Поп Захарий вынашивал подмышками яйца. Дед Никанор пел песни и по необходимости верил в Бога. Их потомок, художник, устроил в пивных выставки картин. Об этом и не только в воспоминаниях художника и поэта Павла Родимова, певца Радонежского края и России-матушки.
В 1973 году вышла книга воспоминаний Павла Радимова, сведениями из которой мы и решили поделиться с нашим читателем. «О родном и близком» - так называется сборник рассказов о встречах автора и событиях его жизни. Как сказано в предисловии, в книге собрана лишь незначительная часть воспоминаний художника и поэта. Смерть помешала автору осуществить свой замысел до конца.
Предки Павла Родимова
Павел Александрович Радимов, художник и поэт Радонежского края, и не только его, оставил после себя воспоминания, которые уходят корнями в восемнадцатый век и оканчиваются шестидесятыми годами нашего века. А это лет двести, не меньше.
Биография Павла Радимова, как он сам писал, богата семейными преданиями.
Бабушка Александра Петровна Русова рассказывала мне об отце Захарии, моем прадеде, заштатном священнике, жившем в летнее время на дворе в омшанике и писавшем бабам за яйца маленькие иконки.
Поп Захарий был сердоболен и мягкосердечен. Однажды, когда наседка покинула гнездо раньше времени, он взял недосиженные два яйца, привязал в тряпке под мышки и через неделю выходил двух пушистых цыплят.
Пусть Павел Александровичи не указал годы, в кои сие происходило, но вычислить это мы в состоянии. Родился он в 1887 году. Скорее всего, бабушка рассказала ему эту историю, когда Павлуше (позволим себе такую вольность) было лет десять-тринадцать. Пусть это будет 1900-й год. Бабушке, наверное, было лет шестьдесят, то есть родилась она году этак в 1840-м, ещё при крепостном праве. Ну а отец Захария, отец Александры Петровны, родился, скорее всего, около 1790-го года.
Родился Павел Александрович в деревне, а на самом деле – селе, Ходяйново Михайловского уезда Рязанской губернии. История этой малоизвестной деревеньки там бы и осталась неведомой нам, ежели бы не местный барин Дмитрий Аполлонович Змиев. Его в своих воспоминаниях автор называет «богомольный ходяйновский барин».
В исповедных ведомостях московской церкви священномученика Антипы Пречистенского сорок от 1840-го года есть запись о коллежском секретаре Дмитрии Апполонове Змиеве, коему на тот момент было 31 год. Проживал он в этом приходе со своими дворовыми людьми.
Дед Никанор
Сын богомольного барина подарил дьячку Ходяновской церкви древнюю церковнославянскую книгу, на страницах которой делались хозяйственные пометки и велась деревенская летопись с 1863 года. Дьячком тем был Никанор – дед Павла Родимова.
Начиналась книга со страницы шестой, была прокопчена и просалена. После картины «Воскресение Христово» надпись сбоку бурыми чернилами: «В Толмачевской гостинице не останавливаться никогда». Сбоку молитвы написана, очевидно, памятка: «Мочить груши». Или: «К становому за планом».
Была в той книге и такая запись: «Август 28.1887 г. В 8 час. 15 м. веч. родился у диакона Ал. Никанор. Радимова сын Павел».
У деда Никанора была изба на десять аршин, большая печка, кровать, стол и лавки и под темными иконами на полке три книги: библия, минея и псалтырь. Деду в то время было под девяносто лет (умер он девяносто шести), служебные книги знал наизусть, так же, как и латинские семинарские тексты.
Бабка Катерина, жена деда Никанора, народившая ему десять человек детей, скончалась после натуги: корова не могла сама растелиться, и бабка вынула у ней телка, отчего и надорвалась.
Деды мои, отец и дядя пахали землю, косили и молотили, в юности любили борьбу и бились на кулачках.
Деды пили вино, пели песни и «по необходимости смутно верили в Бога». Дед Никанор был из них самым вольнодумным и сомневался в библии и язычески благословлял жизнь. Он уговаривал внука жениться на косоротой девке, которая ходила к деду в гости. «Крепко любить будет» - говорил дед своему внуку.
Художник застал живым своего деда и в 1913 году написал его портрет.
Дед Никанор, как древний Анакреон, восхвалял добро жизни: злаки полей, женскую красоту, вино и елей.
