Первая часть тут https://dzen.ru/a/aITpb96kBnmsEjr_
В выходной Инесса Артуровна решила отвлечься от мрачных раздумий и испечь свой фирменный рыбный пирог. Была еще слабая надежда, что Агата все-таки начнет общаться, пирог был в списке ее любимых блюд, а сам рецепт был старым студенческим наследием самой Инессы. Как только все было готово, и румяный пирог уже остывал на деревянной доске, а в прозрачном стеклянном чайнике наливался темным янтарем цейлонский чай, на кухню вышла Агата.
- Отца нет? – не глядя на мать спросила она.
- Нет, и сегодня не будет – он поехал навестить мать, останется с ночевкой. – тон был почти будничный, только рука немного дрогнула, когда Инесса доставала из шкафа чашки. – Чай с пирогом будешь?
- Буду.
Молчание стало менее напряженным, мать и дочь сидели тихо, благоухал пирог, лилась в чашки с тонкой синей каймой янтарная заварка, потом тихий стук вилок по голубоватому фаянсу с синими прожилками – Инессе Артуровне всегда нравились такие тарелки. Наконец наступила минута, когда молодая женщина с уставшим лицом откинулась на спинку стула, и впервые за неделю прямо взглянула в глаза матери.
- Я… все потеряла. – огромные синие глаза в провалах теней казались почти черными, и были сухи.
- Дочь, я готова тебя выслушать, если ты хочешь все рассказать.- мать встретила взгляд дочери спокойно, с готовностью понять.
- Квартиры больше нет. Я… продала ее, мам. И денег тоже нет. Я сама виновата. Позволила себя обмануть. – слова в своей жестокой прямоте были скомпонованы в телеграфные сухие предложения, как будто от этого зависит, сможет ли девушка сдержаться и не разреветься. – Работа… ну, хоть она осталась, спасла репутация, пока я в отпуске – благо накопила отпускные дни. С понедельника надо выходить, а я... теперь в положении.
- Я поняла, дочь. Как ты?
- Не знаю. Заморозилась, ничего не чувствую. Я очень старалась, только вот … я не была ему нужна ни секунды.
- Гене?
- Да. Как только он получил деньги от продажи квартиры, исчез на следующий день. А я освободила квартиру и приехала к вам.
- Домой.
Темные уставшие глаза Агаты смотрели на мать, но видели больше пожилой элегантной дамы. Прозрачная влага почти наполнила их, но вдруг как будто кран перекрыли, только одна слезинка скатилась по бледной коже женщины.
- Спасибо, мама. Только я приехала не одна.
- Какой срок, Агата?
- Семнадцать недель. Буду рожать. Работа стабильная, смогу работать на удаленке, обеспечу при необходимости. Токсикоз не мучает, вообще не чувствую беременности.
- Уже знаешь, кто?
- Девочка.
Инесса Артуровна встала, переставила стул рядом с дочерью и просто молча ее обняла. Только тут Агата мелко затряслась, как в ознобе, и наконец-то расплакалась. Мать просто тихонько покачивала девушку, давая выплакаться, гладила по волосам, по спине. Около получаса Агата сидела в обнимку с матерью, потом шумно, как обычно, высморкалась в бумажную салфетку, и сказала:
- Все. Надо жить дальше. На новую квартиру зарабатывать. Завтра воскресенье, мамуль, скажи, а Алена еще работает в нашем салоне внизу?
- Работает, тебе дать номер телефона?
- Нет, я завтра попробую без записи сходить. Вроде бы все в отпусках, не должно быть много народа. Надо привести себя в порядок – убрать это безобразие. – дочь с отвращением вытянула пережжённый светлый локон.
-Татуировку сводить не буду. Пусть останется память. – она оттянула воротник, и мать увидела стаю птиц, летящую по коже дочери – от ключиц до мочки уха.
- Ты знаешь, я это не одобряю, но она красивая. Думаю, у вас в компании…
- Мам, я тебя умоляю – ты наших программистов не видела. Там то полностью плечо забито, то предплечье, то штрих-код на затылке.
