обычно задерживался в гостиной, разбирая тетради или перелистывая привезённые книги.
— Варвара Ильинична, — сказал как-то Алексей Иванович, перелистывая томик, — а вы читали Жуковского?
Девушка опустила руки с тряпкой.
— Куда уж мне, барин. Я крепостная.
— Жаль, — покачал головой учитель. — У вас острый ум. Вы бы лучше поняли других барышень.
Варвара покраснела и принялась старательно протирать и без того чистый подсвечник.
— Не говорите так.
— Почему же? — Дулепов встал из-за стола и подошёл ближе. — Разве ум зависит от происхождения?
Она отступила к окну, он продолжил:
— Вы воспитываете барышню лучше иной гувернантки. Говорите правильно, рассуждаете здраво. Если бы обстоятельства были иными...
— Не надо, — тихо перебила его Варвара. — Не надо об этом.
Но он уже не мог остановиться. В полумраке гостиной, при свете единственной лампы, её лицо казалось особенно нежным. Каштановые волосы, аккуратно убранные под платок, местами выбивались непослушными локонами. Когда она волновалась, на её щеках появлялся лёгкий румянец.
— Варвара Ильинична, — прошептал он, — я не могу молчать. Каждый день, видя вас, я...
— Мы оба знаем, что это невозможно, — она отвернулась к окну. — Вы — свободный человек, учитель. А я...
— А вы — самая удивительная женщина из всех, кого я встречал.
Между ними повисло тяжёлое и в то же время сладостное молчание. За окном шумели липы, где-то скрипнула половица — должно быть, слуги готовились ко сну.
— Алексей Иванович, — наконец сказала Варвара, не оборачиваясь, — вы ещё молоды. Найдете себе хорошую жену из подходящего сословия.
— А что, если я не хочу искать?
Она повернулась и посмотрела ему в глаза. В её взгляде были мука и нежность, надежда и безысходность.
— Тогда вы причините боль и себе, и мне.
Дулепов подошёл ещё ближе. Теперь их разделяло совсем немного — протяни руку, и можно коснуться её лица.
— Варенька, — впервые он назвал её так просто, по-домашнему.
— Не надо, — она отодвинулась, прижавшись спиной к оконной раме. — Я не смею даже думать об этом.
— А я не могу не думать.
Они стояли, глядя друг на друга, и воздух между ними словно искрился от невысказанных слов. Варвара первой опустила глаза.
— Мне пора. Барышня, наверное, заждалась.
Она направилась к двери, но у самого порога обернулась.
— Алексей Иванович, — её голос дрогнул, — прошу вас... не усложняйте и без того непростую жизнь.
Когда она ушла, Дулепов долго стоял посреди гостиной. Он понимал, что его чувства безрассудны, но остановиться уже не мог.
Сергей Иванович, несмотря на свои семьдесят лет, оставался наблюдательным человеком. Военная выправка не позволяла ему упускать детали, а долгая жизнь научила читать людей, как раскрытые книги. Поэтому он не мог не заметить, что в доме царит особая атмосфера.
Сначала это были мелочи. Варвара стала засиживаться в гостиной дольше обычного, а Дулепов — под разными предлогами задерживаться после занятий. То ему нужно было разобрать тетради, то просмотреть завтрашний урок, то привести в порядок учебные пособия.
— Старею, что ли, — ворчал про себя Сергей Иванович, — а молодёжь у меня под носом романы крутит.
Но ворчал он беззлобно, скорее с пониманием. Сам когда-то был молод и знал, что такое внезапно вспыхнувшее чувство. Правда, тогда обстоятельства складывались иначе — он, поручик гвардии, мог позволить себе ухаживать за дочерью соседнего помещика. А здесь...
Однажды вечером, возвращаясь из сада, где он осматривал восстановленные дорожки, Сергей Иванович заглянул в гостиную и увидел их — Дулепова и Варвару. Учитель что-то объяснял, склонившись над книгой, а девушка слушала, подавшись к нему. Между ними было не больше аршина, и даже издалека чувствовалось напряжение, которое их связывало.
«Дело естественное, — подумал старик, тихо отходя от двери. — Молодость ищет молодость. Но положение у них неравное. Он свободный, она крепостная. Разве что вольную дать, да и то... учительское жалованье невелико».
В другой раз он заметил, как Варвара, подавая чай, случайно коснулась руки Дулепова, и оба вздрогнули, словно от удара. А потом долго не смотрели друг на друга, хотя румянец на щеках девушки выдавал её смущение.
«Ну что ж, — думал про себя Сергей Иванович, — дело молодое. Авось само рассосётся. Он себе невесту подыщет, а она за дворового замуж выйдет».
Только не верилось старику в такой исход. Слишком уж горели у них глаза, когда они встречались взглядами. Это была не детская забава, а настоящее чувство. А от настоящего чувства, как он знал, не так-то просто избавиться.
Пока он решил не вмешиваться. Молодые люди вели себя прилично, не нарушали границ дозволенного. А там посмотрим.
«Хорошо ещё, что Машенька пока ничего не замечает, — продолжал размышлять дедушка. — А то ещё начнёт в голову романтические идеи вбивать. В её-то возрасте это опасно».
Авторские права на произведение охраняются законом Российской Федерации.
Единый номер депонирования литературного произведения в реестре: 225072700474.