«От него [деда Никанора] я набрался бодрости и смелости в делах», — признавался художник незадолго до смерти.
Дед Никанор семьдесят лет прослужил на одном месте, не пошёл в старости жить по сыновьям и дочерям, не был заносчивым или низкопоклонным.
… и шёл девяностолетний старик в белой холстинной рубахе, в зеленом поношенном, но чистом полукафтанье, с красным иерусалимским крестиком на шее цепом обмолачивать в риге кудрявый овес. Белая грива волос деда Никанора, как пена, вздымалась над током, тяпица сверкала над головой, и ворох соломы вырастал незамедля.
Кухарка Марфа, что вела хозяйство деда Никанора, «очень некрасивая и очень веселая плясунья-старуха», как описал её автор воспоминаний, уговорила Павла подновить тёмную икону в божнице. Павел же решил написать Николая-угодника с деда Никанора.
Когда я закончил икону, дед перекрестил ее и поставил на место. Сельские бабы, приходя в избу и чинно крестясь перед божницей, долго вглядывались в изображение Николая-угодника и удивлялись, как похож он на деда Никанора. Дед же и виду не подавал, сидя в переднем углу, и не останавливал приходящих в их простодушной потребности в обрядовой вере.
Павел Родимов описал своего деда в своей первой книге стихов «Полевые псалмы». Книга вышла в 1912 году, в Казани.
Не раз приводил Никанор слово «дерзай». Я дерзнул сделаться живописцем, одновременно я сделался и поэтом. Дед Никанор благословил меня на оба эти искусства.
Один из разделов книги назван «Житие старца Никанора и его проповеди под яблоней».
Где же дед? – А вот он, старый
Гриб сушеный, моховик!
Под бровями смотрит пара
Глаз премудрых. Лоб велик.
Космы пышныя, как грива
Волн, разбитых у камней.
Шагом мелким торопливо
Приближается ко мне.
Вглядываясь в облик деда Никанора, вчитываясь в стихи о нём, действительно видишь мощного, седого старца. Высокого, сильного, вольно думающего и дерзкого. Шутка ли – в девяносто лет обмолачивать овёс!
Вспомним и то, что всю свою жизнь дед Никанор служил при церкви, дьячком. Вспомним и о попе Захарии, прадеде художника. Да и отец Павла Родимова был священником. Последний, кстати, упорно, но тщетно настаивал на том, чтобы и сын стал священником.
Всё это говорит нам о том, что Радимовы издревле служили в окрестных церквях. Как известно, в дораскольные времена (до середины XVII века) церковная община сама выбирала себе попа (так сказано в древних документах). Архиереи и церковноначалие лишь утверждали выбор общины и рукополагала избранного на служение. Согласитесь, не могла община выбрать абы кого. Ведь тот, кого она облекала доверием, должен был не только отправлять требы, но и быть исповедником. Такому человеку предъявлялись особые требования, да и ответственность на нём лежала немалая. В те времена и церкви ставились силами и средствами самих жителей.
Ниже мы приведём стихотворение из сборника «Полевые псалмы». В определённой мере оно даёт представление о мировоззрении деда Никанора, которое он воспринял от своих дедов и прадедов.
Госпиталь в Абрамцево
Перенесёмся из времён древних к временам более нам близким.
Первые годы Великой Отечественной войны. Музей из Абрамцево эвакуирован в Загорск. В старом доме разместился полевой госпиталь. Сюда привозят бойцов прямо с фронта.
Начальник политотдела, с которым свёл знакомство Павел Радимов, попросил художника сделать для раненых небольшую выставку картин.
Моя дача в Абрамцеве была недалеко от музея, всего лишь перейти по мостику через речку Ворю. Я согласился, и мои картины — тридцать или сорок— повесили в комнатах госпиталя.
Однажды я зашел на выставку и увидел, что некоторые картины исчезли со стен. Я пошел к сестре-фельдшерице. Она просила меня не беспокоиться: раненые взяли мои картины к себе в палаты.
Я подружился с бойцами, заходил к ним в палаты и играл на гитаре, подпевая своим неопытным голосом деревенские частушки.