- В конце концов, захочешь свести, сведешь, тело твое, я не лезу. – спокойно сказала мать.
Так тихо и мирно закончился вечер, потом приехал отец, и застал уже почти нормальную картину – вечерами после работы Агата помогала матери на кухне, по субботам вместе занимались уборкой. Девушка целиком погрузилась в работу, не отвлекаясь ни на что, кроме плановых осмотров у врача. Выбеленные пряди благодаря Алене из салона красоты уже в воскресенье вернулись в свой природный цвет, только вот дальше Агате все равно пришлось красить волосы – когда начали отрастать корни, оказалось, что лоб окружает почти полностью седые волосы. Очень странный это был «ободок» - от виска до виска пролегала полоса с сединой. Агата стеснялась этой «соли с перцем», и красила волосы в свой природный тон. Мужчин рядом с ней больше не наблюдалось, она холодно и отстраненно воспринимала всех, кроме отца. Мать очень надеялась, что все-таки она оттает, а пока просто поддерживала, без высказывания своих оценок и пожеланий.
Через неделю после своего дня рождения, Агата родила дочь, которую назвала
Екатериной. Роды прошли сложно, пришлось пару дней пробыть в реанимации, но Агата выкарабкалась. Выписали их из роддома через десять дней, и Инесса Артуровна стала замечать отстраненное отношение Агаты к дочери. Не было тепла к малышке, что ли. Из-за проблемных родов наладить грудное вскармливание так и не получилось, и маленькая Катя росла на смесях. На кухне отдельный угол занял стерилизатор и сушилка с бутылочками, а в комнате Агаты поселился пеленальный столик и кроватка. Девочка росла спокойной, тихой, плакала редко, даже колики и зубки прошли относительно легко. Молодая мама делала все необходимые манипуляции, купала, соблюдала режим кормления, переодевала, не злилась на испачканную одежду после кормления, только вот когда Катя плакала, она брала ее на руки не очень охотно, как будто выполняла работу няни к чужому ребенку. Однако не перекладывала уход за ребенком ни на кого, только с благодарностью принимала помощь. Бабушка и дедушка с удовольствием подменяли Агату, и она иногда уходила на лоджию, сидеть в кресле с чашкой чая и смотреть на город, а иногда она садилась там же, на лоджии с ноутбуком, и сосредоточенно просматривала новости по своей профессии, участвовала в вебинарах, искала информацию, чтобы не потерять квалификацию. Тогда рядом стояла небольшая чашка кофе с парой долек горького шоколада.
Как только Кате исполнился год, Агата стала потихоньку набирать работу на удаленку, проверяя свои возможности. Сначала полставки, потом понемногу полная ставка и няня на рабочие часы. В эти часы Агата работала на лоджии, где было достаточно комфортно – Инесса Артуровна уже давно позаботилась об утеплении и отделке, превратив лоджию в длинную уютную комнату с плетеными креслами, в которых лежали подушки изумрудного цвета, и такие же пледы, если захочется посидеть при открытых окнах.
С года Агата отправляла дочь с няней в центры раннего развития, на плавание, и опять в этом проскальзывало что-то обязательное, как будто мать отрабатывает ей одной ведомый список обязательных задач.
Когда дочь тянулась к ней, Агата обнимала ее, но на лице не было теплой улыбки матери, только большие синие глаза сосредоточенно вглядывались в личико девочки. А она была похожа на мозаику, сложенную из двух наборов – тут кусочек мамин – те же синие глазища, но лицо – папино – сердечком, и небольшой клинышек темных волос постоянно выбивался из косичек и хвостиков. Иногда дочь смотрела на Агату взглядом Гены, немного исподлобья, и ей становилось не по себе – настолько накатывало раздражение. Перебарывая себя, она думала, что это ее ребенок, и ей придется ее растить, воспитывать и обеспечивать и дальше, а еще очень-очень надеяться, что ее доля элементов мозаики будет больше….
Завтра продолжение)
С уважением, Ваша Кристина.