Инесса Артуровна устало поправила чуть съехавшие очки в тонкой серой оправе, и откинулась на спинку стула, как бы издалека оценивая проделанную работу. На экране монитора отображались четко выстроенные структуры будущего каталога новой библиотеки. Поначалу, когда началась оцифровка архива, Инесса Артуровна отнеслась к затее скептически, однако, побывав в Москве на выставке новых компьютерных систем, разработанных для библиотек, поменяла свое мнение, и окунулась в обучение с головой. Муж, Всеволод Аркадьевич, импозантный джентльмен шестидесяти двух лет, уже много лет работавший в научном институте ядерной физики, только поддержал новое течение работы супруги. Так что с этой стороны Инесса Артуровна была вполне себе благополучна, только вот единственная дочь, Агата, огорчала супругов безмерно. Пожилая элегантная женщина автоматически закрыла рабочие программы, и выключила компьютер – впереди будут сложные выходные, и домой совсем не хотелось.
Неторопливые сборы, привычный ритуал возвращения домой, все это проходило фоном для мыслей, проходящих по кругу вокруг ситуации Агаты.
Вот были же плохие предчувствия, когда она с этим Геной познакомилась. Сколько Инесса с мужем уговаривали, присмотрись к человеку, дочка, не спеши, может оказаться, что вы слишком разные. Но увы, их Агата, воспитанная на классической литературе, вся в мечтах о капитане Грее, приняла за романтизм обычное раздолбайство. Инесса Артуровна нахмурилась, заводя машину. На парковке было уже почти пусто, у фонарей толпилась мошкара, придавая желтому ореолу света еще и небольшие искры, отражающие свет крыльев насекомых покрупнее. Наконец небольшой автомобиль двинулся по залитым вечерними огнями улицам, а в памяти женщины всплывали картины семилетней давности.
- Мамочка, Гена такой, такой! Вот вы сегодня сами увидите, и непременно его полюбите также, как и я! Он сегодня придет к вам знакомиться!
- Агата, ты хоть бы заранее предупредила, к какому часу мы его должны принять? – несколько ошарашенно спросила Инесса Артуровна.
- Да вот к пяти часам он и придет. Он сам так решил, что пора знакомиться, это же по-мужски, так ведь! – Лицо молодой женщины светилось восторгом, темные волосы волнами разметались по плечам, тонкие черты лица были как будто подсвечены изнутри. Инесса Артуровна ощутила беспокойство, как будто от приближающегося землетрясения.
Агате было двадцать пять, и как-то так получилось, что при отлично работающих мозгах, позволивших ей получить красный диплом по не самой простой специальности финансового аудита, эмоционально она была наивной, незрелой. Академическая и научная среда семьи невольно ограждала Агату от близкого знакомства с реальным миром, и как так вышло, что ни в школе, ни в университете у нее не возникло ни одной ситуации, позволившей ей взглянуть на окружающее настоящее с другой стороны, ее родители не понимали. Чем старше становилась Агата, тем более беспокоилась мать – для нее было очевидно, что розовые стекла очков жизненной наивности были осуждены разбиться стеклами внутрь, и как уж это переживет дочь, Инесса Артуровна не знала. После института после семейного совета родителей, Агата была отправлена в самостоятельный поиск работы, и тут тоже все сработало в пользу Агаты – ее после получения красного диплома, рекомендовали в солидную фирму, и там ее карьера спокойно, без рывков начала развиваться. Однако съезжать от родителей девушка не спешила, копила деньги на свое жилье, без неразумных трат, спокойно откладывая половину своей зарплаты на счет. И через три года она смогла взять ипотеку на однокомнатную квартиру, которую начала сдавать, продолжая гасить ипотеку. Внешность Агаты была интересной, она напоминала черкешенку с рисунков Д. Белла. Тонкая, волосы почти черные, с длинным разрезом неожиданно синих глаз с черными ресницами и бровями, тонкий прямой нос и небольшой рот с упрямым подбородком с ямочкой. Она была очень похожа на мать Всеволода Аркадьевича, и к восхищению мужского пола относилась спокойно, давно к нему привыкнув. Каких-либо серьезных увлечений у нее не было, пока на ее пути не попался….Гена.