И вот однажды Павел Родимов решил пригласить в госпиталь своих друзей – Николая Голованова и Антонину Нежданову. Композитор, пианист и выдающийся дирижер был аккомпаниатором и мужем великой певицы. Их связывали тёплые и нежные отношения. Рассказывают, что, ухаживая за уже известной певицей, Николай Семёнович подарил ей изящной резьбы шкатулку, в коей было письмо от него и романс собственного сочинения, который автор посвятил своей будущей жене.
С Головановым и Неждановой приехал их знакомый бас Кринкин. Концерт состоялся, Антонина Васильевна была в ударе. Она в этот вечер пела романсы, аккомпанировал ей Николай Семенович Голованов. Кринкин тоже пел. Я воспользовался этим вечером и написал этюд, его можно назвать небольшой картиной.
В годы Великой Отечественной войны, с 1941 по 1945 годы, в главном доме, на всех этажах располагался эвакуационный госпиталь 2889. Госпиталь вмещал около двухсот пациентов, в десять раз меньше, нежели в госпитале, который базировался в Лавре. Считалось, что в «лаврском» лечили ранения головы, в Абрамцеве же старались уберечь от ампутации конечностей.
В госпитале часто выступали артисты. Так, Антонина Нежданова приезжала дважды. Часто давал концерты известный артист Михаил Жаров и Борис Шергин, великолепный сказочник и рассказчик.
Дача Павла Радимова в Абрамцево
В конце двадцатых годов, неподалёку от музея на другом берегу реки Вори, стали возникать дачи советских художников и творческих деятелей.
В 1932 году здешние места посетил и Павел Александрович. Он приехал в дом отдыха работников искусств «Абрамцево», что существовал в то время. Вместе с художником С. Д. Тавасеивым они придумали построить на берегу Вори посёлок для художников, где продолжились бы традиции старого Абрамцева. Они добились воплощения своей инициативы. Посёлок «Ново-Абрамцево» вырос на берегу Вори в 1933–34 годах. Конечно же, Павел Александрович Радимов поселился здесь.
Антонина Васильевна с Николаем Семеновичем Головановым часто останавливались на моей даче. В Абрамцеве Антонина Васильевна охотно занималась огородным хозяйством, сажала картошку, иногда давала уроки пения моей жене.
Как-то Павла Александровича возникает мысль организовать постоянную выставку своих работ для свободного и бесплатного посещения всеми, кто неравнодушен к искусству. В 1957 году он построил небольшой рубленный домик на своём участке и открыл там народную выставку.
Знакомые Радимова вспоминали, как он гостеприимно приглашал их: «Приезжайте ко мне в Абрамцево… там я организовал народную выставку — музей».
Искусство должно принадлежать народу – этот лозунг был для Павла Радимова не пустыми словами, а руководством к действию.
Как человек талантливый, широкий, да к тому же ещё и куражный, он устроил в местной пивной, в Хотьково, свою персональную выставку для районных любителей пива и чего покрепче. По его уверению, они тоже нуждаются в духовной пище. Пивная получила в народе название «Радимовка» и носила это имя с гордостью вплоть до момента своего исчезновения.
Эта фотография, на наш взгляд, отражает тот самый куражный характер художника.
Необходимые пояснения и комментарии
Анакреон (Анакреонт)
«Как древний Анакреон…». Древнегреческий лирический поэт. Считается, что он родился в городе Теос, в Ионии в середине VI века до нашей эры. Филологи эллинистической Александрии включили его в канон лирических поэтов, кои достойны критического изучения. Всего в канон вошли девять лириков.
Он был автором вакхических и любовных стихов. Но известен и как автор гимнов древнегреческим богам.
Вот одно из его стихотворений (в переводе Г. Церетели), которое в полной мере может служить иллюстрацией словам Павла Родимова о своём деде Никаноре
Принеси мне чашу, отрок,— осушу её я разом!
Ты воды ковшей с десяток в чашу влей, пять — хмельной браги,
И тогда, объятый Вакхом, Вакха я прославлю чинно.
Ведь пирушку мы наладим не по-скифски: не допустим
Мы ни гомона, ни криков, но под звуки дивной песни
Отпивать из чаши будем.
Полевые псалмы
Книга эта вышла в 1912 году. Стихи молодого поэта нравились Валерию Брюсову. Особенно – стихи про деда Никанора.
С книгой читатель может ознакомиться по этой ссылке. Поверьте, оно того стоит.
Само житие старца и его проповеди начинаются на 127 странице.
Что человек? Как цвет долины:
Дохнула осень – он умрет.
Где, за наливкою ли тмина
Застанет смерть – как знать вперед?
Дед Никанор и его потомки в документах
О Никаноре Иоанове Радимове и его потомках сохранились документы.
Так, в 1885 году, в церкви св. Екатерины в воспитательном доме Китайского сорока Москвы, есть запись о рождении Иоанна.
Родителями записаны Рязанской губернии Михайловского уезда села Ходяйново сына дьячка Никанора Иоанова Радимова Михаил Никаноров и жена его Агриппина Сидорова. Среди восприемников – жена священника Зинаида (отчество неразборчиво) Радимова (мать Павла Радимова?).
Источник: ЦГА Москвы, фонд №203, опись №776, дело №376, лл. 321 об., 322.
Есть запись и о венчании Михаил Никанорова Радимова от 1880 года. В метрической книге он записан как почётный гражданин и сын дьячка возраста 21 года. Понял он за себя (то есть взял замуж) крестьянскую девицу Агриппину Сидорову 25 лет от роду из Калужской губернии Тарсусского уезда Бортниковской волости деревни Романова.
Источник: ЦГА Москвы, фонд №203, опись №768, дело №38, лл. 245 об., 246. Метрическая книга церкви Благовещенья в Петровском саду Никитского сорока.
Госпиталь в Абрамцево
Наталья Малашина, педагог и Хотьково и историк написала книгу - «Госпитали в Абрамцеве в годы Великой Отечественной войны». Книга вышла небольшим тиражом, всего лишь триста экземпляров.
В своей книге она вспоминает Александра Никитича Парамонова. В годы войны, в свои 67 лет, он часто приходил в госпиталь и беседовал с бойцами о многом - о войне и мире, о политике, о жизни и искусстве. Он учил раненых рисовать. Создавал портреты раненых, врачей, медработников. Часто он рисовал бойцов и эти рисунки они отправляли по почте своим родным.
Сохранился рисунок трёх бойцов. Были на рисунке и их фамилии. Наталья Малашина провела своё расследование и установила их судьбы.
Кубанский казак, работавший школьным учителем. Призванный из Татарстана воин, он погиб, едва выписавшись после первого ранения. Третий, попавший в лагерь за попытку самострела, но в итоге отправленный на фронт, где проявил себя с другой стороны и получил награду.
В Музее-заповеднике «Абрамцево» хранятся произведения А.Н. Парамонова, в том числе созданные в госпитале ЭГ-2898. Кто знает, может и настанет тот день, когда эти рисунки сможет увидеть широкая публика. Наверняка в архивах музея есть и рисунки Павла Родимова.
Абрамцево в 20-х и 30-х годах прошлого века: музей, художники и другие творческие люди
Много творческих и одарённых людей жили на тех дачах, о которых мы упомянули в тексте.
Так, в тридцатые годы на том месте, где сейчас расположена психиатрическая больница, жил и процветал совхоз, который назывался «Совхоз урогравиданотерапии» Государственного института Урогравиданотерапии . Что же это за институт и чем там занимались? Об этом читайте в нашей статье.
О том, как удалось сохранить дочери Саввы Мамонтова сохранить усадьбу в годы революции 1917 года, о том, как и чем жил музей и кто был его первым хранителем – в сборнике статей нашего канала. Все эти статьи доступны по ссылке ниже.
О пивной «Радимовка»
Сведения об этом мы почерпнули на странице Бориса Иогансона, потомка советского художника, основателя направления соцреализм Бориса Владимировича Иогансона.
Борис Владимирович был одним из первых жителей посёлка художников в Абрамцево и был дружен с Павлом Александровичем Радимовым.
История выглядит правдоподобной, да ещё и фотографией подкреплена.
Автор сообщения уверяет, что сам помнит ту самую пивную.
Но вот попались нам воспоминания князя Андрея Чегодаева «Моя жизнь и люди, которых я знал». Себя автор воспоминаний относит к знатны и древним родам, считает себя прямым потомком Чингиз-хана. Родился он в 1904 году и за свою жизнь многого добился: доктор искусствознания, профессор, художественный критик. Он лично знал многих художников и оставил после себя книгу страстных воспоминаний о своих современниках. Однако тон этих воспоминаний, во многих случаях, вызывает недоумение. Книга вышла в 2006 году. Скончался князь в 1994 году.