Додумав до этого момента, Инесса Аркадьевна досадливо сжала оплетку руля. Светофор горел красным, секунды размеренно отмеряли обратный отсчет, а новые картины заполняли голову. Не в силах избавиться от воспоминаний, женщина просто позволила им течь своим чередом, стараясь не реагировать на возникающие сюжеты, сосредоточившись на дороге.
Избранник Агаты явился с почти часовым опозданием, ворвавшись в квартиру, размахивая букетом из темно-красных, почти черных роз в пепельно – розовой бумаге. Несколько белых веточек гипсофил только подчеркивали мрачность букета, тут же врученного Инессе Артуровне. Поведение Гены не отличалось хорошими манерами – за столом он не переставая обнимал Агату за талию, почти держа ее на половине стула. Ел небрежно, не слишком аккуратно, и на его темно-серой рубашке, уже носившей следы прежних пятен, добавилось еще парочка отметин застолья. Алкоголя на столе не было, и Гена довольно быстро соскучился, не получая поддержки от горячительных напитков. Скомкано попрощавшись, он вместе с Агатой исчез из квартиры, оставив родителей осмысливать встречу. Тревогу выразил и отец Агаты, однако дочь, вернувшись затемно, уже была не способна вести разумный разговор – упорхнула в ванную, а оттуда сразу спать. На следующий день разговор состоялся, а итогом его стало выселение квартирантов и переезд Агаты в свою однушку. Родители остались с обвинениями в предвзятости и снобизме.
- Вам не нравится, что он простой человек, не академик! Да Мне все равно, что он сборщиком работает на складе, я его люблю! Он на гитаре играет для меня каждый день, он мне открыл романтику дороги – мы с ним на его байке уже весь город объездили! Вам, акадееемикам, не понять, что такое ветер в лицо! – Агата раскраснелась, похорошев в гневе, и лихорадочно собирала вещи, кидая их в чемодан. Наконец последняя молния была застегнута, и, с гордо поднятой головой дочь покинула родительскую квартиру. Инесса Артуровна тяжело села в кресло, рядом с ней на диван опустился муж.
- Как думаешь, может, мы не правы, и все будет нормально? – подавленно спросила она мужа.
- Думаю я, Инессочка, что довольно скоро дочь порежется об осколки розовых очков, как ни прискорбно это признавать. Но в любом случае – это ее жизнь, и мы только должны быть готовы помочь ей, если ей это будет нужно. А жить она должна сама. – Всеволод Аркадьевич поморщился, припоминая визит Гены. – Она и так достаточно долго была хранима судьбой от грязи мира. Боюсь, что теперь ей достанется увеличенный объем этой субстанции. А мы будем рядом, если нужно. – он взял жену за руку, и тихонько пожал ее, поддерживая. Жена вздохнула, отвечая на пожатие и они еще несколько минут посидели в тишине.
Дальше покатились дни, заполненные работой, домашними хлопотами, обсуждением интересных книг, только тема дочери стала как будто запретной в доме – как только речь заходила про Агату, оба родителя ощущали смутное беспокойство и заканчивали разговор. И отец, и мать по отдельности пытались связаться с дочерью, хотя бы узнать, как у нее дела, однако их телефоны были внесены в черный список, а попытки дозвониться с чужих аппаратов приводили только к дополнительным блокировкам, после скупой фразы «Оставьте меня в покое!».
Агата появилась сама, примерно через полгода. С выбеленными прядями, сложным узором татуировки, выглядывающей из-под воротника рубашки, и с еле заметным животиком. Глаза как будто смотрели внутрь, под глазами темнели круги, и вся она выглядела какой-то осунувшейся, как будто не спала много дней. Инесса Артуровна, открывшая ей дверь, была настолько поражена ее видом, что не сразу заметила чемодан на колесиках, который дочь закатила за собой в дверь, после того, как мать тихо отошла в сторону. Агата молча разулась и провезла чемодан в свою комнату, дверь тут же захлопнулась за ней, и не открывалась до самого вечера.
Уже после того, как вернулся отец, и Инесса Артуровна накрыла на стол к ужину, Агата вышла из комнаты. Молча села за стол, кивнув родителям, быстро поела и все также молча ушла в свою комнату.
Игра в молчанку продолжалась неделю, и родители уже не знали, что и думать, как Агата решила все-таки разговориться.
Продолжение
Здоровья и счастья, Ваша Кристина.