Родимов, это был дядя с какой‑то более горизонтально, чем вертикально расположенной физиономией, с кудрявыми волосами, завивающимися вокруг головы во все стороны, с сонными глазками и с всегда красным носом. Я его ни разу не встречал в трезвом виде. Специализировался Родимов на русских пейзажах с церквями в позднепередвижническом стиле, но слава его удержалась в истории вовсе не благодаря его живописи.
Он был главным посетителем одной, весьма замухрышной забегаловки на Верхней Масловке, которая ютилась в деревянной хибаре. В ней на прилавке для вида лежали засохшие бутерброды с уже свернувшимся в трубочку застарелым сыром, а потолок был украшен длинными клейкими лентами, на которых жужжали приклеившиеся к ним мухи. Хозяйка заведения, некая благодетельная тетя Мотя, давала художникам в долг водку, и поэтому забегаловка пользовалась необычайной популярностью на Верхней Масловке среди живших там многочисленных художников.
И так как Родимов был одним из главных посетителей этого места (настолько, что однажды сделал там свою «выставку» — развесил по стенам свои пейзажики), то эта забегаловка получила название «Родимовки» и прославилась под этим именем уже навечно. Когда ее некоторое время тому назад вздумали снести, то был «плач» по всей Масловке и даже были ходатайства, чтобы ее сохранить как исторический памятник. Это не помогло, и «Родимовку» снесли. Но с Родимова достаточно и такой славы. «Родимовка» его пережила.
Смеем предположить, что благородное происхождение князя Чегодаева не позволяло ему принимать творчество художников из «низших слоёв» и считать их себе равными. Этим, скорее всего, и объясняется пренебрежительно-презрительный тон автора в приводимом выше рассказе. Да и фамилию Павла Александровича он пишет с ошибкой.
Сам отрывок доступен по этой ссылке.
А вот как о тех же событиях пишет Василий Дёмин, коллекционер и автор книги о городке художников на Масловке. В 1930- годах здесь собрались художники абсолютно разных направлений. Жители первых трех построенных домов образовали локальное сообщество: ходили друг к другу в гости, устраивали домашние вечера и первые годы даже не закрывали двери.
Автор совсем в ином тоне описывает «Радимовку».
Пивная напротив дома на Верхней Масловке, 3: ее еще называли Радимовка, потому что Павел Радимов однажды устроил в ней персональную выставку. Она стала аналогом кафе Гербуа на Монмартре, где собирались импрессионисты. Сюда, в Радимовку, приходили все масловские художники. Атмосфера была замечательная: стоял бочонок с красной икрой, предлагалась самая разная выпивка. И даже если не было денег, киоскерши могли отпустить в кредит. Здесь кипела жизнь — спорили, обсуждали картины, делились замыслами.
Что подвигло князя Чегодаева так пренебрежительно отнестись к этому явлению? Ответ на этот вопрос лежит на поверхности и читатель сам сможет найти ответ. Для этого надо лишь прочитать теорию Чегодаева о культуре А и культуре Б: в чём их коренные отличия. Из определений понятно, к чему лежит душа князя и почему тот не любил соцреализм.
Отрывок из воспоминаний Чегодаева объясняет столь презрительное отношение к П. Радимову. Название главы говорит само за себя - «Художники "другого плана"».
Я хочу здесь несколько слов сказать о художниках другого плана, противоположного мне по всем статьям лагеря, с которыми я никаких дружб не водил, но знакомство волей – неволей состоялось.
Так была ли в Хотьково пивная с названием «Радимовка»? Уверенно можно сказать, что да, была. Павел Радимов повторил свой опыт в Хотьково. Вот только не было вокруг той, Хотьковской, пивной, сообщества масловцев, что готово обсуждать картины, живопись и прочее. Хотя, хотя... может и были завсегдатаями этого заведения жители посёлка художников из Абрамцево?
Наш телеграмм-канал
Тем же, кто дочитал до конца, мы рекомендуем подписаться на телеграмм-канал «Загорские истории. Сергиев Посад глазами художников и поэтов».
Картины и стихи Павла Александровича Радимова можно найти через поиск по хештегу #Радимов.
Пытливый читатель спросит – а при чём тут «Загорские истории»? Что ответить нам? Только лишь то, что истоки Загорских историй свои корни имеют во многих местах нашего Богохранимого Отечества.